Между Сциллой и Харибдой (СИ) - Зеленин Сергей - Страница 190

Вспомнив ещё и, про нравы современного мне Голливуда – перенаселённого гомосеками и прочей нечистью, я поневоле задумался:

«А стоит ли влезать ещё и в это дерьмо? Одной литературы тебе мало, что ли?».

Видя моё сомнение, «Кото-олень», участливо-издевательски заглядывая мне в глаза, вопросил:

– Вы ещё не передумали, стать кинодельцом, Серафим Фёдорович?

«Ну, что ж… Киноиндустрия – это заведомо липкая грязь и вонючее дерьмо. Но и, огромное влияние и большие деньги. Эх… Где наша не пропадала!».

– Нет, не передумал. И, давайте наконец перейдём к делу, Осип Максимович!

По словам этого «гиганта мысли» – плод уже давно созрел и был готов упасть в руки от малейшего дополнительного толчка, которые по его довольно-таки прозрачно-недвусмысленному намёку – должен был произвести я, «договорившись» с Председателем «Совкино» Стефаном Бала-Добровым.

Ну, что ж…

Я готов!

Глянув на свои «траншейные» часы фирмы «Swiss», вскочив восклицаю:

– Ох, ёшкин кот! Я ж, на ристалище с вашим «Щеней» опоздал… Мне же поражение засчитают. Уже засчитали!

– Для Вас это имеет большое значение?

Усевшись обратно:

– Пожалуй, уже нет.

– Тогда давайте подождём Володю и Лилю.

Минут пять поскучав в номере «Красного трактира», ибо обсуждать уже нечего – пора действовать, я снова встаю:

– Чтоб время даром не терять я, пожалуй, пока схожу за сценарием.

Тот, чуть от удивления очки свои не проглотил:

– За каким «сценарием»?

– Нашего первого фильма.

– Если не секрет, как называется?

– «Место встречи изменить нельзя». Правда, там одну из главных ролей переделать придётся… Под вашу Лилию Юрьевну. Ну и адаптировать под немое кино. У Вас есть на примете человек, который мог бы этим заняться?

– Ээээ… Дайте подумаю… Разве, что Туркин Валентин Константинович?

Сценарий, скажу напоследок – всем без исключения понравился.

Мой проигрыш «подчистую» не нанёс ущерба ни моей, ни Маяковского репутации. Ибо, перед тем как Жюри его объявил, тот сам публично признал своё поражение и объявил в переполненный зал:

– Видя какие таланты подросли в провинции, я бросаю поэзию и постараюсь вернуться в кинематограф.

Это произвело такую сенсацию, что за ней – как за дымовой завесой, все и забыли из-за чего весь этот сыр-бор начался.

Ваш же покорный слуга, в первом же интервью – сказал, как отрезал:

– Я лишь жалкий подражатель Владимира Маяковского – как вы сами уже поняли, по моим стихотворным опусам. Если он бросает писать стихи – то и от меня их не дождётесь.

Действительно, творчество Роберта Рождественского мне никогда не нравилось и, до сего досадного недоразумения – я не собирался на нём двигаться.

Завершая поэтическую тему, скажу: кой-какие меры предпринял и «поэтические поединки» – с тех пор стали модными и популярными. То одного, то другого поэта – кусала какая-то загадочная «муха», он бросал вызов кому-нибудь из своих коллег и, они ехали в наш город целыми литературными группами – «померяться писюками».

Символисты, ЛЕФовцы, имажинисты, футуристы, кубофутуристы, перевальцы, «Ничевоки», мои собратья конструктивисты и «Серапионовы братья» -

«Все промелькнули перед нами,

Все побывали тут…».

Не было только хоть сколько-нибудь значительных представителей групп «Молодая гвардия», «Октябрь», «Рабочая весна», «Вагранка» – организационно входящих в Московскую «Ассоциацию пролетарских писателей» (АПП) и, в «реальной» истории – трансформировавшихся в «Российскую ассоциацией пролетарских писателей» (РАПП) в этом году.

Члены этой литературной группировки, претендующей на монополию в советском искусстве – ныне напоминают терпил кораблекрушения с картины Теодора Жерико «Плот Медузы».

