Injectio Платины (СИ) - Анфимова Анастасия Владимировна - Страница 41

У учащейся циркового колледжа хватило ума и знаний для понимания того, что даже элементарные гражданские права, которые в её мире никто не замечает, считая само-собой разумеющимися, здесь имеют далеко не все.

Элементарная логика подсказывала, что обладателей подобных привилегий не может быть много, и все они наперечёт. Следовательно, стать одной из них крайне затруднительно, если вообще возможно. Перспектива же провести остаток своих дней чей-то рабыней или женой крестьянина, чтобы от зари до зари ковыряться в земле, терпя побои, по ночам ублажать нелюбимого мужа и сгореть от частых родов, пугала не на шутку. И пусть в данный момент эти проблемы казались недавней невольнице не столь актуальными, чтобы думать о них слишком часто, они никуда не делись, продолжая маячить где-то на горизонте сознания. Но сейчас всё же следовало подумать о более насущных вещах.

Уже ясно, что самочувствие её улучшается. Если ничего не случится, то через два или три дня болезнь отступит настолько, что можно будет понемногу приступать к делам, коих немерено.

Еда у них есть. Судя по тому, сколько риса они извели за эти дни, захваченной корзины им хватит надолго. А есть ещё и её запасы. Вода тоже под боком. Но катастрофически не хватает посуды и утвари. Тех самых бытовых мелочей, необходимость которых понимаешь только при их отсутствии.

От размышлений Ию отвлёк тихий голос женщины. Она попросила воды, используя для этого русское слово, видимо, посчитав, что в этом случае собеседница поймёт её быстрее.

Учитывая свой печальный опыт, бывшая рабыня позволила ей сначала сделать лишь один глоток, дождавшись, когда больную вырвет, и только после этого дала напиться вволю.

Уложив спутницу поудобнее, Ия сполоснула руки под чайником и вновь взялась перебирать свои вещи, надеясь подыскать для них какое-нибудь полезное применение.

Повертев в руках джинсы с прожжённой штаниной, подумала, что даже если удастся найти подходящую ткань, то пришить заплату всё равно нечем. Нитки ещё где-нибудь можно надёргать, но вот иголки у неё точно нет. Так, может, сделать себе шорты и несколько тряпок для всяческих нужд? Однако, глянув на завозившуюся жрицу, решила, что спешить с этим не стоит.

Бутылку подсолнечного масла сразу выставила на подиум, а то сухой варёный рис уже в горле застревает.

На самом дне баула обнаружилось ещё два целлофановых пакета. Тщательно осмотрев один из них, она аккуратно вставила его в коробку из-под спагетти и стала осторожно наливать туда воду из чайника. Плёнка не подвела, и у них появилась импровизированная кружка. Пустую упаковку из-под сосисок тоже не стала выбрасывать, решив использовать вместо тарелок.

Сводив больную по нужде, бывшая рабыня занялась сумкой с лекарствами. Рассудив, что это точно не повредит, она приняла таблетки от кашля, витамины и средства для восстановления микрофлоры кишечника. Если уж лечиться, то как следует.

Затем отыскала зеркальце и, на миг замерев от нехорошего предчувствия, глянула на своё отражение.

В памяти сами собой всплыли слова из старинного мультика: «Жалкое зрелище. Душераздирающее зрелище! Кошмар!»

Пятна сажи оттеняли бледное, заострившееся лицо, вокруг покрасневших глаз с лопнувшими сосудами ярко обозначились неприглядного вида тёмные круги. А во что превратились её густые каштановые волосы!?

Забыв обо всём, девушка схватила расчёску и, шипя сквозь стиснутые зубы, принялась приводить в порядок спутанные космы.

«Сейчас бы в ванну, — с грустью мечтала она, глядя в зеркало. — Или в душ на полчасика. Вот жеж ё-моё, и как тут за собой следить? Ну ладно, вода рядом, печка с котлом есть, за дровами тоже идти недалеко. Но ни одного тазика или хотя бы завалящей кастрюли! В чём мыть? И чем? И что я, дура, шампунь не купила или хотя бы мыла?! Да кто же знал, что меня в такую дыру на букву «ж» занесёт?! А то бы я… Да я бы в тот лифт ни за что не зашла! Уж лучше пешком на восьмой этаж подниматься, чем здесь оказаться!»

