Пластырь для души (СИ) - Сегида Валентина - Страница 12

– Ну, может у вас есть какие-то личные пожелания? Чтоб был или не был телевизор, компьютер? Гостевой диван? Шведская стенка? Кондиционер? Увлажнитель? Ионизатор? – не унималась я.

– Вы что, плохо слышите, повторяю вопрос – Соне нравится?

– Да…

– Так и не морочьте мне голову, – выругался Валерий Петрович и бросил трубку.

После этого я больше ему не звонила.

То, что в доме что-то происходит, я поняла уже у ворот: их мне не открыли. Я сигналила в течение пяти минут, пыталась звонить охраннику, но он не брал трубку. Потом из калитки вышел человек в черной маске, с автоматом на плече и в бронежилете с надписью «ОМОН».

– Девушка, покажите документы.

– Вот, – протянула я паспорт и сказала: – Я тут работаю.

– Ясно, сегодня выходной. Тут идут следственные действия, езжайте домой, – сказал мужчина и отдал мне паспорт. А потом ушел на территорию Валерия Петровича.

– Но я… у меня там сегодня мебель привезут! – кричала я вслед закрывающейся калитке.

Черт, как не вовремя, что ж делать? Что такое происходит, я догадалась: видать, ОБЭП нагрянул. За десять лет работы главбухом и не такого повидала. Наш бизнес кошмарили как могли и конкуренты, и родное государство. Скорее всего, они ничего не найдут, то, что Валерий Петрович опытный, сомнений не вызывало. Но вот дом перетряхнут и шороху наведут. Там, наверное, уже его юристы вовсю встречные иски клепают. Но понятно, что сегодня это надолго.

Я позвонила Олегу, он трубку не взял; значит, скорее всего, он в доме и телефон у него забрали. Что делать? Сейчас только девять утра… А мне сегодня надо обязательно попасть в Сонину комнату. Там остался последний эскиз ее кровати. Его сегодня нужно отправить на производство. Или они не успеют отдать его в работу, и срок изготовления растянется еще на три недели. Что же делать? Я понабирала еще телефоны домашних, но никто не отозвался.

Тогда я решила поехать в старый дом. Там можно поработать, вдруг к вечеру все прояснится. В любом случае ехать домой мне не хотелось. Да и старый дом так меня манил. Я стала туда приходить каждый день. Сначала я расчищала сад. А в какой-то день пошла исследовать дом. Сейчас у меня выдалась прекрасная возможность побыть там в солнечный день и напитаться магией этого дома. То, что у этого дома есть душа, я не сомневалась. Стоило только перешагнуть порог калитки, мне сразу становилось легче дышать. После того дня, когда первый раз вдохновение пришло ко мне в этом саду и я пошла рисовать, я приходила сюда с вопросами и уходила с ответами. Я почувствовала на себе магию этого дома.

К старому дому был подъезд с перпендикулярной линии. После того как богатые раскупили здесь участки, соединяли их и перегородили шлагбаумом проезды, нужно было знать, как проехать. Иначе путь к дому не найти. Я увидела калитку и ворота, когда расчистила сад по левому краю забора. Это был малюсенький проезд между соседским забором и углом забора Валерия Петровича. Сейчас я в него свернула и остановилось. Дверь машины целиком не открывалась, но я выбралась и пошла к калитке. Она была старая, но крепко сбитая и совсем не гнилая. От старого забора остались лишь два столба, на которых она держалась. Когда-то через нее ходила хозяйка дома. Видимо, по краям жили ее подружки-соседки, и они переговаривались через забор. Сейчас это был глухой непроглядный штакетник в два слоя без просветов. Соседи могли друг друга вообще не знать.

Калитка на замок не закрывалась, в этом не было никакого смысла: она бы сломалась от удара ноги. Простой проржавевший крючок держал ее и не давал ветру распахнуть. Раньше за ней начинались непроходимые кусты, которые закрывали дом. Когда я их срезала, стала видна тропинка, которая шла прямиком к крыльцу.

