Миледи и притворщик (СИ) - Ванина Антонина - Страница 216

– Просто предположил. Я ведь видел и других гамборских птиц. У той, что вместо перьев обросла мехом, как раз такое несуразное телосложения. Но она и ростом всего лишь метр. Так что…

– Так что мы просто обязаны написать книгу о Гамборе, – подытожила я. – Представляю, какой будет фурор, если мы выследим в лесу ту птицу. Или ящера. Как думаешь, какой у него размах крыльев, если то яйцо было его?

А дальше мы начали строить гипотезы касательно неведомого животного. Мы уже предвкушали, как привезём из Гамбора сенсационные снимки и утрём нос всем скептикам. Страха перед неведомым островом больше не было – только жгучий интерес и желание поскорее туда добраться. Заодно и новую камеру с телеобъективом опробую. И новые штативы. И вместе со Стианом приятно проведу время вдали от дома и проблем. И он проведёт это время со мной вдали от нависшей над ним опасности. А вот что делать дальше, когда мы вернёмся из Гамбора… Пока не знаю, но обязательно придумаю.

Глава 7

Эти выходные, как и планировалось, я провела в гостях у семейства Вистингов. Утром Стиан заехал за мной, чтобы отвезти на загородную виллу, а там нас первым делом встретила радостная Жанна. Я подарила ей книгу с детскими стишкам и картинками упитанных весёлых животных. Шела была рада презенту не меньше Жанны. Она пообещала, что они обязательно разучат несколько четверостиший про братьев наших меньших, а Жанна просто взяла меня за руку и повела в детскую, где за маленьким столиком мы учились рисовать дятлов и лошадей.

Потом была обещанная прогулка к пруду в полукилометре от виллы. Стиан усадил Жаннну себе на плечи, Гро привычно бежал впереди и разведывал путь, а я шла рядом и несла мешочек с хлебными крошками для рыб и уток.

Эта прогулка стала для меня очень познавательной. Я с интересом наблюдала, как Стиан общается с Жанной, а она с ним. То, что девочка его ужасно любит и дорожит его вниманием, было понятно и без слов. Что бы ни говорил Стиан, а он тоже в ней души не чает. И как настоящий родитель он успевает и выслушать, и пошутить, и ответить на вопросы, и рассказать что-то познавательное. Может даже пожурить и призвать к спокойствию, когда Жанна расшалится, но без резких интонаций и обидных слов. И ведь Жанна его слушается….

Я была покорена педагогическими способностями Стиана. Мне и десятой доли его навыков общения с детьми не доступно. По сравнению с ним я просто профан. И кто тут говорил, что у женщин забота о детях в крови? Либо я не женщина, либо у меня какая-то не такая кровь. Слишком холодная. Но вот рядом с таким жизнерадостным и улыбчивым ребёнком меня начинают посещать неожиданные мысли и чувства. Как я хочу, чтобы у меня была такая же доченька. Нет, в первую очередь мне, конечно же, нужен сын. Но вот маленькая весёлая девочка-егоза мне теперь точно жизненно необходима.

Помимо мешочка с хлебом я захватила с собой на прогулку и новую камеру. Очень уж мне хотелось запечатлеть Жанну на лоне природы. Стиан против съёмки не возражал. Он даже согласился, чтобы я сняла их вместе. Интересно, это просто желание порадовать Жанну, ведь я пообещала прислать ей все её фотографии с Шанти, когда напечатаю их, или это новый уровень доверия? Раньше Стиан сторонился моей камеры из желания соблюсти конспирацию, а теперь что? Он больше не боится, что я покажу его снимки кому не следует? Он уверен, что я этого точно не сделаю?

После прогулки был семейный обед. Я снова увидела супруга и тестя Шелы. Оказывается, дедушка Стиана вовсе не инвалид – с помощью сына он смог пересесть из кресла на стул за обеденным столом и при этом твёрдо стоял на ногах. Видимо, у него что-то с суставами и долгое хождение по дому бывшему советнику императора уже не по силам. Зато долгие застольные беседы вполне по зубам, и потому он долго расспрашивал меня о жизни в Фонтелисе, пока речь не зашла о моих загородных владениях.

– Я слышал, ваша семья издавна занимается виноградарством. "Закат в Эрминоле" – этот коньяк ведь родом с вашей винодельни?