Со злостью рванув застрявшую расчёску, недавняя невольница вырвала клок волос и едва сдержала готовые хлынуть слёзы, подумав: «Ты бы ещё башку себе оторвала, дура, чтобы она не болела!»

Предав шевелюре видимость порядка, Ия почувствовала, что проголодалась.

Жрица от еды отказалась, но с интересом наблюдала за тем, как спутница вскрывает бутылку с подсолнечным маслом, и даже попросила рассмотреть её поближе.

Несмотря на то, что она уже видела целлофановую плёнку и пластиковые шприцы, большая ёмкость с прозрачными стенками да ещё и с яркой этикеткой явно произвела на женщину сильное впечатление.

Чуть заметно качая головой, та осторожно водила дрожащими пальцами по выпуклым узорам, рассматривала рисунок, отвинчивала и завинчивала крышку.

А вот запах подсолнечного масла ей не понравился, вызвав очередной приступ рвоты.

Бывшая рабыня надеялась, что данный эффект вызван всё ещё прогрессирующей болезнью, и когда Сабуро поправится, то изменит своё мнение об этом полезном и питательном продукте.

Выпив немного воды, женщина обрушила на свою спутницу град вопросов, в ответ на которые той оставалось только неопределённо пожимать плечами.

После вечерних процедур и ужина девушка окончательно осознала, что совсем перестала зябнуть, зато почувствовала, как натёрли кожу бретели бюстгальтера.

Несмотря на жар и дурноту, жрица сразу встрепенулась, едва бывшая рабыня стала переодеваться.

Путешественницу между мирами данное внимание совершенно не обеспокоило, поскольку она понимала, что женщину интересует не она лично, а лишь её одежда, так отличавшаяся от местных нарядов.

Тем не менее Сабуро воздержалась от откровенных проявлений любопытства и не стала просить показать ей что-нибудь. Случись подобное, бывшая рабыня попала бы в весьма щекотливую ситуацию. И отказывать не хочется, и давать чужому человеку провонявшую потом интимную деталь туалета как-то неудобно.

На следующий день Ия почувствовала себя достаточно бодро для прогулки за хворостом, впрочем не уходя далеко от избушки. Увы, но все более-менее подходящие сучки здесь собрали ещё до неё, поэтому она принесла лишь небольшую охапку веток.

Свалив их на изрядно уменьшившуюся кучу топлива, недавняя невольница тяжело перевела дух, вытирая выступивший на лбу пот, и невольно поморщилась от стоявшей в домике вони.

Убедившись, что лежанка ещё не остыла, а больная тщательно укутана, девушка распахнула дверь настежь, выпуская затхлый воздух, но побоялась устраивать сквозняк.

Собрав сосновые ветки, она подмела пол, предварительно побрызгав на него водой.

Проделав всё это, бывшая рабыня устала так, словно весь день проработала на манеже. Вечером Сабуро впервые попросила есть, и у неё даже не вырвало.

Ия с тревогой отметила, что варёного риса осталось совсем немного, и завтра ей придётся готовить самой. Нельзя сказать, что она совсем ничего в этом не смыслила, вот только бывшей учащейся циркового колледжа ещё ни разу не приходилось пользоваться вмурованным в печь котлом.

Курица и сосиски не в счёт. Их достаточно было бросить в воду, и всё.

А вот с рисом дело обстояло несколько сложнее. В результате всех усилий у недавней невольницы получилась клейкая каша совершенно неаппетитного вида, есть которую можно лишь в том случае, когда больше совсем ничего нет.

С каменным лицом проглотив три большие ложки, жрица удержалась от комментариев, хотя взгляд, которым она наградила незадачливую стряпуху, казался более чем красноречивым.

Тем не менее больную не вырвало. Сочтя это явным признаком выздоровления, девушка предложила ей половинку шоколадной конфеты, случайно обнаруженной в сумке с лекарствами.

С недоверием приняв неведомое лакомство, Сабуро осторожно лизнула его кончиком языка.

— Да ты ешь, — добродушно усмехнулась недавняя невольница. — Такого у вас ещё долго не будет.

Положив конфету в рот, женщина одобрительно кивнула.

Не избалованная всяческой химией, аборигенка, получив неожиданную помощь от антибиотиков, сумела справиться с заразой быстрее, чем более привычная к лекарствам Платина. Уже на третий день жар у Сабуро спал, полностью исчезла тошнота, а кашель стал заметно мягче.