Борьба на Юге. Жаркое лето и зима 1918 (СИ) - Дорнбург Александр - Страница 51

В соответствии с новыми планами, мне из Лондона еще пришлось ехать в Лиссабон, а оттуда в Бордо и опять в Цюрих. По пути я и встретил ловких русских офицеров, болтающихся по морю, и едущих через весь мир к Колчаку, лишь бы не воевать на фронте. Побеседовали, но там, в России, все ужасно. Особенно у нас на юге. Я слушал разговоры о войне и с удовлетворением отмечал про себя, что в кои-то веки мне до всего этого нет никакого дела. Не надо ни работать на износ, ни страдать от недосыпа. Теперь это дело других. Даже не помню, когда попадал в такую малину. Мне нравится мирная жизнь, никого не надо убивать, никто не стремится убить меня.

Короче, на Дону опять творился полный бедлам. От известий по коже проходил мороз, а на глазах закипали слезы. При создавшейся обстановке, после того как немцы стали проигрывать войну, вопрос военного снабжения Донской армии чрезвычайно обострился. События на Украине помешали Дону вывести громадные запасы военного имущества. Опять все профукали! Большое количество такового погибло уже в пути, будучи разграблено местными украинскими бандами… Поэтому каждая пушка, каждая винтовка, каждый патрон, отныне получали особенную ценность, особое значение, стали бесконечно дороги. Более источников снабжения Донской Армии не существовало.

Еще при немцах, когда создалась угроза оставление германскими войсками Украины, там вскоре произошел переворот, началась анархия и создалась опасность вторжения в Донскую Область, сначала грабительских шаек Махно, а затем и советских войск, моментально занявших восточные Харьковскую и Екатеринославскую губернии. Большевики, как известно, стартовали в реальную власть, подло расстреляв январские (1918 г) демонстрации рабочих в Петрограде, а позже «огнем и мечом» искореняли все, что считали контрреволюцией и «буржуазным национализмом», не останавливаясь перед вторжением в самопровозглашенные «национальные государства».

Донбасс кишмя кишел мелкими бандами самых разных цветов, от «зеленых» и «красных» до «черных» и вообще непонятно каких, но воюющих против нас. Постановив рассматривать разноцветных повстанцев, как «борцов за дело социализма и против контрреволюции», Москва по закрытым каналам выделяла подобным повстанцам-террористам значительные суммы денег, наладила обильные поставки оружия и боеприпасов. Как обычно, Ильич угадывает момент: если чуть-чуть раньше могло быть рано, то сейчас малейшее промедление смерти подобно. Население названных губерний и особенно численно значительный рабочий элемент угольного района, еще не вкусивший всех прелестей советского режима, легко поддался большевистской агитации. Большевики, общаясь с упомянутой кипящей массой (алчущими земли крестьянами, только-только врастающими в город фабричными «пред-пролетариями», люмпенами, «пробуждающимися малыми нациями»), чувствовали себя, как рыба в воде.

К казачьим войскам население приграничных полос с Областью, стало относиться чрезвычайно враждебно. "Ужо отольются буржуйским мордам слезки рабочего класса. Похлебаете ртом дерьма вдосталь"… — отчего-то так говорили эти недалекие, глупые бакланы, совершенно не понимая, что в кабалу немцам их отдали "трудящиеся," а вовсе не мы. Пролетариат, он такой пролетариат…

Наоборот, всякий призыв большевиков образовывать летучие красные отряды, находил среди них живой отклик. Можно без опасения за ошибку было сказать, что Советское правительство на Украине, неожиданно нашло весьма благоприятные для себя условия, а в лице местного населения встретило верного союзника. Оставление немцами на Украине огромного военного имущества, еще в большей степени облегчило им задачу создания в кратчайший срок численно большой и прекрасно снабженной всем необходимым Красной армии.

Украина, как источник снабжения, не только отпала, но из доброго соседа — союзника Дона, внезапно превратилась в непримиримого неприятеля. В ней повсюду возникали "советы" и "ревкомы". Они признавали только Московский "совнарком", а Петлюра, возглавлявший номинально власть, едва держался. Не надо было быть уже тогда пророком, чтобы предвидеть, чем все быстро закончится на Украине.

