Дети драконов (СИ) - Кочешкова Е. А. "Golde" - Страница 31

Вновь открыв глаза в саду, я нашел себя лежащим в траве.

Звезды ярко светили надо мной.

Прочные, как канат из стали, узы невиданного доселе родства связывали меня с человеком, который всегда жил на краю обрыва.

Я знал, что он не увидит их. Эта связь была слишком глубокой. И слишком невозможной.

5

– Фарр... – голос дяди не предвещал ничего хорошего, и я догадывался, о чем пойдет речь в этом разговоре. – Ты понимаешь вообще, что сделал?

По правде говоря, я искренне надеялся, что он не разглядит. Что никто не разглядит... Но на такой вопрос приготовил ответ заранее.

– Понимаю. И это не твое дело.

Он смотрел на меня внимательно, без улыбки. Я чувствовал тревогу, даже страх, волнами исходящий от него. Тем нелепей казались веселые солнечные блики, падавшие из окна на покрытый старым ковром деревянный пол его кабинета. Я стоял у порога, не намереваясь задерживаться здесь долго. Говорить особо было не о чем.

Дядя тоже стоял – посреди комнаты, скрестив руки на груди.

– Ты стал таким взрослым, мой мальчик... таким самостоятельным и дерзким... Ты сам принимаешь все решения. Даже там, где они касаются не только тебя, – дядя говорил негромко и спокойно, вот только от этого спокойствия в комнате было холодно, как зимой.

Я усмехнулся и тоже скрестил руки. Снова встретился с ним глазами, не пытаясь избежать этого неприятного момента.

– Знаешь, дядя... это звучит нелепо. В моей жизни вообще нет решений, которые не касались бы всего королевства. Что такого может делать наследник, чтобы это не влияло на ход истории? Выбирать себе любовниц и служанок? Решать, какого цвета будут исподние штаны и ночная ваза? Ну, чтобы уж наверняка нигде не навредить... Хотя нет, с любовницами я погорячился. Они же могут оказаться дочками важных людей... Нет, остаются только штаны и ваза.

– Фарр...

– Не переживай, дядя, я помню про свою ответственность всегда. Про долг, обязанности и последствия. Но э т о решение я и м е л п р а в о принять. И ты... ты не смей сказать об этом Лиану.

Он печально покачал головой.

– И не подумаю. Я просто хочу, чтобы ты знал – такие дела не проходят бесследно.

– Я знаю.

– Фарр... Ты дал ему защиту, но сам стал более уязвим.

– Моих сил не убыло.

– Нет... но теперь между вами почти не осталось границ.

Я хмыкнул и уперся плечом в дверной косяк.

– Не бойся, я не поддамся соблазну затащить его на сеновал. Моя жена меня привлекает намного больше. И в отличие от нее, во мне достаточно силы, чтобы противостоять притяжению такой связи.

– Дурень! – глаза дяди вспыхнули гневом. – Что ты несешь?! Я говорю о другом! Ты понимаешь, что теперь он будет знать о тебе ВСЕ?

И тут я не выдержал и рассмеялся.

– А ты правда думаешь, что было иначе? Да мы можем слышать мысли друг друга с того момента, как этот слепой сопляк впервые ко мне прикоснулся... Проклятье, дядя! Ты себе даже не представляешь, как это вообще – жить, зная, что в мире есть человек, который может читать тебя, как открытую книгу... и которого ты сам видишь почти насквозь...

Дядя Пат смотрел на меня странно. Словно и в самом деле пытался представить себе то, о чем я только что сказал.

– Что ж... – промолви он наконец, вздохнув и сделав шаг в мою сторону, – надеюсь, вам обоим хватит ума и осторожности не лазить туда, куда не надо...

– Ну, – снова улыбнулся я, – до сих пор хватало. Не думаю, что теперь что-то изменится.

Дядя попытался улыбнуться в ответ, но вышло у него это плохо.

– Как знать, – промолвил он со вздохом. – Как знать... – и крепко стиснул мое плечо. – Береги себя. Пожалуйста.

Разговор с дядей состоялся с утра, перед тем, как я отправился в большой дворцовый сад, чтобы дать очередной урок юным магам. А ближе к вечеру меня отыскал Кайза. Словно тень соткался из сумрака коридора, по которому я шел в большую столовую, и без лишних предысторий сказал:

– Через три дня уезжаю. Что мог – сделал для вас. Дальше сами справитесь.