– Винодельни моего отца, – уточнила я. – А вам доводилось пробовать "Закат"?

Рольф улыбнулся и с довольным видом поведал:

– Это самый лучший коньяк из всех, что я когда-либо пробовал. Мягкий вкус, алкоголь практически не чувствуется, а послевкусие с нотками мускатного ореха и мёда… М-м-м, потрясающий напиток. Одни разговоры о нём уже распаляют аппетит. Надо будет обязательно подать его к ужину и…

– Рольф, у вас печень, – вроде и учтиво, но с нажимом сказала тестю Шела.

– А ещё у меня сердце, селезёнка и почки. И что? – немного побрюзжал он. – Один бокал не повредит. Он пойдёт только на пользу. Особенно "Закат" семнадцатилетней выдержки. Это же настоящий эликсир.

– Так вы коллекционер, – поразилась я, ибо по описанию коньяка поняла, что Рольф Вистинг его точно пробовал, а не просто запомнил название продукции семейных виноделен Бланмартелей, когда ему предоставили полное досье на меня. – Кажется, теперь я знаю, какой презент привезти такому ценителю как вы в следующий раз.

– О, коньяк от самой маркизы Мартельской я буду хранить в сейфе и доставать только по праздникам. Кстати, вы сами, какой коньяк предпочитаете?

– Если честно, я больше люблю красное вино.

– Разумеется, с ваших родовых виноделен, – загадочно улыбнулся Рольф.

– Наверное, я вас удивлю, но самое лучшее вино, которое мне доводилось пробовать, мне подали на юге Сахирдина.

– Неожиданное признание. И чем же оно лучше аконийского?

– Наверное тем, что оно гранатовое. Это очень необычный терпкий напиток.

– Да, – оживилась Шела, – Стиан привозил нам его. И правда, очень приятное вино. От него сразу чувствуешь такой прилив сил.

– В Сарпаль его считают лекарство от любая болезнь, – сказал Стиан.

– Да? Так оно целебное?

– Лучшей средство от дизентерия и любая инфекция. От него в Восточный Сарпаль мало людей мучиться боль в сердце.

– Ох, как жаль, что ничего подобного ни в империи, ни в королевстве не производят. – Тут Шела посмотрела на тестя и сказала, – Вам бы было полезней пить гранатовое вино вместо вашего выдержанного коньяка.

– Если маркиза привезёт с собой из Сарпаля саженцы граната и посадит их на одной из своих виноделен, я был бы не прочь попробовать аконийское гранатовое вино.

– Хороша идея, – отозвалась я, – но, боюсь, мне не по карману такие эксперименты. Во всяком случае, не в ближайшие годы.

– Отчего же? – поинтересовался Рольф. – Ваши винодельни несут убытки? Виноградники вымерзли зимой? Или аконийцы перестали покупать вино?

– Нет, с винодельнями всё в порядке. Но их всего три, и они приносят не так много чистой прибыли, как мне думалось до того, как я их выкупила.

– Дорогая, ты выкупала свои винодельни? – неподдельно удивилась Шела. – Но как же так получилось? Что произошло, раз тебе пришлось с ним расстаться?

– Не мне, – начала объяснять я, – а моим предкам. В предыдущие столетия Бланмартели переживали не лучшие времена и потому вынуждены были расставаться с тем, что нажили достойнейшие представители нашего рода. Я же теперь пытаюсь собрать утраченные старшими поколениями земли и вернуть им статус родовых владений. И пока что у меня это получается.

– Какая же ты молодец, – похвалила меня Шела. – Ты всё правильно делаешь. То, что принадлежало семье, должно остаться в семье. Для этого никаких денег не жалко.

– Ещё бы, – внезапно подал голос молчавший до этого Мортен, – чего жалеть деньги, если их дарят поклонники.

На миг я потеряла дар речь. Что? О чём он вообще говорит? И откуда эта неприятная ухмылочка на устах? Чем я вообще её заслужила?

– Поклонники моего творчества ничего мне не дарят, – сказала я, стараясь сохранить самообладание, – они просто покупают мои работы.

– А, теперь это так называется.

Что? Это такой намёк, будто я содержанка, и тяну деньги со своих любовников? Ну, тогда мне придётся разочаровать отца Стиана: