Между Сциллой и Харибдой (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 198

Дебили, пилиять!

В этот раз, трудиться-убеждать кого-то в необходимости «запила» такого девайса – как в истории с противотанковой артиллерией, мне не понадобилось.

После Гражданской войны произошло-снизошло переосмысление боевого опыта и, нашими военными теоретиками было принято решение дать советской пехоте свою собственную артиллерию полкового уровня.

Требования, выдвинутые Главным Артиллерийским Управлением (ГАУ) к орудию поддержки пехоты РККА, были такие:

1) Масса, позволяющая свободно перекатывать орудие в бою по пересечёнке силами расчёта и, на марше – двуконной упряжкой и самым простейшим тягачом (имелась в виду уже ставшая широкоизвестной, мототелега «УАЗ-404).

2) Простота обслуживания, позволяющая применение не только специально обученными артиллеристами, но обычными пехотинцами.

3) Могущество осколочно-фугасного снаряда, достаточное для борьбы с простейшей полевой фортификацией.

Появившаяся на свет в результате конкурса «76-мм полковая пушка обр. 1927 года», была первым артиллерийским орудием сконструированным и принятым на вооружение с момента установления Советской Власти и создания Красной армии. С одной стороны, это конечно – радует…

А с другой стороны – «первый блин», как и ему положенно – получился «комом».

Советская полковушка оказалась самой худшей из всех своих «одноклассниц» – участниц Второй мировой войны.

Если сравнивать её с главной конкуренткой – немецким 75-ти миллиметровым пехотным орудием «le.IG.18», то к примеру по массе – она превосходит её практически вдвое: 920 килограмм (у последних модификаций) – против четырехсот. «Немка» имела угол возвышения ствола в 75 грудусов, раздельное заряжание и могла стрелять навесом – доставая цель за складками местности. Наш «бобик» – как в войсках обозвали сию хренотень, угол возвышения – 25 градусов, унитарный патрон и мог палить по ворогу только прямой наводкой – подставляя расчёт под огонь всего стреляющего, что у того имелось.

Единственно в чём наша превосходила всех и вся в мире – дальность стрельбы: семь с лишним километров, против трёх с половиной…

Однако, зададим себе вопрос – красным командирам его задавать бестолку:

А нахахуа?

Такая дальность – это уже прерогатива дивизионной артиллерии. Полковая, бьёт по тем целям – что буквально под носом, мешающим продвижению пехоты. Главным образом, это пулемётные гнёзда. А пулемёты, как общеизвестно – с расстояния в семь вёрст не досаждают.

Рисунок 58. 76-мм полковая пушка обр. 1943 года (ОБ-25).

И если отказ от возможности вести огонь навесным огнём с закрытых позиций, ещё можно объяснить дефицитом среди призывников лиц с достаточным образованием – могущих достаточно быстро научиться его вести: смотрите Второй пункт «Требований»… То чем объяснить отказ от Первого пункта тех же «Требований», ради отсутствующей в них дальности?

Непонятно…

Полковой «Бобик» серийно производился аж до самого 1943 года, когда на замену ему пришла новая полковая пушка – «ОБ-25», созданная методом наложения 76-миллиметрового ствола на лафет 45-миллиметровой противотанковой пушки образца 1942 года. Тоже, кстати далеко не «айс», но хотя бы весом всего шестьсот килограмм – а не почти тонну, что сразу облегчило жизнь нашим артиллеристам.

Вот я и подумал: противотанковая 47-миллиметровка «Зверобой 1К» уже имеется, лафет у неё расчитанный на компьютере – прочный, лёгкий с раздвижными станинами…

Alors pourquoi pas?!

Вот какая «заклёпка» не вызывает у меня ни малейшего опасения – так это единный пулемёт Шпитального, в «моём» времени – пулемёт Калашникова (ПК, ПКМ, ПКТ))!

Непоколебимо уверен – Михаил Тимофеевич всецело бы одобрил, если его детище пусть и под чужим именем – но будет строчить по немецко-фашистским оккупантам в Великую Отечественную Войну, вместо «Максима» и автоматической винтовки на сошках – «Дягтеря».