Я кивнул. И невольно подивился тому, как быстро реальный мир отозвался на мои воспоминания о детстве. Но тогда отъезд шамана казался мне почти концом света, а теперь лишь вызвал легкую грусть.

– Справимся. Спасибо за помощь. Я соберу подарки для Вей и Шиа...

– Постой. Помолчи, Дархи. У меня для тебя тоже есть подарок. Для тебя и твоего брата. Отложи все дела на завтра и ему скажи. На рассвете жду вас на конюшне с оседланными лошадьми. Поедем туда, в твое место силы у моря. Не пей много вина за ужином и брату не давай.

Сказав это, шаман подмигнул мне с доброй усмешкой, которую я нечасто видел на его лице, и снова канул в сумрак коридора.

6

Когда костер как следует разгорелся и вода в котелке закипела ключом, Кайза бросил в нее горсть каких-то трав из небольшого полотняного мешка. Часть из них попала прямо в огонь. В воздухе резко запахло степью и горечью. И, хотя рядом шумело редкими волнами летнее море, я вдруг снова ощутил себя где-то посреди высоких трав Тайкурдана, почти наяву услышал стук копыт о сухую землю и гортанные выкрики моих родичей с дикими глазами.

Лиан тоже принюхался – с интересом и сомнением на лице. Пытался понять, что за смесь там булькает под крышкой.

– Не гадай, – сказал ему Кайза. – Все равно не разгадаешь. Тут сложный состав.

Братец усмехнулся и указал на разложенные возле костра непонятные предметы:

– А это что?

– Мой подарок.

Больше шаман ничего не добавил, а Лиан понял, что спрашивать дальше смысла нет – и так все станет ясно в ближайшее время.

Я улыбнулся про себя: Кайза всегда любил недомолвки... Пока он сосредоточенно смотрел в котелок с варевом, неслышно шевеля губами, я разглядывал его немолодое суровое лицо. С самого раннего детства мне казалось, что оно словно вырезано из мореного дерева, которое с годами обветрилось и покрылось трещинами разной глубины. А ведь тогда на нем, наверное, почти не было морщин... тогда он был едва ли намного старше меня сегодняшнего. Как будто мой степной наставник уже родился старым и познавшим все самые трудные тайны бытия.

Не глядя на нас, Кайза перебирал предметы, лежащие перед ним на длинном плоском камне: длинную тонкую иглу с деревянной ручкой, загадочный кусок чего-то черного, комок чистых тряпиц и маленький горшочек с широким горлом, плотно затянутый вощеной тканью. Мне этот набор ни о чем не говорил, но я догадывался что нас ждет серьезный ритуал.

Спустя несколько минут шаман снял с огня котелок и перелил пахучее варево в деревянную миску, которую извлек из-за пазухи в последний момент. Я помнил ее. Помнил с тех времен, когда мог, не сгибаясь пройти под брюхом у лошади. Удивительно, что эта посудина до сих пор была жива. Едва только отвар немного остыл, Кайза протянул миску мне.

– Трех глотков будет достаточно. И не забудь потом, что надо дышать.

Приятный совет...

Нюхать это пойло я не стал – разом отпил, сколько было велено, и тут же понял, о чем говорил Кайза... Мне не хотелось больше ни дышать, ни видеть, ни слышать. Мир схлопнулся до размеров крошечной точки в моем сознании, которая была центром всего. Я застыл в мгновении, растянутом в вечность и перестал быть собой.

– Дыши, я сказал,– голос шамана донесся до меня как из-под земли, но сталь в нем была такой силы, что ребра мои сами собой раздвинулись, впуская воздух в легкие.

После этого сразу же стало легче.

Я тряхнул головой, отгоняя зов бездны, и уставился на Лиана. Тот как раз взял в руки миску и с опаской пригубил отвар. Свои три глотка он сделал медленно, но после этого все равно закашлялся, и сумел сделать нормальный вдох, только когда Кайза как следует врезал ему по спине своей тяжелой ладонью.

– Спа...сибо... – с трудом прохрипел мой братец, кое-как отдышавшись. – Ну и дрянь же...

Шаман ничего не сказал в ответ. Раскурил трубку и выпустил в небо долгую струю дыма.