Дворянин. книга первая. часть первая (СИ) - Москаленко Юрий "Мюн" - Страница 33

— Ну, хватит, так хватит — перебарщивать явно не стоит, очень надеюсь, что потом наверстаю и не один раз — давай по-деловому. — Начинаю ей объяснять на примерах.

— И где я тебе кружевниц столько возьму? И кому такое предлагать? — задаёт вопрос.

— В Белеве. Выкупишь или возьмёшь на долгий срок — это лучше, хуже — если будешь заказывать там — отвечаю. — Можно подумать, у нас тут содержанок мало. Вот с них и начнешь, а там и другие захотят.

— А как показывать покупательницам, чтобы продать? — вздыхает.

— На своих белошвейках, а потом на куклах или наоборот. На показ меня пригласишь? — улыбаюсь.

— Кобель ненасытный — тут же последовал ответ через сжатые зубы.

— Только в интересах дела — отвечаю серьезно, так как женщина резко разозлилась. Вот же перепады настроения.

Утрясли ещё некоторые детали. Напились чаю с пряниками и мёдом, и она, получив от меня ещё одну стеклянную вазу-сахарницу в подарок, довольная отправилась домой. Мир был восстановлен…и надо сказать, недешёвой ценой.

— Вы уж не забывайте меня, Анна Ильинична — сказал я на прощанье.

— Тебя забудешь, горе ты мое…

Вторая половина февраля. Мороз усилился градусов до 20, а ночью ещё намного холоднее. Я в гостях у Стрельникова, мы сидим у горящего камина и пьём хороший коньяк, закусывая бутербродами с мясом, рыбой и икрой.

— Ох и хорошие штаны мне пошила Анна Ильинична — расхваливает он портниху, и явно отдает дань и её красоте.

Поздно, я уже забрал эту жемчужину и никому отдавать не собираюсь. Да я думаю, и она и сама не захочет, пока, во всяком случае.

Потом, мы обсудили раскладушки, и купец попросил поделиться ещё чем-нибудь. Не сказать, что сами купцы почивали на лаврах, но "мои придумки" всегда приносили им успех и прибыль. Пусть и не большую, но прибыль.

Я стараюсь дать им простые вещи в изготовлении, но очень популярные в моё время. Беру я за это не дорого, а иногда и вообще не беру. Война приближается, осталось четыре года и надо, как можно быстрее нарастить финансовый и производственный капитал наших купцов и мастеров. Постоянно их настраиваю на автоматизации и механизации производства. Другого способа я просто не придумал, как разнообразного выпуска товаров большим количеством купцов. Поэтому и приходят и в гости, а больше и сами зовут и купцы и мастера, чтобы я что-нибудь подсказал. Подделок и в это время хватает. Любой несложный и ходовой товар, сразу подделывают. Да и небольшое слишком его разнообразие. Скорее, мизерное. Купцы и мастера, надо сказать, это оценили и часто дарят недорогие подарки и продукты или стараются чем-нибудь угостить.

Сходимся на почти тех же условиях, пятьсот рублей ассигнациями и двадцать комплектов продукции. Я рассказываю про разборно-складной столик со складывающейся пополам столешницей и выдвигающимися ножками и складными стульчиками. Похожие есть, но они намного больше, а главное тяжелее. Ну и цену имеют, что не каждый себе позволить может. А тут вполне бюджетный вариант.

— А зачем с одной стороны тонкой медью, а с другой деревом? — спрашивает Стрельников про столешницу.

— Вы делайте, Осип Фёдорович и ободок не забудьте — отвечаю я.

— Вот скажите Дмитрий Иванович, зачем вы просите комплектов? — заходит он с другой стороны с вопросами.

— У меня много друзей и знакомых, которым тоже нужны подарки. Вам реклама…А вот коньяк у вас хороший — щурюсь от удовольствия.

— Ну, если и эти ваши вещи будут так же хорошо покупать, я вам ящик презентую — всё ещё не верит в успех купец.

— Ловлю на слове, уважаемый Осип Фёдорович — ну а что, шесть бутылок хорошего коньяка мне не помешают. Шестьсот рублей на дороге не валяются. Сам себе я такого позволить пока никак не могу.

