Дама выбирает кавалера (СИ) - Нотт Тэффи - Страница 26

— А ты и есть тот таинственный естествоиспытатель, что привечает Сергей Александрович? — В своём удивлении я даже не кривила душой.

— Кажется, нам надо многое обсудить. — Со смехом подтвердил Николай. — Надеюсь, вы ещё не ужинали?

— Пойду, распоряжусь. — Отозвался граф, вежливо оставляя нас с «братом» наедине.

Как только дверь за Голицыном закрылась, мы как по команде отпрянули друг от друга, перестав улыбаться как два идиота.

— Николай Уваров, историческая биология. — Мне была протянутая узкая мужская ладонь.

— Вера Лаврова, история быта. — Я пожала протянутую мне руку. — Так это Ваша комната там наверху? Мой медальон отреагировал на что-то внутри.

— А, видите ли, мне пришлось уехать на некоторое время из Петербурга… — Николай повернулся, не зная, куда деть трость. — А «Помощника» забыл здесь. Чрезвычайно неловко.

— Вы меня спасли. Ещё минута и мне бы пришлось падать в обморок перед графом. — Перевела дух я, прикладывая ладонь к груди.

— Кстати, об этом. — Николай нахмурился, вспоминая что-то. — Что вы тут устроили? Что за концерты во дворце? Слухи о том, что некая сиротка из провинции не угодила самой императрице, дошли уже… Кхм. Далеко. Я бросил всё, помчался сюда. Бегаю по всей столице, ищу вас. Чтобы обнаружить у себя дома.

— Не у себя, а у Голицына. — Аккуратно поправила я, виновато глядя на коллегу.

— Это неважно. — Уголок рта у парня нервно дёрнулся.

— Моя капсула исчезла. — Я понизила голос до едва слышного шёпота.

— Не может быть. — Первая реакция Николая была понятна.

— Может. — Попыталась возразить я.

— Так не бывает. — Предпринял вторую попытку парень хмурясь. Я начала злиться.

— А с чего я, по-вашему, навела такой шум? — Я схватила Николая за запястье, заставляя заглянуть в глаза. — Я не могу вернуться домой. Вместо капсулы — сарай, «Помощник» не работает.

Уваров смотрел на меня так, будто я его пытаюсь убедить, что солнце встаёт на западе.

— Покажите. — Что же, это было несложно. Я потянулась, доставая медальон и демонстративно открывая его перед парнем. Оттуда на нас всё ещё взирал мой отец.

— Вы дочь Павла Вениаминовича? — Узкое его лицо вытянулось ещё больше.

— Да какая разница! — Зашипела я на Николая, не смея повышать голос.

В этот миг в гостиную вернулся Сергей Александрович, застав нас лбом ко лбу, разглядывающими миниатюру, что всё это время покоилась у моей груди. Мы как по команде вскинули головы.

— Николай Иванович попросил показать портрет батюшки. — Пояснила я с печальной улыбкой. — Отец так любил моего кузена.

— Он многому меня научил. — Потянул Николай предельно честно. Мой отец до недавнего времени вёл в институте военную антропологию.

— Ужин будет скоро готов. — Известил Голицын, по-прежнему не знающий, куда себя деть.

— О, Сергей Александрович, дозвольте показать Вере мою комнату? Обещаю, что не буду мучить её долгими рассказами. — Николай мягко мне улыбнулся. По актёрскому мастерству у него явно было «Отлично».

— Конечно. — Граф наконец-то оттаял, даже лукаво улыбнулся. — Тем более что Вера Павловна так жаждала туда попасть.

Я смущённо улыбнулась в ответ. Конечно, мои попытки вскрыть загадочную комнату не остались незамеченными. Странно, что Голицын раньше мне этого не припомнил.

Когда Николай открывал свою комнату, я поняла, почему не могла это сделать сама. В замок была встроено распознание ДНК, такое же, как на наших капсулах.

— Ну слава Клио, я уж думала, что с ума сошла. — С облегчением вздохнула я.

— Пытались вскрыть моё убежище? — Усмехнулся мой коллега.

— Как видите, безуспешно. — Я прошла в покои вслед за Николаем. — Мне необходимо было знать, на что отреагировал «Помощник».