Хотя, возможно новый-старый пулемёт будет не единым как германский «эмгач», а всего лишь станковым-танковым: у конструктора ручника «ДП-27» Дегтярёва – бывшего слесаря, существовала мощная поддержка в лице Наркома обороны Ворошилова – тоже бывшего слесаря.

Классовая солидарность – рулёз!

Как и Дыренков, «Самец прилизанный» – оказался на высоте.

Если кто забыл – это Шпитальный Борис Гавриилович, которому я год назад вручил чертежи «Пулемёта Калашникова» с универсальным треножным станком Степанова к нему и, машинкой Ракова для набивки патронных лент… И от имени Начальника Третьего управления при военно-техническом секторе ИНО ОГПУ Раймонда Паулса, дал задание – любой ценой протолкнуть это изделие в серию.

Так вот, достаточно часто бывая в Туле по делам оружейно-патроно-станкостроительным – я про него неоднократно слышал и разок даже издали видел.

Ставка на Шпитального себя полностью оправдала!

Этот, пробивной как чёрный эфффиопский носорог малый, получив самую высокую поддержку в ГАУ, в Высшей стрелковой школе «Выстрел» и, ещё чёрт знает где и у кого – уже успел так «залюбить» мозги руководству Тульского оружейного завода и его инженерно-техническим работникам, что при одном лишь его виде – те бледнели, икали и искали «пятый угол».

Но уже весной 1925 года – пулемёт был в металле и, даже стрелял и стрелял говорят неплохо.

Правда, тут же всплыли все «язвы» тогдашней советской промышленности – низкое качество металла, организационный бардак и сверхзабюрокраченность, недостаточная квалификация персонала и его откровенное разпиз…дяйство.

В обшем, хотя и официально Борис Гавриилович был назначен руководителем отдельного конструкторского бюро на заводе и уже обзавёлся собственными «неграми» (в число коих, например – попал небезызвестный Семён Владимирович Владимиров), до принятия на вооружение и тем более до серийного производства «Пехотного пулемёта Шпитального» (ППШ) – как отсюда и до Южного полюса вплавь.

Как и предполагал заранее – зашевелились тараканы в головах у наших гениальных стратегов, заменящие им мозги: от Шпитального требовали колёсный станок со щитком – как у «Максима» и его же матерчатую ленту.

Но он пока стойко держится!

Как и приказывал ему Начальник Третьего управления при военно-техническом секторе ИНО ОГПУ товарищ Паулс… Раймонд Паулс.

Тульский патронный завод, за год вполне успешно освоил в производстве патрон «9x39» с латунной гильзой. Чтоб снизить его себестоимость, ставшую из-за проточки вместо фланца слишком высокой – даже по сравнению с обычным винтовочным патроном, «Особое проектно-техническое бюро № 007» (ОПТБ-007) после моей подсказки разрабатывает некое подобие самого примитивного роторного конвейера.

Ведутся научно-исследовательские работы и, по освоению в производстве стальной гильзы. Однако, здесь дело встало из-за лака – которым она должна быть покрыта, для предотвращения коррозии от воздействия плохого русского пороха – имеющего в своём составе слишком много остатков кислот.

Увы, но по химии мы позади планеты всей – за исключением разве что, отдельных племён каннибалов из амазонской сельвы.

Наконец, первый официальный успех!

Начальник ардатовского сектора ВОХР – которому я непосредственно подчиняюсь на всех своих трёх должностях, доказал, что недаром «ест хлеб» – которым я его щедро прикармливаю. Получив от меня в подарок «эксклюзивный» образец «Винтореза» с ложей из пластифицированной мочой…

Ой, извиняюсь – аммиаком!

Получив мой презент – с ложей «под орех», инкрустированной ствольной коробкой и, довольно призрачный – но очень толстый намёк: мол, не будешь ловить мышей – «плюшек» больше не получишь, он съездил в управление НКВД РСФСР и добился сперва – рассмотрения, а потом и принятия «Винтореза» на вооружения милиции, охранных и конвойных подразделений.