Попаданка на тридцать дней - Мамлеева Наталья - Страница 11

– А тебя обмануть хотят, – заявил посланник. – Ты в курсе, что на Амитане женщинам строго-настрого запрещено пить?

– Серьезно? – удивилась я. – Изверги! Это самое варварское, что я слышала.

– Смотрю, ты любитель приложиться к бутылке, – «плывя» рядом со мной, заметил лемур.

– Вряд ли меня такой назовешь, – поморщилась я. – Но считаю, что у каждого человека должен быть выбор. А ты чего пришел? Только предупредить меня? Или новости от богов какие появились? Быть может, они передумали насчет убийства? Или хотят отправить меня домой? – я даже остановилась, с интересом взглянув на посланника. – Неужели?!

– Нет, – покачал головой лемур. – У тебя по-прежнему тридцать дней. Точнее, двадцать девять.

– Спасибо, что напомнил, убивать по-прежнему никого не собираюсь.

– Однако кинжальчик всегда рядом, на случай, если передумаешь, – добавил лемур, растворившись.

Я вошла во дворец. К счастью, мне попалась Рати, которая и прислуживала на кухне.

– Рати, постой! Не подскажешь, где тут погреб? Мне нужно взять оттуда… кое-что.

– Пойдемте, отведу, – кивнула девушка. – А зачем вам?

– Аравати попросила принести ей одно незаменимое средство для головы, – хмыкнула я, Рати наградила меня непонимающим взглядом, но к двери, ведущей в погреб, отвела.

Спустившись по лестнице, я попала в небольшое прохладное помещение, которое разветвлялось на три секции. В одной из них стояли бочки. Подхватив чистый кувшин, стоявший на стеллаже, я прошла вперед и понюхала содержимое нескольких бочек, после чего наполнила кувшин из одной из них.

– М-м, потрясающий аромат! – воскликнула я, принюхиваясь к темно-бордовой жидкости, и отправилась назад.

Интересно, какова вероятность столкнуться с повелителем?

Думаю, один на миллион, но разве я когда-нибудь отличалась везением?

Великий шел во главе свиты, один из участников которой, мужчина в роскошной фиолетовой рубахе и тюрбане, что-то зачитывал Великому со свитка. Но повелитель заметил меня и остановился. Мы встретились взглядами. Отвернувшись, я собиралась проскочить, но Рейтан уже направился ко мне под заинтересованными взглядами свиты.

– Лилавати, – обратился он ко мне, смотря своими потрясающими карими глазами, буквально проникая ими в самую душу.

Сегодня на мужчине был темно-гранатовый шервани, расшитый серебряными нитками. В ухе поблескивала серьга, а на пальцах по-прежнему перстни с огромными камнями. Почему-то в нашем мире я считала, что украшения на мужчинах – это нечто смешное, чужеродное, неправильное. Но на повелителе все смотрелось настолько гармонично и мужественно, что я не переставала им восхищаться. Да и при воспоминаниях о сегодняшнем сне щеки невольно тронул румянец.

– Великий, – отмерла я и склонилась как можно более почтительно.

Повелитель пробежался взглядом по кувшину и вопросительно вздернул бровь.

– Что это? – удивленно спросил он.

Я подтолкнула к нему кувшин. Рейтан вдохнул аромат, я же поспешила пояснить:

– Джия Аравати попросила принести ей вино.

Да, сдала! Ну а что мне, терпеть подставу? Не настолько я благородная.

– И ты конечно же знаешь, что в Амитане женщинам запрещено пить, – произнес он.

– Нашлись добрые души, которые посвятили меня в тонкости вашей культуры, – ответила с легкой улыбкой.

Повелитель неожиданно тоже улыбнулся. И у меня на душе стало невероятно светло, словно солнце вышло из-за туч. Почему он обладает надо мной такой необъяснимой властью? Как только посланник богов может думать, что я способна на убийство мужчины, который сам способен меня убить, если я немного дольше буду смотреть ему в глаза? Потому что просто пропущу удар, завороженная его взглядом.

– Аравати знает, что эйфины предпочитают женщин, а при опьянении их кровь приобретает особый аромат для них, поэтому они становятся желанной и более легкой добычей, – пояснил повелитель. – Подобные правила обусловлены безопасностью. И ей как никому другому известно это. – Он опустил взгляд, больше не улыбаясь. – Я поговорю с ней.

