Жизнь (СИ) - Ларосса Юлия - Страница 50

Мои глаза поймали лучик света, играющий на светлом паркете. Воспоминания заблестели в сознании также ярко, как и он.

Она права. Я была обречена влюбиться в Себастьяна.

– Взбудоражь его мир, Зоя!

Я неуверенно хмыкнула, посмотрев снова на Латти:

– И как я могу это сделать? Это же словно второй раз взять в осаду Трою. Только без смекалки Одиссея и Троянского коня!

– Ты меня удивляешь! – усмехнулась молодая мамочка.

– Ну, хоть тебя… – огорченно пробормотала я.

– Так, Зоя! Быстренько выключай свой унылый пессимизм! – строгость в ее голосе была настолько непривычна, что я удивленно уставилась на подругу.

– Ты можешь перевернуть с головы на ноги все его окружение. Взломай его привычки! Сделай его стабильность – хаосом!

Она и Виктор постоянно говорили об этом, но это легко лишь на словах.

Я иронично вскинула брови:

– Интересно, как мне удастся это сделать?

Злата хитро улыбнулась:

– Начни с самого дорого для него.

– Что ты имеешь в виду? – поразмыслив пару минут, спросила я ее.

Улыбка молодой мамы стала шире и она, поднимая чашку с кофе, будто делая тост, ответила:

– То, что сейчас принадлежит тебе.

Из дома молодой семьи Эскалант я выходила невероятно воодушевленная. Я набрала номер Ксавьера, сидя на заднем сидении авто, и ждала, когда монотонность гудков прервет жизнерадостный голос друга.

– Как дела, детка?

– Похоже, что уже лучше, – усмехнулась я, нервно теребя одну из пуговиц на своем пальто. – Ксав, у меня есть хорошая новость для тебя.

– Заинтригован.

– Я дарю тебе свои фотографии, – выдохнула я. – И ты можешь делать с ними, все что хочешь.

Повисла пауза.

Неужели не рад?

– Э-э-э… ты ведь знаешь, что я сделаю с ними? – осторожно спросил Ксавьер.

– Да.

– И я могу сделать это прямо сегодня?

– Да.

Опять тишина.

– Детка, – опять зазвучал голос Ксавьера. – Ты должна знать, что Себ почти никогда не пропускал мои выставки. И сегодня он тоже там будет.

Нервная дрожь пробежала по спине и приподняла волоски на теле.

– Ксав, я отдаю тебе в распоряжения фотографии в честь выставки твоих работ, – протараторила я, боясь, что передумаю.

– Я понял, – серьезный тон друга был непривычен. – Только будь осторожна, Себ в последнее время больше походит на Тора. А когда он увидит тебя такой и публично... Зачем тебе это, Зоя?

Я, прикрыв глаза, откинулась на спинку сидения:

– Хочу разбудить зверя, Ксав.

Я остановил «Майбах» у ресторана «Рэй» на углу Каррер де ла Дипутасьо. Выбравшись из авто, я кинул ключи парковщику и двинулся в сторону входа, застегивая последнюю пуговицу на сером пиджаке.

До конца не понимая, зачем приехал на выставку человека, которого подозреваю в интимной связи с собственной женой, я все же вошел внутрь. Большой зал ресторана был освобожден от столиков и стульев. Вместо них у боковой стены располагался один длинный стол для фуршета. Остальные были увешаны фотоработами Ксавьера Варгоса. Некоторые фотографии разных размеров свисали с потолка, а несколько расположились на трехногих подставках. В центре зала находилось возвышение, на котором танцевала стройная девушка. Она ловко кутала свое обнаженное тело в черный блестящий шелк, который струился по ней во время почти акробатических движений. Танцовщица взлетала и изящно падала, благодаря чуть заметным канатам, которые крепились на ее талии. Громко звучала музыка группы «The Neighbourhood» и световое шоу подчеркивало красивый ритм англоязычной песни.

Любителей творчества и просто личности Варгоса собралось немало. Навскидку, человек двести. Я привычно улыбнулся на камеру паре репортеров и двинулся вглубь зала.

– Себастьян! – окликнул меня Ксавьер.

Я обернулся к нему для приветствия.

– Не думал увидеть тебя здесь! – самодовольно улыбался он.