Кроме этого, должен сказать, что на севере, на Царицынском фронте части Донской армии, справившись с первым сильным натиском красных, спешно совершали свою перегруппировку и частичную реорганизацию. Дело в том, что семя, брошенное большевистской пропагандой, дало уже всходы, и потребовались героические меры для их уничтожения. Окончив необходимую подготовку, Донское командование предприняло операцию по разгрому противника, действовавшего в районе Царицына.

Несмотря на то, что Молодая (Постоянная) армия не закончила полностью своего обучения и не прошла еще полного курса боевой стрельбы, было решено для поднятия настроения и дисциплины в расшатавшихся частях Царицынского фронта, двинуть на помощь генералу Мамонтову небольшую часть этой армии. 1 и 2 Пластунские полки, 2-я Донская казачья дивизия, две тяжелых батареи и саперный батальон были направлены к Царицыну и доблести этой молодежи, с беззаветным мужеством отдававшей жизнь свою за Родину, главным образом и был обязан генерал Мамонтов быстрым исправлением шаткого положения и своими новыми громадными успехами.

Рядом последовательных ударов донцы сбили красных и отбросили их на восток. Молодые казачьи полки дрались с юношеским задором. Они смело шли навстречу врагу, отбирая у него орудия, пулеметы и бронепоезда, как ненужные и вредные игрушки. 25-го августа противнику было нанесено серьезное поражение в районе станций Тингута-Царицын; этот успех был развит и вдоль железной дороги Чир-Царицын.

Когда же противник дрогнул и здесь, то наши части перешли в общее наступление и к началу октября части Донской армии, снова находились под стенами этого города. Однако, красные успели к этому времени собрать свежие войска, доведя численность Царицынского гарнизона до 50 тыс. человек при 180 орудиях и этой лавиной обрушились на слабые наши части. Превосходство Советских сил было подавляющим, но суровые донские воины показали себя профессионалами и мужественными бойцами. Лишь огромный численный перевес противника, а главное, внезапное появление в тылу донцов целой большой большевистской дивизии Жлобы, ускользнувшей из-под ударов Добровольческой армии и пришедшей от Ставрополя к Царицыну — значительно способствовало успеху красных.

Это время я еще застал. С той поры немало воды Тихий Дон принес в Азовское море. Только геройское сопротивление и отчаянное упорство казаков, сдержали этот большевистский натиск. С большими потерями для обеих сторон, наступление противника было остановлено, и наши части закрепились на линии в расстоянии 1–2 переходов от Царицына. Но тут скоро кончилось военное снабжение…

Потребность в предметах военного снабжения Донской армии и других войсковых соединений, выросших на Дону, выражалась в огромных цифрах. Еще ранее Донской Атаман, учитывая возможность непредвиденных случайностей, признавал наиболее правильным, чтобы снабжение армии базировалось, главным образом, на собственных средствах, нежели на подвозе извне, бывшем всегда неустойчивым. Ввиду этого, было обращено самое серьезное внимание, как на развитие продуктивности уже существовавших заводов и мастерских, так и на оборудование и приспособление для целей военных других заводов. Было даже приступлено к постройке и открытию новых фабрик и мастерских.

Однако, несмотря на все меры, принятые для установления на Дону собственного производства боевых припасов и предметов снаряжения и обмундирования, все же количество получаемого далеко не отвечало потребностям Донской армии. Число фабрик и заводов на ходу было весьма ограничено, не хватало необходимого сырья, не доставало технических сил.

Положение ухудшалось еще и тем, что на западной границе Области быстро образовался новый, протяжением свыше 400 верст, чрезвычайно важный фронт. Дон получил неприятного соседа уже на постоянной основе. С этой стороны противник не только угрожал по кратчайшему направлению (40–60 верст) железнодорожным узлам Миллерово, Лихая, Зверево, то есть угрожал прервать единственную стратегическую железную дорогу, обслуживающую войска почти всей Донской армии, но и создавал непосредственную угрозу и сердцу Области — городу Новочеркасску.