– Не стоит, о Великий, – ответила я. – Справлюсь.

Он с некоторым восхищением посмотрел на меня, после чего кивнул. Справлюсь, потому что не хочу, чтобы первая наложница еще больше озлобилась. Но Рейтан должен знать о её подлой натуре.

– Месяц, – произнес он. – Через месяц я желаю видеть тебя у себя. Не бойся, я не причиню тебе вреда и ни к чему не буду принуждать.

– Я не сомневаюсь в вашем благородстве, – ответила я и вновь склонилась, а повелитель вернулся к своей ошеломленной свите.

Сердце бешено колотилось, а на лице расплылась счастливая улыбка. Всего пять минут разговора с ним, а я готова была воспарить к небесам! Рейтан обернулся, наградив меня долгим манящим взглядом. Мои ноги едва не подкосились. О, теперь я понимаю, почему все наложницы с такой охотой прыгают к нему в постель! Да что там, я даже предполагаемые мотивы богини начинаю понимать лучше! Такого мужчину хочется либо забрать себе, либо не отдавать никому!

Развернувшись, я отправилась обратно через перешеек в гарем, но едва вошла в холл, как столкнулась с Аравати. Встретить здесь её я точно не ожидала и едва не выронила кувшин. Наложница стояла совсем рядом, будто поджидая меня, а рядом с ней обнаружилась женщина лет пятидесяти в дорогом светло-бежевом сари, с покрытой головой и множеством украшений на руках. Она оглядела меня беглым взглядом.

– Лилавати! – воскликнула первая наложница. – Что ты тут делаешь? Я ведь пригласила тебя на завтрак, а ты всё не возвращалась. Пришлось идти в компании матери-повелительницы.

А-а, значит, передо мной мать Рейтана Великого. Властный взгляд, который пробирал до мурашек, пожалуй, семейное.

– Лилавати, ты что, пьешь? – удивилась Аравати и подошла ближе. – О, беда на наши головы! Пьющая женщина! Мать-повелительница, я говорила, что от неё одни беды.

– Лилавати, – вмешалась женщина, – в Амитане женщинам запрещено употреблять алкоголь. От этой пагубной привычки тебе придется избавиться.

Как же так? Мне придется, а Аравати – нет? Впрочем, если я начну обвинять её, мне никто не поверит. Я тут на птичьих правах, в то время как она – фаворитка Великого. Поэтому состроила удивленное лицо и невинно протянула:

– Не знаю, что за мысли посещают голову Аравати, раз она могла подумать о такой благочестивой девушке, как я, подобное. Как говорят у меня на родине: у кого что болит, тот о том и говорит. Попробуйте, мать-повелительница, это всего лишь виноградный сок, который я хотела преподнести к завтраку Аравати.

Мать повелительница наклонилась, понюхала, после чего кивнула слуге (видимо, тоже евнуху, раз он в гареме), который тут же принес стакан и налил сок. После чего попробовал и удивленно кивнул.

– Это сок, мать-повелительница.

Я улыбнулась. Почти невинно. Только бесята в глазах плясали. Аравати побледнела, а мать-повелительница… улыбнулась.

– Аравати, думаю, младшая наложница не совершила никакого преступления. Прошу простить меня, я позавтракаю в своих покоях. – Следом мать-повелительница обратилась ко мне: – Пойдем со мной, Лилавати, мне хочется поговорить с тобой наедине.

– А… сок?

– Отдай его джие Аравати, она смотрит на него таким взглядом, что явно не откажется.

Я ликовала. Мать-повелительница оказалась вовсе не глупа и не надменна, наоборот – быстро разгадала план Аравати. Я едва ли не на крыльях любви помчалась за ней, отдав предварительно кувшин первой наложнице. Но не успела я отвернуться, как этот кувшин разбился о мраморный пол. Мать-повелительница даже с шагу не сбилась, поднимаясь по лестнице, будто заранее предвидела реакцию наложницы.

– Осторожнее, джия. А то ведь можете и пораниться при излишнем усердии, – произнесла я и побежала вслед за матерью-повелительницей.

Мы поднялись на самый верхний этаж. Он даже выглядел иначе: стены были обиты мягкой тканью, потолок завешен невесомыми тканями, а двери были расписаны золотыми узорами. Мы прошли к самой дальней двери и попали в анфиладу комнат. Первая была некой приемной, где стояла мягкая зона и квадратный столик. Странно, но завтрак уже был накрыт.