Между Сциллой и Харибдой (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 76

По ходу, вскоре к ним вскоре присоединится и вся наша «троица» – Артур Сталк, Марк Бернес и Юрий Шатунов.

Особенно упорно, Киршон травил Михаила Булгакова, за что тот в долгу не оставшись – воплотил его в несколько своих литературных героев. Самый запоминающийся среди них – предатель Иуда из романа «Мастер и Маргарита».

Закончилось бы плачевно, но Сталин своего любимого писателя на расправу не выдал.

С началом «Большого террора» Владимир Киршон усилил свою разоблачительную деятельность – строча письма уже не только Сталину, но и напрямую в НКВД. Там его старания заметили и…

Арестовали его самого – ярого и беспощадного «борца с троцкизмом»!

В застенках «кровавой гэбни», Киршон подобно своему идеологическому собрату и коллеге по перу – Солженицыну, станет камерным стукачом. Говорят, его даже подсаживали в одну кутузку к впавшему в немилость и славящемуся своими «нетрадиционными» пристрастиями Ежову.

Несмотря на четыре послания Сталину с раскаянием и мольбами о помиловании, Владимира Киршона расстреляют в 1938 году «за участие в контрреволюционной организации». Сведений нет, но видимо этого «трубадура» – как и многие тысячи ему подобных «безвинных жертв», реабилитируют после разоблачения так называемого «Культа личности».

Про него самого и его пьесы давно забыли, но в памяти людей осталась песня, написанная Киршоном в 1936 году для пьесы «День рождения», поставленной в 1936 году:

«Я спросил у ясеня: «Где моя любимая?»

Ясень не ответил мне, качая головой.

Я спросил у тополя: «Где моя любимая?»

Тополь забросал меня осеннею листвой».

Помните такую из бесконечно повторяющегося каждый Новый Год «Иронии судьбы»?

На мгновение задумавшись, я непреклонно:

– Я тебя уничтожу! Не получится уничтожить морально как личность – уничтожу физически. Как инородное тело, как раковую опухоль в нашей великой русской культуре. А эту замечательную песню – присвою Марку Бернесу, как репарацию за клевету в письменном виде.

Подумав, я добавил:

– И весь ваш гадючник под названием «РАПП» загеноцидю!

В принципе, следуя простому житейскому правилу «ищи кому это выгодно» – вполне можно догадаться и, не имея «послезнания» и семи пядей во лбу. Кто в конце концов, победил в этой литературной бескомпромиссной битве за выживание?

«Российская ассоциация пролетарских писателей» (РАПП) будет образованна в следующем – в 1925 году и, слившись с себе подобным «Всесоюзным объединением Ассоциаций пролетарских писателей» (ВОАПП), в которой займёт ведущие позиции – к 1930 году разгромит все остальные литературно-творческие группировки. В 1932 году будет создан единый «Союз писателей СССР» и многие идейные рапповцы займут в нём высокие руководящие посты.

И страну на семьдесят лет накроет мрак однообразия!

Квитанцией такого состояния станут слова «лучшего друга» всех советских литераторов:

«Других писателей у меня для вас нет!».

И кстати, ознакомившись поближе с реальным положением дел – меньше всего я обвиняю его самого.

Отдельные немногочисленные светлые лучики вроде «Лейтенантской прозы», лишь частично смогут рассеять мрак бесконечных «производственных романов» эпохи «застоя».

РАПП организовали и были его главными идеологами такие известные (и не очень) писатели как Фадеев, Фурманов, Киршон, Либединский, Ставский. Всего же в его составе насчитывалось несколько тысяч членов. Печатным органом рапповцев являлся журнал «На литературном посту», идеологическая концепция развития литературы базировалась на лозунге «союзник или враг», основным направлением – психологический анализ изображаемых героев.

«Кто не с нами – тот против нас!», «Когда враг не сдаётся – его уничтожают!».