– От чего же? – я пожимал ему руку сильнее, чем обычно. – Я присутствовал почти на всех твоих выставках. Почему же эта должна стать исключением?

– Не знаю, – протянул тот. – Может, из-за нашего соперничества за общество восхитительной Зои?

Я едва не скривился от силы, с которой приходилось удерживать кулак подальше от челюсти этого прохвоста.

– Ты не соперник мне, Варгос.

И что это за ответ, черт возьми?!

– Эта твоя неаргументированная уверенность дает мне фору, Себ! – продолжая улыбаться, сказал он и хлопнул по плечу. – Думаю, мои новые работы особенно тебе понравятся.

– Обязательно выскажу свое мнение, Варгос! – бесстрастно пообещал я.

Он хмыкнул и, подмигнув мне, добавил:

– Жду с едва сдерживаемым нетерпением! А теперь, извини, должен поприветствовать остальных своих гостей.

Ксавьер покинул меня, и я взял бокал шампанского с подноса, который держал юный официант в белой рубашке и галстуке.

Ну, посмотрим, что же он натворил на этот раз!

Я медленно двинулся вглубь зала, рассматривая работы Ксавьера, и прерывался лишь на приветственные кивки и пожатие рук. Впереди виднелось особо большое скопление поклонников творчества этого плейбоя. Я не торопливо шел к самым популярным фото этой выставки и стал замечать, что ловлю на себе странноватые взгляды присутствующих.

Что-то здесь не так.

Разные эмоции читались в глазах знакомых представителей знати, которые смотрели на меня. Чаще они отворачивались, стоило дать понять, что я замечаю их взоры. Коварное предчувствие проснулось во мне, и я чуть ускорился, уже особо не замечая фотографий.

Сезар стоял в компании Хоакина среди той самой толпы у особенно интересных, но пока неизвестных для меня работ Варгоса. Некогда раненный друг Виктора накинул пиджак на плечи, из-под которого виднелась лежащая рука в повязке.

– Как себя чувствуешь, Хоак? – озадаченно спросил я.

– Лучше, чем в бесконечно скучных стенах больницы! – жизнерадостно сообщил тот.

– Себастьян, как дела? – озадаченно спросил меня Сезар, пока я пожимал руку Хоака.

– Порядок, Сезар. – увильнул я от расспросов друга, но заметил напряжение в его взгляде.

– Ты без Зои? – спросил меня Хоакин.

– А ее здесь нет разве? – нехотя бросил я, желая как можно скорее избавиться от их общества.

– Честно говоря, меня это не удивляет, – закивал Хоак. – Такой решительный и смелый шаг требует особого восприятия. Но и… восхищения, конечно!

Я перевел взгляд на него, потом посмотрел на напряженного Сезара.

– Что ты имеешь в виду? – я нахмурился, снова глядя на Хоакина. – Ее признание?

Тот расширил глаза и даже чуть отступил назад.

– Э-э, нет, – он кивнул за мою спину. – Я толкую вот об этом.

Я озадаченно обернулся. Словно по беззвучной команде или подслушанному разговору, публика тут же расступилась, пропуская меня к особо популярным фотографиям.

Но я не двигался. Я так и застыл, даже до конца не развернувшись.

Моя жизнь всегда была примером стабильности и уравновешенности. Я не мог припомнить ни один сюрприз или внезапную преграду, возникшую на моем пути. Память так и не отыскала событие, которое могло подвергнуть меня в состояния изумления и, тем более, шока.

Однако все в этой чертовой жизни закономерно. За все приходиться платить. Вот и я однажды нехотя принял приглашения брата выпить кофе и забрать его невесту после киносеанса. С того вечера все изменилось. Постепенно моя жизнь давала трещину, которая все увеличивалась и, словно, венозная система судьбы, испещряла мой путь.

Только теперь, я готов перестать отрицать это.

Почему же? Думаю, это из-за того, что я отказался неспособным это делать, так как впервые был обездвижен шоком. Бесконтрольным событием, которое я не смог предугадать. Лавина, цунами и смерч налетели на мой контроль разом и сбили, растоптали и проехались по его бездыханному телу.

Я встретился с зелеными глазами своей жены, которая смело смотрела на каждого из присутствующих в этом зале. Она глядела на нас с огромных портретов, которыми была увешена вся стена до высоченного потолка. Ее огромные фото украшали белые рамки и подсвечивались золочеными фонариками.