Проклятье старинного кольца (СИ) - Тишанская Марина Антоновна - Страница 31

— Простите, госпожа, — залепетала Жаннет, — я уже собиралась домой. Зашла сюда просто по дороге.

— С каких это пор дорога в деревню проходит мимо Олдоакса?!

— Джулия, я тебе все объясню, — сказал Мортимер, — Жаннет просто репетировала со мной разговор со своим женихом. Я по доброте душевной взялся ей помочь.

— Да, госпожа. Я же собираюсь замуж за привратника Бена. Но сначала он должен подарить мне колечко, — вдохновенно врала Жаннет.

— Ну вот что, немедленно иди домой! — велела леди Лонгфильд своей служанке, — я дома с тобой поговорю.

— Джулия, я так рад тебя видеть! — запоздало воскликнул сэр Джордж.

— А я вовсе не к тебе приехала.

— Но если ты к Эстер, то ее нет дома.

— Это замечательно. Вели проводить меня к ее секретарю.

— Да я и сам тебя провожу, — облегченно воскликнул Джордж.

Граф предложил своей соседке руку и повел ее к дому. Он прижимался к леди Лонгфильд, многозначительно теребил ее пальчики, но Джулия не реагировала.

— Я пройду в гостиную, а ты позови мне Фостера, — сказала обманутая женщина.

— Зачем он тебе?

— Ну уж это мое дело.

Джордж послушно позвонил в колокольчик на двери и велел пришедшей служанке вызвать секретаря леди Эстер.

— Ты сам, Джордж, можешь уйти. У меня к Фостеру секретный разговор.

— Как скажешь, милая.

Сэр Джордж расстроился. Конечно, Жаннет мила и уже почти уступила ему, но он вовсе не хотел прекращать интрижку с Джулией. Она так изящна и аристократична, с ней всегда есть о чем поговорить. Она, в отличие от служанки, не выпрашивает у него подарки. Нужно как-то вымолить у нее прощение.

Леди Лонгфильд в это время строила свои планы.

— Вы звали меня, ваша милость? — спросил входящий в гостиную Фостер.

— Ну зачем вы называете меня так официально, — кокетливо улыбнулась ему Джулия, — зовите меня по имени.

— Не смею, ваша милость, — с удивлением ответил секретарь.

— Вот что, дорогой Энтони, я слышала, вы знаете латынь?

— Да, госпожа.

— Я очень хочу овладеть этим языком. Вы взяли бы меня в ученицы?

— Конечно, ваша милость.

— Джулия…

— Леди Джулия.

— Ну хотя бы так. Ваша хозяйка не будет возражать?

— Думаю, нет. Ее часто не бывает дома.

— Замечательно. Тогда так — как только она надолго уезжает, я жду вас у себя.

— Но я не успею прийти пешком и вернуться, пока хозяйки нет.

— Я пришлю за вами коляску.

— Тогда, конечно…

— Хорошо, а пока ступайте.

Фостер вышел из комнаты совершенно пораженный: если бы это была не высокородная дворянка, он подумал бы, что ему назначают свидание. Но зачем это ей? От перспектив у него закружилась голова. Мало того, что хозяйка его ревнует, еще и леди Лонгфильд назначает свидание. На чем же ему остановиться: форсировать развитие романа с леди Эстер или клюнуть на крючок, заброшенный леди Джулией? И то, и другое заманчиво. Наверно, нужно не отказываться ни от чего и положиться на судьбу.

Как не скучала Лиля по дому, как не мечтала вернуться, жизнь в замке шла своим чередом. Графиня, довольная усердием и скромностью девушки, разрешила допустить ее в господские покои.

На следующий день утром, после завтрака прислуги, она должна была самостоятельно прибраться в гостиной. Эта комната считалась очень ответственной, так как Мортимеры любили проводить в ней вечера. Бывало, что и днем, особенно в скверную погоду, сэр Джордж приказывал растопить камин и устраивался у огня с газетой.

Лиле трепет прислуги был непонятен, но комната показалась интересной. Квадратный ковер закрывал весь пол обширной, но уютной гостиной. В центре потолка висела тяжелая бронзовая люстра, в которую в торжественных случаях вставлялось до сотни свечей. В обычные дни для освещения использовали канделябры на пять свечей, которые удобно было поставить в нужном хозяевам месте.