Именно такими принципами руководствовалась ассоциация, когда с одинаковой яростью нападала как на «ликвидаторскую теорию» Троцкого – в принципе считавшего невозможность «пролетарского искусства» (здесь я с Львом Давыдовичем совершенно согласен), так и на «попутчиков» – вроде Михаила Булгакова и, даже на таких «столпов» соцреализма как Максим Горький.

Генеральным секретарём этого литературного монстра был некий Авербах Леопольд Леонидович – личность довольно примечательная. Отец главы «пролетарских» писателей – владелец(!) пароходной компании на Волге, мать – сестра Якова Свердлова(!), а среди близких родственником – сам(!) Генрих Ягода.

Это именно Авербаха, Булгаков «обессмертил» изобразив в Председателе «МОССЛИТа» Берлиозе и злостном литературном критикане Латунском…

Достала видать эта гнида, великого русского писателя!

Среди «бессмертных» литературных трудов главы пролетарских писателей, числится лишь соавторство книги «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина» – написанной через десять лет после описываемых событий, да редактирование «Истории фабрик и заводов». Зато, под его чутким руководством к тридцатым годам все прочие литературные объединения «по интересам» будут на голову разгромлены и, РАПП – став монополистом в литературе, сможет стимулировать творчество издавая буквально такие грозные указы: всем писателям «…заняться художественным показом героев пятилетки и доложить об исполнении распоряжения в течение двух недель».

Это – полная жоп…па, дорогие товарищи!

В конце концов, даже власти поняли весь абсурд происходящего и в 1932 году разогнали весь этот балаган сцанными тряпками, создав взамен «Союз писателей СССР». Однако, наш «герой» и здесь выкрутился-вывернулся – сперва участвовуя в организации его Первого съезда, а затем войдя в состав руководства.

«Его время» настанет лишь в 1937 году, когда Авербаху Леопольду Леонидовичу – злые сатрапы-палачи «намажут лоб зелёнкой» в одном подвале с его родственником и ещё одной невинной жертвой сталинских репрессий – Генрихом Ягодой.

После бессонно проведённой ночи, найдя и разбудив бессовестно дрыхнущего Гешефтмана, плотно позавтракал с ним и, уже за чаем спрашиваю:

– Миша! Расскажи мне про своих московских «дам сердца».

– …???

– Про ваши с ними «чувства» не надо – я приблизительно и в общих чертах про них знаю. Кратко и сжато в форме военного рапорта: кто такие, какие знакомство водят, чем занимаются и чем на жизнь себе зарабатывают?

Не успел он открыть рот, как уточняю:

– Про откровенных шлюх не надо – мне их «способы» заработка не интересны.

– А у меня и нет среди таковых знакомств…

– Не сомневался никогда и ничуть, в твоём моральном облике, мой юный вьюнош. Так давай, рассказывай!

Барон, вообще – молодец!

Действуя по волчьему обыкновению – не резать овец близ собственного логова, в Ульяновске он лишь поддерживал приятельски-деловые отношения с представительницами прекрасной половины. Может и имеется там у него какая-нибудь вдовушка для удовлетворений сиюминутных «низменных страстей», но широкой общественности про то было неведомо.

Впрочем, «моя школа» – это я его с первого же появления строго предупредил:

– Миша, смотри не наследи!

Попав же со мной в Москву это весной, он как с цепи сорвался.

По не совсем внятной для меня причине, Мишка предпочитает «крутить любовь» с женщинами – как бы не в два раза его старше. Может, таков был его первый интимный опыт ещё до нашего с ним знакомства, может он с меня пример берёт – уже в открытую живущего с Председателем артели «Красный трактир» Софьей Николаевной Сапоговой, старше меня нынешнего на…

Трепаться о возрасте женщины – самое последнее дело!

Мишка недоумевает:

– Зачем тебе это?

Строго взглянув, насупив брови:

– Ты давай бухти! А зачем и, вообще – нужно ли мне это, я сам «по ходу пьесы» решу.