Другая сказка про Золушку (СИ) - Алексеева Ирина Сергеевна - Страница 60

– Могу я кое о чем вас попросить? – Кристиан склонился к самому моему лицу, вглядываясь в глаза, и на один краткий миг я забыла, как дышать. Осознание того, что это не кто-нибудь, а наследный принц Алорана, нахлынуло внезапно. Я попыталась прочитать выражение его лица, но оно оказалось совершенно непроницаемым.

– О чем же? – сглотнув, спросила я.

– Поцелуй, – усмехнулся Его Высочество. – Чтобы навсегда распрощаться с чудесной сказкой и дать ей достойное завершение.

Мысли хаотично заметались в голове. Что будет, если я откажу? Не рассердится ли он? Хотя, я выплеснула ему в лицо вино, и даже это не отразилось на его отношении. Вряд ли отказ что-то испортит. Но, вероятно, я слишком долго думала, и мое молчание было принято за знак согласия. Склонившись к моим губам, Кристиан Артаур приник к ним долгим, требовательным поцелуем. Он как будто пытался запомнить каждое мгновение, растянуть, насладиться в полной мере. Его пальцы зарылись в мои волосы, окончательно растрепав подобие прически, которое я пыталась изобразить еще утром.

– Прощай, моя чудесная мечта, – когда дыхания стало не хватать, он оборвал поцелуй и посмотрел мне в глаза. – Я буду помнить об этом всю жизнь.

– Я тоже, Ваше Высочество, – щеки снова намокли от льющихся по ним слез, но в этот раз я не пыталась отвернуться и скрыть их. Пусть видит.

– Вероятно, как и я, – донесся до нас новый голос. Одновременно обернувшись, мы увидели еще одно действующее лицо. Прислонившись спиной к раскидистой яблоне и сложив руки на груди, в нескольких шагах от нас стоял Эрик. И он совершенно точно видел наш поцелуй.

Бездна, только не это!

– Это не то, что ты подумал, – жалобно простонала я, но, видимо, слишком поздно. Мой крестный, резко развернувшись, направился прочь. Мне ничего не оставалось, как броситься следом за ним.

– Эрик! – позвала я, и, запутавшись в юбках, полетела на мокрую траву, едва успев подставить руки. Подбежавший принц помог мне подняться, но фей к тому времени растворился во тьме.

– Полагаю, это тот, кому принадлежит ваше сердце, леди Кристофф, – мягко заметил Кристиан. – Думаю, к утру он остынет. А если нет, у нас состоится чисто мужской разговор.

Я хмыкнула. Его Высочество прав. Эрик вспыльчив, но мы ни разу не ссорились с ним достаточно серьезно. И если после всего случившегося он покинет баронство и действительно вернется в свое герцогство, то я… последую за ним и сделаю все, чтобы доказать серьезность своих намерений. А дальше пусть он делает с этим знанием все, что хочет. Я, по крайней мере, буду точно знать, что боролась за собственное счастье.

– Вероятно, самое время отправиться спать, – предложила я. – Хотя я вряд ли теперь смогу уснуть.

– Я бы мог составить вам компанию, – усмехнулся принц, и я одарила его строгим взглядом. На душе скребли кошки. Хотелось прямо сейчас найти Эрика и все ему объяснить, но вероятность того, что он окажется в замке Кристофф, стремилась к нулю. Вряд ли он отправился туда.

– Тогда позвольте я вас провожу, – уже серьезно предложил Кристиан.

– В тюрьму? – не сумев скрыть печали, спросила я.

– Почему в тюрьму? – искренне удивился он. – Вам выделили покои в гостевом крыле. Рядом, насколько мне известно, разместили принцессу Викторию.

При упоминании наследницы Миркутана лицо Его Высочества едва заметно скривилось. Да, не заладились у них отношения с первого взгляда. Но, если верить любовным романам, коими зачитывались мои сестры, именно из такой неприязни обычно вырастает самая крепкая любовь. Может, не все еще потеряно.

