Борьба на Юге. Жаркое лето и зима 1918 (СИ) - Дорнбург Александр - Страница 1

Борьба на Юге. Жаркое лето и зима 1918

Глава 1

Наступил июнь 1918 года и принес с собой летнюю жару на благодатную Донскую землю. А это значит, что я обитаю в этом времени ровно полгода. Юбилей! Господи, как время-то летит… Попал я сюда прямо из 21 века, когда в результате несчастного случая на стрельбах сознание офицера Наркоконтроля угодило прямо в голову полковнику Русской Императорской армии Полякову Ивану Алексеевичу. Этот молодой полковник (33 года), человек с пестрой биографией и вполне определенной репутацией, как раз пробирался через все препоны и рогатки тогда на Дон, чтобы принять живое участие в борьбе с большевизмом. Дело было опасное… Смерть неслась за моими плечами, но я уцелел, тогда, когда многие рядом погибли.

В начале я, зомбированный с самого детства Советской агитацией и пропагандой, подумывал присоединиться к "борцам за народное счастье", но, познакомившись с прелестями большевизма на собственной шкуре, я перешел в стан его убежденных противников. Я сегодня не такой, как вчера! Нет, для процветания, так сказать, в рядах, я достаточно подкован в коммунистической казуистике, и могу пробраться наверх партийной номенклатуры у жутко примитивных и глупых красных партийных бонз, но уж извините, нет никакого желания в разгар карьеры оказаться на Соловках, таежных лагерях или вообще на том свете. Да и мерзко находиться среди подобных выродков. И вот, после небольшого этапа подготовки, я, во имя свободы, принял активное участие в казачьих восстаниях конца марта 1918 года.

Даже вспоминать об этом страшно. Триумфальное шествие Советской власти на Дону это был явный перебор. Соратники и подчиненные Ленина по всей стране охотно ставили к стенке "врагов народа и революции", не понимая своим скудным умишком, что сами большевики и есть главные враги народа. Ленинская тупая попытка построить коммунизм за несколько месяцев разрушила экономику и привела Россию к ужасному голоду. Обычно провалившиеся правительство уходит, уступая место своим более умелым соперникам. Но не в этом случае.

Большевики нашли другой вариант, с примитивной простотой, которая хуже воровства: они изобретали все новых и новых врагов, на которых перекладывали всю вину за собственные неудачи. Теперь расстрел на месте уже грозил: "неприятельским агентам, германским шпионам, контрреволюционным агитаторам, спекулянтам, громилам, хулиганам". Для последних теперь это внесудебное наказание заменяло обычный штраф. За ношение и хранения оружия — расстрел. Для расстрела даже было достаточно… анкетных данных.

Есть фамилия в телефонном справочнике — значит капиталист- эксплуататор. Ленин ввел институт заложничества: детей брали от родителей в заложники, нормальный ум может такое придумать? Едва ли… Страна вступила в эпоху беззакония — в прямом и переносном смысле. Человеческая жизнь в Советской России ничего не стоит. Аресты арестами, высылки высылками, грабежи грабежами, но демонстративная разделка красногвардейцами заживо топорами людей, которым едва ли не половина Донского населения считала себя обязанной жизнью и свободой, взорвала кипящий котел.

Корнилов, Алексеев, Кутепов, Краснов — это вам не классические помещики или капиталисты, все достойные люди, но никто из них не был богат. Богатые убежали за границу еще до Гражданской… Когда все вокруг преклонили колена перед игом новых узурпаторов, Дон не согнулся. Не те это люди! Пытаясь взять ситуацию под контроль, Ростовский Ревком обыденно объявил, что «классовый враг будет беспощадно уничтожен», и рьяно принялся за дело. История, как известно, ломает человека, как хочет, но иногда человек умеет и огрызнуться. Дон восстал! Короче, ура! За свободу!

Об этой войне большевики, всегда любившие вообще-то похвастать успехами "непобедимой и легендарной", потом постараются поскорее забыть. И я их понимаю. Донское восстание ознаменовало собой конец целой эпохи и последний акт гордого неповиновения. Это была, по сути, партизанщина, отчаянная и злобная. Благо организовать и повести за собой недовольных очень даже было кому. Малочисленные отряды восставших казаков, фактически безоружные или вооруженные вилами и косами, лихо взялись за дело, громили до зубов вооруженные большевистские армии, насыщенные бронетехникой и многократно нас превосходящие по численности. А у нас — один воюет, другой ждет, пока его убьют, — иначе останется без винтовки. Начался фильм ужасов. Вернее, сериал в том же жанре. Головы летели, как кегли. В ходе боев выяснилось, что (а) русские драки не боятся, но (б) казаки умеют бить их в соотношении 1 к 10 и даже 1 к 20.