Я примерно знала, что увижу, но вид покоев, отведённых для естествоиспытателя меня всё равно поразил. Николай сделал из огромной гостиной, удачно выходившей на небольшой балкон настоящий зимний сад. Если не сказать джунгли! Растения были повсюду — на полу, полках на стене, а что-то вьющиеся даже спускалось по потолку.

Как только люди научились путешествовать во времени, почти сразу появилось дополнительное ответвление от исторической науки — историческая биология. Её адепты были призваны сохранить те виды флоры и фауны, что навсегда исчезли с лица Земли к нашему времени. Зачастую биологи торчали в прошлом годами, чтобы вывести какой-нибудь маленький, но очень важный росточек. Николай, видно, был из этих.

— Неужели так много не сохранилось? — Ахнула я, разглядывая здоровенный, почти с меня ростом, куст помидора.

— Больше, чем вы думаете. — Николай копался в столе, который не так-то просто было отыскать среди этих зарослей. — Но тут кое-что просто для души. Ага!

Наконец, из ящика стола были извлечены карманные часы на цепочки. Они выглядели довольно бесхитростно, как и мой медальон, дабы не привлекать к себе внимание.

— Наверняка вам просто выдали бракованного «Помощника», ещё ни разу в истории не было такого, чтобы техника давала сбой. Сейчас… — Но что произойдёт сейчас, мне узнать не довелось. Потому как Николай отщёлкнул крышку часов, а дальше произошло вот что: ничего.

Мы оба тупо уставились на простенький циферблат. Часы стояли, явно требуя завода.

— Чушь какая-то… — Пробормотал Николай себе под нос и принялся копаться в столе, в поисках ключа. Я краешками пальцев взяла часы в руках, покрутила. Холодный, тяжёлый металл и больше ничего. Часы выглядели совершенно безжизненными.

— Положите! — Визгливо приказал Уваров. Я вздрогнула, чуть не роняя часы из рук.

— Чего орать-то? — Я аккуратно положила «Помощника» на стол.

— Собьёте тонкие настройки. — Зашипел на меня Николай, которого будто подменили.

— Какие настройки? Они даже не ходят. — Я насупилась. Ему мой медальон трогать можно, а мне его часы нельзя, что ли?

— Сейчас посмотрим. — Парень наконец нашёл ключ и принялся заводить часы. Поворот, ещё один. Механизм внутри металлической коробочки проворачивался с вкусным пощёлкиванием. Я поймала себя на том, что тоже, задержав дыхание, наблюдаю за действиями Уварова. Вдруг всё же, поможет?

Но чуда не произошло. Часы послушно затикали, но так и остались обычными часами.

Весь ужин мы с Уваровым развлекали Голицына выдуманными рассказами из нашего общего детства. Мне насилу удалось привести Николая в себя после сокрушительного поражения с часами. В оставшиеся время условились об основных вехах биографии, я рассказала наскоро выдуманную легенду. И теперь мы врали напропалую. Про украденные в саду зеленые яблоки, про матушку Николая, которая была родной сестрой моей, рано погибшей матери и воспитывала меня как собственную дочь.

Напряженный, поначалу, Сергей Александрович очень скоро расслабился, смеялся над нашими выдуманными историями, расспрашивая какие-то незначительные тонкости. А вот Николай заметно дергался. Я понимала почему — понять, что ты застрял в прошлом без возможности вызвать помощь, не самая приятная вещь на свете. И полностью разделяла его чувства.

Уваров едва досидел до конца ужина, после которого поспешил с нами раскланяться.

— Я только вернулся, есть пару срочных дел, которые не требуют отлагательства. — Он виновато взглянул на Голицына.

— Какие дела, Николай! Ночь на дворе. — Притворно-обеспокоенно воскликнула я, прижимая ладонь к груди. За что была вознаграждена полного упрека взглядом.

— Обещаю вернуться как можно скорее. — На том и распрощались.

Мы с графом снова разместились в гостиной, но теперь уже совсем в другом положении. Голицын сел у камина, пытаясь забить свою трубку, а меня неожиданно потянуло к инструменту.

— Рад видеть Вас в столь приподнятом настроении. — Донеслось до меня от камина.

— Есть веская причина. — Улыбнулась я, поглаживая клавиши. — Мы с Николаем не виделись уже очень много лет.

Наверное, недаром говорят, что музыка — лучшее отражение нашего настроения. Обычно это откликалось в моем плейлисте в наушниках. Но теперь в распоряжении был лишь инструмент, память и… голос.