Русалка - Дрейк Шеннон - Страница 73

— Мой добрый друг! — сказал Карл с достоинством. — Я никогда не соблазнял жен своих друзей…

— Нет, что вы! Я совсем не это имел в виду, ваше величество…

— Ваше величество! Наконец-то он вспомнил, кто я такой!

— Карл, она исчезла! Неужели, сэр, вы и теперь скажете, что ничего про нее не знаете! Когда я впервые привез ее ко двору, она тряслась от страха как осиновый лист и все время пыталась сбежать. Но как только она увидела вас, все изменилось! К сожалению, сэр, я настолько был занят своими собственными делами, что…

— Я слышал, что ваши трудности разрешились.

— Да, Карл. Не жестокий убийца, а сумасшествие Матильды свело Женевьеву в могилу; бедная женщина хотела отправить туда и Ондайн. Девушку спасли, но Матильда умерла.

— Мои соболезнования, Уорик, хотя я испытываю некоторое облегчение. Признаться, я тогда думал, что вы просто сошли с ума от горя из-за смерти Женевьевы. Скорблю вместе с вашей семьей, но я рад, что привидения больше не будут бродить по вашему замку, — сказал Карл.

Уорик кивнул, благодарный за сочувствие.

— Сэр. — Он старался говорить спокойнее, не выказывая нетерпения. — Вы все-таки не ответили мне на вопрос, который тяжелым камнем лежит у меня на сердце.

Карл вздохнул, сбросил ботинки и уставился в пустое пространство, а потом пожал плечами.

— Значит, — пробормотал он, — ваша тайна открылась, но после этого ваша жена исчезла.

— Да, — процедил Уорик сквозь зубы.

Король смотрел, явно наслаждаясь теми величайшими усилиями, которые прилагал Уорик, чтобы сохранять видимость спокойствия.

— Вы просили меня довести до сведения церкви, что я одобряю ваш развод с той дамой, которая теперь является причиной вашего сильнейшего беспокойства.

— Господи! — взмолился Уорик, теряя остатки терпения. — Просто я боялся, что ее убьют из-за меня!

— Ах, мой друг, так, значит, вы ее любите?

— Она моя жена, Карл!

— Я вас спрашиваю не об этом. Я и так знаю, что ваш брак — законный. Я имею в виду ваши чувства.

— Черт побери! Да, я люблю ее, Карл! Не знаю, как и когда, но она проникла в мое сердце, стала частью моей жизни. Ради Бога, ваше величество! Я всю жизнь служил вам верой и правдой, я готов положить за вас жизнь! Так помогите мне теперь, умоляю вас… Нет, требую! Помогите мне!

Карл поднял обе брови, давая понять Уорику, что он все-таки король из династии Стюартов, помазанник Божий, хотя, впрочем, человек, приемлющий до определенной степени нарушения этикета, когда это оправдано ситуацией.

— Так, значит, требуете?

Уорик сжал за спиной руки в кулаки и стоял молча, потупившись в землю.

— Однако, Четхэм, экое вы грубое чудовище! Но как бы то ни было, ради такой преданной службы, как вы ее описываете, я прощаю вам дерзость языка. Но сомневаюсь, что скажу вам что-нибудь полезное, принимая во внимание ваше неуравновешенное состояние.

Король кивнул в сторону двери.

— Уорик, позовите кого-нибудь, чтобы нам принесли хорошего, крепкого эля. Длинное путешествие утомило меня, и я хочу утолить жажду, перед тем как дать вам кое-какие разъяснения.

— Но время…

— Времени у нас достаточно, Уорик. Вам пока некуда торопиться. Пошлите кого-нибудь за элем.

Уорик, хорошо знакомый с королевским упрямством, послушно выглянул за дверь и увидел слуг, ожидающих приказаний, вместе с двумя стражниками, которые еще раз подозрительно его оглядели.

Когда эль был доставлен в апартаменты короля, Уорик порадовался капризу Карла, потому что и сам почувствовал страшную жажду. Закрыв дверь за слугой, Уорик уселся на королевскую постель, пока тот в задумчивости ходил туда и обратно перед камином, потягивая эль.