Сегодня участок выглядел совершенно иначе, чем в тот первый день, когда любопытство привело меня сюда. Он был значительно больше, чем мне показалось в первый раз, наверное, соток пятнадцать. По центру стоял дом, в правом углу сарай и старая баня. По всему участку были посажены деревья. Я пока не поняла какие, но точно могу сказать, плодовые – яблони, вишни, сливы, ну и, может быть, груша. Еще на прошлой неделе я поняла, что они все живые, просто на некоторых есть много сухих веток, которые нужно отпилить. Я увидела набухшие почки. Соки весны потекли по веткам. Я принесла садовую ножовку и сучкорез, не спеша отрезала мертвые ветки и складывала в кучу на берегу. Эта куча была уже мне по грудь и метров пять в диаметре.

Перед самим домом после моей расчистки осталось пять деревьев. От крыльца до воды было метров пятнадцать. Были видны следы старой клумбы перед окнами. Следы ограды палисадника. Видимо, хозяйка дома хоть и любила деревья, хотела с крыльца видеть озеро и цветы. Оставшиеся деревья – это были две ивы с правой стороны забора. В их дебрях утопала скамейка, на которой я сидела с Валерием Петровичем в день знакомства. Кустистая вишня у крыльца. И два непонятных мне пока дерева у левого края забора между баней и берегом озера.

Я поднялась по ступенькам крыльца, пребывая в радостном настроении. Увидев, что навесного замка нет, я не удивилась: видимо, сама забыла его закрыть вчера. Я дернула дверь, чтоб ее открыть, но она не подавалась. Такое уже случалось. Старый дом перекосило от времени, половые лаги гуляли. Я еще раз с усилием толкнула плечом дверь, и тут она как-то очень просто подалась. Я потеряла равновесие и стала падать через порог вовнутрь.

На полпути к деревянному полу я выставила руки, чтоб смягчить удар. Тут случилось неожиданное. Я уперлась во что-то непонятное и вместо деревянного пола оказалась в чьих-то объятиях. Я хотела закричать, но звук застрял у меня в горле.

– Тихо, девочка, не ори, это я, – услышала я знакомый голос. Валерий Петрович. Да – это был именно он.

Мой лоб уперся в живот. Мужской живот. Терпкий запах сигарет и мужского парфюма ударили в нос. Мое лицо упало именно туда, где ему совсем не место. Тело легло на мужское бедро. И это смягчило мое падение. Видимо, он выставил ногу, когда я падала. В следующее мгновение он руками взял меня за талию и поставил на ноги. На это все ушли доли секунды. Я оказалась очень близко от мужчины, который меня пугал.

И вот – темнота, узкий коридор сеней. Я краснею, хорошо, что этого не видно. Стыдно представить, во что только что уперлась моя щека. Как неловко.

– Все хорошо, тихо… ты ударилась? – одна его рука была на моей голове, а второй он обнимал меня за талию. – Ты шла, видела кого-то?

Неожиданная, такая беспардонная близость Валерия Петровича меня шокировала, и я не могла ничего сказать. Слова путались в голове. Только одна мысль стучала в висках – когда последний раз меня так обнимал Игорь?

– Я не… видела, точнее, видела только одного… я думаю, что… – тихо мямлила я ему в плечо.

– Что? Расскажи нормально! – резко сменил тон Валерий Петрович. Отпустил меня и пошел в дом. Только он гладил рукой меня по голове и успокаивал, а сейчас в своей манере требовал доклад.

– Я видела только одного. Не знаю, как его правильно назвать. Омоновца? Меня не пустили на территорию. Я приехала, ворота не открываются. Вышел человек в черном, проверил документы и отправил домой. Сказал, следственные действия! – отчиталась я и тоже вошла в дом.

– Черт! Что же делать?

Сейчас я могла его хорошо разглядеть. Он встал у окна и пытался что-то в него разглядеть. Напряжение, настороженность и злость читались в его позе. Я же остановилась у входа и тоже не знала, что делать.

– Что вы здесь делаете? – неожиданно для себя задала я вопрос с интонациями Валерия Петровича. Как будто это он ворвался в мой дом.

Он обернулся. Пристально посмотрел не меня. А потом засмеялся.

– А ты смелая.

– Извините, я хотела сказать… Я сейчас уйду, я не знала, что делать, и хотела тут переждать. Мне сегодня очень нужно попасть в дом. В Сонину комнату. Я…

– Да ладно, ситуация дурацкая. Не нужно оправдываться. Я сам тебе ключи дал. Заметил, как ты тут убралась. Зачем?