Два с половиной человека (СИ) - Дибривская Екатерина Александровна - Страница 16

– Нет. Мой дом – твой дом. А значит, и вещи все тоже твои.

– Что же тогда за деталь? – озадаченно интересуется она.

Я выуживаю из карманов рукавицы и кривовато усмехаюсь:

– Великоваты, конечно, уж извини, не подготовился. Не знал, что мне такая славная крошечка достанется.

– Язык у тебя, Ярослав, что помело, – закатывает она глаза, натягивая варежки. – И мелет, и мелет. Ты же знаешь, что девушки любят ушами?

– Ага. Вот и болтаю, в надежде, что ты уши развесишь и ответишь мне взаимностью, – усмехаюсь ей.

– У тебя хорошо получается, – вмиг становится серьёзной Рита. – Не обижай меня, пожалуйста.

– Не обижу я тебя, матрёшка, не бойся.

– Нелегко поверить, когда судьба не балует тебя плюшками.

– Я разбалую тебя вместо неё.

– Обещаешь?

– Да.

– Вот и чудненько, – легкомысленно произносит эта несносная леди, прищуриваясь и улыбаясь. – Я запомню твои слова.

– Ага, запомни хорошенько и никогда не забывай, – советую, потешаясь над девушкой.

– Учти, Яр, у меня очень хорошая память. Нарушишь обещание, и я… – она на мгновение задумывается. Озорной огонёк вспыхивает в её глазах, и девушка заканчивает фразу: – И я разделаюсь с тобой, как со своим мужем!

И всё моё прекрасное настроение улетучивается в тот же миг.

13. Ярослав

Мгновенно подбираюсь и смотрю в упор на Туманову. Как же можно быть настолько беспечной?

– А с ним разделалась ты?

Наверно, она читает что-то по моей напряжённой позе, по холодному взгляду, потому что и сама меняется в лице.

– Нет, Ярослав. Нет! Ты веришь мне?

У неё настолько испуганный вид, что мне вдруг становится страшно. Мне всё равно. Даже если это сделала она, мне просто всё равно. Я найду тысячу оправданий, за что она убила Аркадия.

– Я не делала этого, ты должен мне верить. Не убивала. Честно. Меня подставили. Зачем мне убивать его, скажи? Он же даже не трогал меня! Как только я сообщила ему о беременности, он начисто потерял ко мне интерес. Да и до этого… Не могу сказать, что проявлял его часто и настойчиво. Он не творил со мной все те вещи, особенно, после известия о том, что у меня будет ребёнок. Я просто была его… трофейной женой. Молодая, красивая. Хорошее вложение средств и только. Он пил, Ярослав. Поэтому у нас никогда не было никого лишнего в доме. Иногда – я слышала – вызывал какую-то шлюху, но я ни разу не видела эту женщину.

– У Туманова была постоянная любовница? – уточняю я.

– Да, – с готовностью кивает Ритка, но тут же качает головой. – Точнее, я не знаю, одна и та же это была эскортница или ему присылали разных. Это важно?

– Пока не знаю, Рит. У меня слишком мало информации, а та, что имеется… направлена против тебя.

– Мне действительно мало чего известно об Аркадии, но я буду думать об этом, ладно? Может, мне удастся вспомнить что-то ещё.

– Подумай ещё о гибели своих родителей. Всё, что сможешь вспомнить: враги, долги, угрозы конкурентов… Пожалуйста, это очень важно. Для тебя важно.

– Хорошо, я подумаю, попытаюсь вспомнить всё, что мне известно, – Ритка заглядывает мне в глаза. – Я не убивала мужа, Ярослав. Ты веришь мне?

А верю ли я? Как человек, как мужчина, как влюблённый мужчина, я хочу верить в её непричастность. Но следователь во мне сомневается. Слишком часто я видел таких перепуганных девочек, которые с пеной у рта твердили о своей невиновности, а потом оказывалось, что они и есть безжалостные убийцы, без какой-либо нормы морали, с единственным желанием устроиться покомфортнее в этой жизни. И по долгу службы я обязан защищать общество от таких людей.

Но Рита? Меня штормит из стороны в сторону, когда я смотрю на неё. Я просто отказываюсь верить уликам, свидетелям и фактам. Она не хладнокровная убийца. Я верю в это. Даже если она убила Туманова, то только потому, что он заслуживал смерти. Она не поступила бы так из личной выгоды, в этом я уверен.

– Моё мнение не так уж и важно, главное, что я на твоей стороне и могу тебе помочь, особенно, если ты поможешь мне с этим.

– Не веришь, значит, – горько усмехается Ритка.

– Я привык доверять фактам, Рит. Сейчас мой разум отчаянно пытается сопротивляться и не идти на поводу у эмоций, и я вынужден принимать действительно тяжёлые и очень ответственные решения. Мне бы очень не хотелось, чтобы в конечном счёте всё это оказалось напрасно, потому что я поверил тебе, а не фактам, которые кричат об обратном. Ты должна понимать, что я рискую всем в своей жизни ради тебя, ставлю на карту всё, чтобы спасти тебя. Поэтому, Рита, я прошу у тебя правды. Ты понимаешь, что просто убьёшь меня, даже не причинив физического вреда, если окажется, что всё это время ты мне лгала?

– Я не вру, Ярослав. Я не убивала. Ни родителей, ни мужа. Меня подставили.

– Тогда не шути на эту тему. Никогда. Ты не знаешь, что за люди рядом. Ты сейчас не в том положении, чтобы так сильно рисковать. Одно неверное слово или одно неправильное действие, и я не смогу тебя вытащить, Рит. У следователя предостаточно улик против тебя, просто поверь мне, ладно?

– Хорошо, никаких больше шуток, – обещает Ритка. Стягивает рукавицу и тянет ко мне скрюченный мизинчик. – Мир?

Вместо того, чтобы воспользоваться милым способом примирения родом из далёкого детства, я притягиваю девушку к себе.

– Мы и не ссорились.

– Да? – всхлипывает она куда-то в центр моей груди.

– Конечно, матрёшка. Просто такие вопросы лучше решать сразу, чтобы не пришлось менять коней на переправе.

Ритка фыркает, поднимая на меня покрасневшие глаза:

– А ты, выходит, менять коней не планируешь?

– Выходит, так. А ты?

– Ну-у-у, даже не знаю, – улыбается мне девушка, – никогда не знаешь наперёд… Вдруг попадётся вариант получше? Хотя, я уверена, мне и так достался первокласснейший жеребец очень редкой и благородной масти…

– Пойдём уже речку смотреть, болтушка! – с усмешкой тяну её к калитке.

– Нет, ну разве я не права? – не успокаивается она. – Я тебя так боялась поначалу. Весь такой из себя строгий дяденька был. Как зыркнешь на меня, аж поджилки тряслись. А разговорчики твои бандитские? «Проваливай», «дальше ты идёшь одна», «ноги раздвигать по первому требованию», «глотку подставлять»… А сам – ну такая душка!

– Сейчас, чую, кто-то договорится! – с наигранной строгостью говорю Тумановой. – Придётся тебя, матрёшка, наказать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Плохих девочек, знаешь, как наказывают, Яр? Шлёпают животом по голой попе…

– Рит, провоцируешь, – с шипящим свистом вырывается из меня.

– Да я уже прямым текстом тебе говорю: нагулялась, – тормозит Ритка, потягивая меня за рукав. – К чёрту твою речку. Хочу в баню. С тобой. У меня гормоны требуют снять стресс.

А меня её гормоны вгоняют в стресс. Но не говорить же хорошенькой женщине, что я не могу найти в себе сил зачётно потрудиться над ней. Просто не могу! Страшно навредить, страшно испортить этот священный сосуд и бесценную ношу в нём.

Я слишком долго собираюсь с духом, чтобы войти в небольшую комнатушку, где в облаке пара под тусклым желтоватым светом лампы меня ждёт Рита. С весьма конкретной целью ждёт. Она только с виду такая маленькая и хрупкая, но внутри неё сидит стальная леди, которая добьётся своего любым из доступных способов.

Пожалуй, мне просто нужно смириться. Раз кто-то из нас должен быть взрослым и ответственным, это буду я. Окей, ничего сложного: войти, удовлетворить Риту, выйти. Окатить себя ушатом ледяной воды, стиснув каменную плоть в кулак, подрочить, в конце концов, но не поддаваться на её провокации. Я же справлюсь?

Со свету перед глазами пляшут чёрные мушки, и я не сразу различаю образ девушки. Она устремляет взгляд на меня, даже и не думая прикрыться.

Богиня. Великолепная. Я сражён её нежной красотой, трогательными очертаниями изменившейся из-за беременности фигуры. Я слышал мнение, что нет женщины прекрасней, чем беременная. Это правда. Ритку необычайно украшает интересное положение.