Еду домой и опять чувствую, что тону в бытовухе. Кроме четырёх арбалетов, щитов и поручней, ничего путного не сделал. С Ливенцовым Иваном Ивановичем мне пришлось спорить и не раз, но всё-таки добился своего. Расстались мы недовольные друг другом. Я сказал себе, что больше с ним никаких дел иметь не хочу. Слишком жуликоватый и наглый тип. А денег с меня содрал, просто ужас. Нет, надо срочно своих кузнецов…

Щиты с усиленной по краям кромкой и небольшим умбоном были хороши. Доработанные наручи, нашитые на толстую кожу, тоже. Тренировки стали более насыщенными и интересными. Придумали, как носить щит по всей стороне левой руки, при помощи крючков. В походе будем подвязывать бечёвкой с быстро распускающимся узлом. Дела у меня со щитом в фехтовании, пошли явно лучше. Сделал и ещё один вывод, прямая сабля или шашка, тут не "катят". Лучше польскую корабелу, а ещё лучше индийский тальвар, из-за его рукоятки и гарды. Их закруглённые и изогнутые лезвия, позволяли достать противника за щитом или препятствием. А так же и на обратном движении. Фехтовать такой саблей тоже лучше, шашка уж точно для этого не предназначена. А если считать, что я планирую надевать ещё и кирасы и шлёмы, то они точно лучше. Так что знаменитые прямые или чуть изогнутые катаны и шашки, тут не котируются. Надо попробовать с топорами, томагавками и шестопёрами.

Появились у меня и ещё два служивых, благодаря деду Ивану, хотя приходило уже много. Но взял я пока только этих двоих, на удивления многим. Первое, потому что они были хорошие крепкие ветераны. Не раз побывавшие в бою, хоть и покалеченные во время разных и постоянных польских мятежей. Второе, очень неплохо понимали дисциплину, в отличие от многих. А с ней вообще беда. Тут надо признаться в виновности, прежде всего наших отцов-командиров. Третье, они не курили. У меня на это был строжайший запрет. Что многим пришедшим наниматься не нравилось, и они уходили. Ради эксперимента, только «для своих», я поставил их за забор, чтобы не видели, кто идёт, но зато это они сразу чувствовали обонянием.

— Поняли. А если в лесу или ночью или в доме? — задал я риторический вопрос.

Семён, которого я прозвал Сильвером, с протезом на левой ноге. Получил травму голени во время конной сшибки с поляком. Отставной унтер, что уже хорошо. Отличный всадник и рубака, но списанный подчистую. А я возьму, мне такие парни очень нужны. А помочь в быту ему будет кому. В «правильную» войну я ввязываться ну никак не собираюсь. Только из-за угла, ночью или из засад. Я не полководец и большим отрядом командовать не смогу. Да и не умею. А вот человек пятьдесят для меня самое-то, ну я так думаю. Но на войне всякое бывает, вот на этот случай он мне и нужен. С Куликом они составляли отличную пару в фехтовании на конях. Разделывали всех остальных вместе взятых, включая меня, под орех. Правда, сначала я их ставил в тупик с шестом и с бунчуком или султаном, но они быстро приноровились. А вот тут их щит-баклер сыграл против меня, зараза. Вот и хорошо, пусть так и будет. Друг Семёна, Фатей с обрубленной кистью левой руки, плохой фехтовальщик, но отличный следопыт и охотник. Неплохой наездник, гораздо лучше меня, во всяком случае, в несколько раз. Вот только заряжает одной рукой очень медленно, как и делает всё остальное. Но мне это неважно. Потом ему пистолеты дадим, а сейчас Лука делает ему протез, по моему указанию. И уже пару раз переделывал, мне не нравилось. И начал жаловаться.

— Так Лука хватит тут плакаться. Потом ещё будешь Семёну другой протез делать, чтобы гнулся. Учись, пока время есть. Будешь протезным мастером. Сам знаешь, сколько увеченных военных. А, не дай бог, опять война — прекращаю скулёж бригадира плотников.

— Так тo оно так, но где делать? Все заняты. — Эта местная пословица — «так тo оно так» — её «лепят» где нужно и не нужно.

— Нанимай мастеров и желательно пришлых, но на долгий срок — тоже нашел проблему. Да тут желающих хватает. Если сейчас ещё почти нет, то к весне их тут будет много.

— А где им жить?

— Так сделай такой же балок как у меня. На первое время пойдёт. Так и быть, печку я тебе продам — хлопаю его по спине — В долг, не бойся, дорого не возьму…

Что же касается ветеранов. Мне, важно увидеть и услышать противника намного раньше, чем он меня. Вот тут Фатей очень и нужен. Причём одного его мне мало. Надо ещё как минимум человек пять. Жили они пока в доме-срубе около конюшни-коровника. Заодно гоняя соседей, чтобы правильно коров обслуживали. А в остальном никаких ограничений.