Кроме северных пришельцев, еще и иногородние встали против казаков, а часть казаков «верхних» пошла против «низовых». Разделяй и властвуй — обычная стратегия всех империй, и Советы так же ловко и неизменно ей следовали. А люди часто забывают, что в комплекте с заманчивой морковкой, всегда следует кнут. Все страшно перепуталось, как волосы на голове у эфиопов. Теперь за оружие взялись все, кто до тех пор еще сомневался. При превосходстве 100 к одному красные нас быстро бы задавили и утопили в крови, но тут внезапно вмешалась геополитика. Фарт сам пошел казакам в руки. У красных пацанов нарисовалась серьезная проблема: они сдуру учинили беспредел, "товарищи" рассорились с немцами и несколько отвлеклись от нашего убиения. Слышишь чеканный шаг? Это идут барбудос! Вернее немецкие пожиратели сосисок и тушеной капусты.

Несколько разгромных побед одержанных повстанцами над Красной Гвардией и большевистскими бандами позволили нам взять и удержать Донскую Столицу — Новочеркасск, а затем, воспользовавшись немецким наступлением, проскользнуть и в Ростов. Но не все так просто. При всем внешнем блеске наш успех был с червоточиной. У всякого аверса есть реверс. Хотя с немецким армейским командованием на местах у нас сложились деловые отношения и немцы в знак доброй воли несколько отступили с казачьих земель (а они уже стояли в 12 километрах к югу от Новочеркасска), но местная свора оппозиции, играющая на руку большевикам, в лице свежевылупившегося генерала Сидорина из личных шкурных побуждений рассорило нас с немцами.

А так как немцы контролируют марионеточное правительство Украины, а то имеет к нам множество территориальных претензий (весь Дон, Кубань и далее), то дело дрянь. Из истории я знал, что свой Донецкий округ казаки уже больше назад никогда не получат. Как немцы его оккупировали, так большевики врагам- украинцам и подарили в качестве очередного подарка за предательство. Рыбак рыбака… А там когда-то было просто разрешено малороссийским казакам спасаться от панского террора на гостеприимной Донской земле, впоследствии почему-то ставшей украинской Слобожанщиной и Донбассом.

Кроме того, с юга нам угрожают новые напасти — Добровольческая армия генерала Деникина, "барина из Парижа", отчего-то считающая себя нашим господином, хотя прошло всего несколько месяцев с того момента, как этот нищий "мощный старик, гигант мысли и особа, приблеженная к императору" приехал к нам, переодетый под мелкого разорившегося купчишку. И не надо ля-ля, что сам "Ипполит Матвеевич потвердит мои полномочия." Это мы проходили, знаем. Похоже, что шизофрения у этого субъекта обострилась до самой крайней степени. Беспринципный, амбициозный, жадный до почестей и богатства клоун. Наша посильная помощь союзной Добровольческой армии рассматривается ее верхушкой как обязательная дань и вызывает с их стороны все новые и новые претензии. А так как с большевиками из всех этих сил воюем только мы одни, и в пугающем одиночестве (Донская армия сражается сразу с пятью большевистскими), то наше положение наиболее уязвимо.

Что называется: не по-детски. Там, на севере истерия нагнетается быстро и количество ранее аполитичных люмпенов, готовых, ежели что, в экстазе отдать жизнь за дело Ленина, все росло. Желают попасть в рай без очереди. Многие и попадают. Очень многие. Короче говоря, точь в точь Мулла Омар и его парни. Отнюдь не пацифисты, напротив, те еще агрессоры! Так всегда бывает. Чуя за спиной голодную смерть, даже маленькая пичужка становится ястребом, остановить которого невозможно, и остается только бежать, в свою очередь, расклевывая тех, кто встал на пути, не догадавшись вовремя стронуться с места, тесня живущих дальше. Большевики подобны мышам, которые думают, что чужая пшеница растёт для них. И все это, однако, было лишь полбеды. Настоящую беду «свободным людям» — казакам еще только предстояло перебедовать…