Знаете, эту классику из истории всемирного каннибализма?

Авербах и Киршон уже сушит сухари из-за своих сфальцифированных автобиографий, а Фурманов, Фадеев, Либединский, Ставский, Ермилов, образно говоря – отчаянно дерутся за безопасное место у мачты, топчут ногами ослабевших и бросают жребий меж собой – выбирая кого в следующий раз схарчить… Модест Карлович, Лерочка, Жоржик, Петюня и прочие мои бойцы невидимого фронта из «Могучей кучки» – дело своё знали туго и тех денег что я им платил, стоили.

Так что «1-й Всесоюзной конференции пролетарских писателей» – скорее всего уже не будет и, соответственно – про аббревиатуру «РАПП», никто и никогда уж не услышит.

История начинает меняться!

К лучшему или худшему, спросите?

А фиг его знает, скажу максимально откровенно… Поживём и если доживём – то узнаем.

По крайней мере – Фадеев уже написал «Разгром», а Фурманов «Чапаева» и, больше ничего эпохального за этими двумя литераторами – ставшими скорее чиновниками от литературы после образования «РАППв», я не припоминаю.

На этом деле наш Ульяновск изрядно «поднялся» – увеличив так сказать «внутренний валовый продукт», едва ли не вдвое.

Да и не только на них!

Ведь, он ещё – официально числился «столицей» популярной настольной игры «Мировая революция» и, в нём как раз этой зимой – здесь прошёл Первый общероссийский чемпионат. Затем, состязания по этой игр стали регулярными и сюда как мухи на мёд, стали стекаться нэпманы – строящие небольшие предприятия общепита и загородные отели по типовым проектам архитектурного отдела «ОПТБ-007». Население Ульяновска – когда-то репрессивного волостного городишки, ещё пуще росло, его благосостояние увеличивалось… Жить становилось всё лучше, всё веселей…

Ладно, в этот раз разговор не про то!

А про кино.

Однако, время подошло, плод созрел и, уже пора как планировал – обзавестись собственной киностудией.

Ибо, наш вечно живой Ильич как всегда был прав: через зрительные образы на экране – самый близкий путь к умам и сердцам людей.

К директору «Госкино» и члену Худсовета при Главполитпросвете (к главному кинематографическому цензору) – Стефану Бала-Доброву, я подослал договорщиком своего «офицера по особым поручениям». Ипполит Степанович к тому времени уже набрался довольно-таки «незаурядного» опыта в подобного рода «деликатных» делишках, не оплошал он и в сей раз. В результате нашего договоряка с этим «серьёзным товарищем», следующие фильмы киностудии «Межрабпом-Русь» («Дорога к счастью» и «Дитя Госцирка») – бдительные цензоры не допустили даже до проката в родном социалистическом Отечестве, не говоря уже про зарубежный прокат через «Aufbau Industrie und Handels AG». А «Закройщика из Торжка», вообще – зарубив сценарий, не дали снимать.

Ну а дальше – завертелось-понеслось!

Как серые пасюки с тонущего судна – из этой киностудии начали разбегаться актёры, режиссёры, операторы и прочий кинотворческий люд…

Когда держатель менее половины акций кинофабрики – старовер и бывший купец Михаил Семёнович Трофимов дошёл до нужной «кондиции», к нему явился Дед Мартимьян. Его единоверец, бывший собрат по купеческому ремеслу, а ныне – Председатель совета акционеров «Красной взаимопомощи» – кредитно-кооперативного учреждения, вошедшего в свою очередь капиталами в общую кассу Нижегородского «Общества взаимного кредита» (ОВК) и, по совместительству – финансовый директор «Красного рассвета». Не знаю, о чём они там говорили – возможно о количестве перстов участвующих в обряде древнеправославного крещения, но доля ценных бумаг Трофимова оказалась в полном моём распоряжении.

Кстати, я этого хорошего человека ни в коем случае не обидел – оставил номинальным Управляющим киностудией и платил ему вполне по-божески. По крайней мере, на паперти этого бывшего купца никто не видел.