— Эта история, Четхэм, началась очень давно. Некогда состоял на королевской службе один герцог. Он не принадлежал к кавалерам и находился в оппозиции королевской власти, будучи уверен, что король должен управлять страной, считаясь с парламентом, и не имеет права его распускать. Но герцог также не был и «круглоголовым», хотя имел связи с некоторыми людьми, служившими Кромвелю. — Карл вдруг остановился, словно задумавшись о чем-то, затем пожал плечами и продолжал: — По правде сказать, мой отец был честнейшим человеком, но не самым умным королем! Он так и не смог пойти на компромисс, чтобы не потерять головы на плахе! — вздохнул король. — Прости, что я говорю о прошлом, но без него нет настоящего. Итак, этот герцог не голосовал за казнь моего отца, и его участие в делах государства было настолько серьезно, что я чуть не призвал его к себе на службу, когда впервые оказался на троне. Время все расставляет по местам. Этот герцог оказался среди тех, кто требовал моего возвращения на родину после смерти Кромвеля.

Карл остановился и взглянул Уорику прямо в глаза.

— Вы хорошо помните день вашего турнира с Хардгрейвом?

— Да, Карл, — сказал Уорик, нахмурясь, — мне трудно забыть этот день.

— Ах да! — пробормотал Карл. — Прости, я совершенно забыл, что в этот же день умерла Женевьева.

Король откашлялся.

— Итак, именно в тот день я принял решение вернуть этому достойному человеку королевскую милость и снова приблизить его ко двору.

Уорик стал внимательно перебирать в уме события этого дня, вспоминая все до мельчайших подробностей. Вдруг он закашлялся и еле выдавил:

— Неужели покушение на вашу жизнь… Этот человек — убийца?!

— Вероятно. Но старый герцог Рочестерский имел дочь… Уорик закашлял еще сильнее, так что Карл покачал головой и счел необходимым похлопать его по спине. Уорик помахал рукой и поднялся, вскрикнув:

— Ондайн?

— Да, — подтвердил король, забрав у Уорика кружку с элем, потому что он угрожал расплескать ее содержимое по всей комнате.

— Тогда, ради всех святых, как же она оказалась на виселице в Ньюгейте?

— Вы не выслушали меня до конца, Четхэм! — укоризненно сказал Карл. — Сядьте! Уорик, говорю вам, сядьте! Успокойтесь, дорогой, или я не буду рассказывать!

Подавляя кипевшие в нем чувства, Уорик снова присел на край постели. Карл посмотрел на него, удостоверился, что все в порядке, и осторожно передал ему кружку с элем.

— А теперь, Уорик Четхэм, будьте предельно внимательны! Ее положение крайне неустойчиво, и только она сама сможет укрепить его, и то если будет соблюдать величайшую осторожность.

— Карл, ради Бога…

— Спокойствие и выдержка, Уорик, пожалуйста! Вы знаете, что герцога обвинили в покушении на мою жизнь, предполагается, что он убийца.

— Что вы имеете в виду, говоря «предполагается»? Разве вы не присутствовали при этом?

— Конечно, Уорик! Но я стоял спиной, а на спине у меня глаз нет. Я услышал, как кто-то закричал, и увидел умирающего на полу герцога. Его прекрасная дочь сбежала, спасая свою жизнь, а те, кто убил герцога, пустили слух, что она причастна к покушению. Из слуг никого вокруг не было, разве только двое стражников. Похоже, герцог выбрал подходящий момент, чтобы покончить со мной.

Уорик молчал; он невидящим взглядом смотрел в пространство, а потом прошептал:

— Девушка у ручья!

— Что?

— Я… я видел ее тогда. После турнира я поехал прогуляться в лес, чтобы немного успокоиться. Я прилег на траву и заснул, но был разбужен какими-то криками. Внезапно из чащи выскочила девушка. Я захотел ей помочь, но она прыгнула в протекавший рядом лесной ручей и исчезла под водой. Я попытался ее спасти, но, сколько ни нырял, найти ее не смог. Тогда я решил, что мне все это пригрезилось. Я так и сказал Джеку, что мне привиделась русалка. — Он подумал немного и добавил: — От кого она убегала?

— Уорик, — сурово обратился к нему король, — именно в этом вопросе я прошу тебя соблюдать благоразумие. Я не могу сказать с уверенностью, с кем она тогда спорила. Предполагаю, что это был либо ее дядя Вильям Дуво, либо кузен Рауль. Они ее дальние родственники и теперь — после смерти старого герцога — наследники его состояния. До меня доходили слухи о возможном браке Ондайн и Рауля, но Рочестер это отрицал. Его дочь, казалось, имела другие планы. Если она сказала мне правду — а похоже, что это так, — ее кузен и дядя сплели против ее отца интригу и, инсценировав покушение на мою жизнь, объявили его убийцей, а затем стали шантажировать Ондайн и требовать наследство.