Как и обещал, Кристиан проводил меня во дворец. До покоев, соблюдая приличия, не повел, вызвав горничную и, пожелав доброй ночи, удалился. Я, чувствуя себя неудавшимся экспериментом некроманта, приняла горячую ванну, выпила настойку, выписанную мне лекарем для возобновления жизненных сил и переоделась в любезно предоставленную кем-то ночную рубашку. Постель, по ощущениям, была мягче облака, но сон, несмотря на все пережитое, никак не шел. Я ворочалась, успокаивая себя мыслью, что за спасение принца мне смягчат наказание. Но что, если нет? Вдруг король не будет милостив, и за убийство графа Эллиота меня, по законам Алорана, предадут смертной казни? Эрик ничем не сможет мне помочь, потому что, скорее всего, даже знать обо мне ничего сейчас не хочет. А когда до него дойдет новость, мне уже будет все равно. Мертвые, как говорится, уже ни о чем не переживают.

Не в силах оставаться на месте, я вылезла из постели и, раздвинув тяжелые шторы, села на подоконник. Окно не было забрано решеткой, и сквозь прозрачное стекло было отчетливо видно каждое созвездие, что зажглось этой ночью на чистом, безоблачном небе. Матушка рассказывала, что рождаясь, каждый человек зажигает крошечную звезду. Она ведет его по жизни, указывая путь, становится больше и ярче, если человек счастлив и успешен, или меньше и тусклее, если он в беде, окончательно угасая со смертью. Моя звездочка, наверное, совсем тусклая, потому что завтра, возможно, ее уже не станет. И хоть среди моих учителей был и астроном, который подробно объяснил, откуда берутся все небесные светила, мне очень хотелось верить именно в матушкину версию. По щекам снова текли слезы, и я раздраженно смахнула их ладонью. Ничего еще не ясно, приговор не вынесен, а я уже расклеилась. И утром предстану перед всем королевским двором с опухшим от слез лицом и синими кругами под глазами.

Разозлившись на себя, я снова отправилась в ванную комнату и умылась холодной водой. Как бы там ни было, а я, дочь барона Ханса Кристоффа, выслушаю свой приговор с гордо поднятой головой. И на лице у меня не будет ни одного признака бессонной ночи. Но подумать легче, чем сделать, и для воплощения плана в жизнь мне пришлось вызвать горничную и послать ее за стаканом теплого молока с медом. Это средство с детства помогало мне спать крепко и безмятежно, и от воспоминаний о том, что Эрик иногда приносил мне молоко и подогревал его собственной магией, сердце снова сжалось. Но мой фей, как выяснилось, гораздо более благородного происхождения, чем я, и утром наверняка тоже приглашен во дворец. Проигнорировать этот визит он не сможет, являясь подданным короля Стефана Артаура.

Выпив молоко, я снова улеглась в постель. Не знаю, что подействовало на меня в итоге: проверенное средство или мысль о том, что утром я в любом случае увижу Эрика, но меня буквально унесло в сон.

Проснулась я не совсем отдохнувшей, но на свежего покойника уже не была похожа. Прошло всего несколько минут с того момента, как я открыла глаза, а в двери уже раздался стук. Не дождавшись ответа, в спальню вошла вчерашняя горничная.

– Его Величество ждет вас на королевский завтрак, леди Кристофф, – сделав книксен, весело прощебетала она, но, посмотрев на меня, внезапно сникла и недовольно поджала губы. Видимо, работать ей над моей внешностью придется все утро, и не факт, что получится что-то, отвечающее высоким дворцовым стандартам. Я подавила в себе всколыхнувшееся было чувство вины. В конце-концов, это ее обязанность. А вот перспектива присутствовать на завтраке меня вовсе не обрадовала. В ожидании приговора мне кусок в горло не полезет. А поддерживать непринужденную светствую беседу, как это принято, я и вовсе не смогу. Однако, делать нечего, и я послушно вверила себя заботам горничной. Сооружая нехитрую утреннюю прическу, девица несколько раз ощутимо дернула меня за спутавшиеся ночью пряди, и сделано это было будто бы нарочно. Уж не подруга ли это той девицы, что я так неудачно спустила с лестницы? Думает таким образом мне отомстить? Вздохнув, я повернулась к девушке и посмотрела ей в глаза.

Говорить ничего не пришлось. Горничная молча отвела взгляд и продолжила работу, закрепив, наконец, непослушные локоны и перейдя к макияжу. На миг мне даже пришла в голову мысль, что ее лицо кажется мне подозрительно знакомым, и пришлось едва ли не силой заставить себя думать о чем-то другом. Хватит с меня дворцовых интриг. В конце концов, для этого и существует тайная служба. Мне, самое главное, пережить королевский завтрак, после которого я, скорее всего, узнаю свою дальнейшую судьбу.