Накануне вечером граф задремал в кресле и переместился в спальню только после того, как леди Эстер послала за ним Эмму. Кресла хозяев казались Лиле самыми удивительными предметами в комнате. Ни столик, инкрустированный перламутром, ни огромный шкаф с резными фигурками на дверцах не вызывали у нее такого интереса.

Кресла явно составляли гарнитур, их покрывала одинаковая блестящая ткань с пышными, как у пальмы листьями. Но то, что предназначалось для сэра Джорджа, было выше и уже. Эмма объяснила девушке, что кресло хозяина подчеркивает его положение главы семьи. Кресло леди Эстер, всего лишь жены графа, сделали пониже. Зато оно казалось очень широким, ведь дама могла сесть в него в кринолине. Обширные юбки на каркасе не позволили бы воспользоваться креслом, предназначенным для мужчины.

Лиля прошлась щеткой по сиденьям и спинкам, вытерла мягкой тканью пыль со шкафа и столика и тут увидела на полу газету. Отправляясь вчера спать, граф просто бросил ее и ушел. Девушка схватила газету, как спасательный круг. Уже давно поняв, что она перенеслась в прошлое, Лиля так и не смогла узнать, какой на дворе год. Спрашивать об этом она не решалась, чтобы ее не сочли сумасшедшей, а больше выяснить это было негде. А тут газета! В них всегда на первом листе есть дата.

Девушка развернула желтоватый лист и обнаружила, что на нем проставлено двадцать восьмое сентября тысяча семьсот пятьдесят третьего года. На мгновение у нее закружилась голова. Пытаясь взять себя в руки, Лиля начала читать статью о выступлении в парламенте премьер-министра и так увлеклась этим занятием, что даже не заметила леди Мортимер, заглянувшую в гостиную в поисках мужа.

Леди Эстер оторопела, но одергивать служанку не стала. Видимо, ее догадка, что девушка не из простой семьи, оказалась правильной. Пожалуй, для них с Джорджем это даже хорошо. С этими мыслями графиня удалилась.

Лиля опомнилась и сложила газету. Следовало еще протереть каминную полку и расставить по высоте винные кубки, украшавшие камин. За этим занятием ее застал сэр Джордж, решивший отдохнуть до обеда у огня. Он уже собрался позвонить, чтобы потребовать себе вина, но тут увидел молоденькую горничную, протеже супруги.

Милая девчушка казалась очень аппетитной. Конечно, ничего серьезного в замке, на глазах у Эстер, быть не может, но потрепать малышку по щечке он, как хозяин, имеет право.

Правда, ограничиваться щечкой он не стал. Девушка стояла на цыпочках, с трудом доставая до коллекции кубков. Граф подошел сзади, обхватил малышку за талию и крепко прижал к себе.

— Как ты стараешься, моя умница! — умильным голосом произнес он. — Такое усердие достойно награды.

Сэр Джордж повернул девушку лицом к себе и уже приготовился запечатлеть у нее на губах поцелуй, как вдруг сильный удар в челюсть заставил его разжать руки. Испуганная служанка смотрела на него круглыми глазами, сжимая в руках тряпку. Граф был уверен, что полученный им удар нанесла не она. Но кто?! В комнате никого больше не было.

Оставив в покое девушку, он выскочил из комнаты. Ужасная мысль не давала ему покоя. Вдруг свидетельницей его маленькой шалости стала жена и именно она нанесла ему удар, а потом скрылась?

Выйдя в коридор, Мортимер налетел на чинно поднимавшегося по лестнице человека. Остановившись и извинившись, он узнал в нем Гутса, соседа, купившего у них с Эстер старый дом у дороги. Ходили слухи, что он так отремонтировал и надстроил дом, что тот стал богаче и красивее Олдоакса. Но в гости сосед не звал, предпочитал сам наведываться к новым знакомым. Вежливый Гутс обвинил в столкновении себя.

— Простите, дорогой граф, лишь моя невнимательность виновата в этой маленькой неприятности. Я с таким нетерпением ожидаю встречи с леди Эстер, что позволил себе несколько задуматься. Графиня обещала оказать мне содействие. Я собираюсь разбить возле дома сад, и ее опыт был бы неоценим.

— Так вы к Эстер? — с облегчением воскликнул сэр Джордж. — Она рада будет вам помочь, Эстер обожает давать советы.

Значит, это не жена помешала его невинной забаве. Тогда кто? Мортимер уже почти убедил себя, что просто ударился о дверцу шкафа, но в глубине души был уверен, что полученную оплеуху нанесла мужская рука.