Чернокнижник. Три принципа тьмы (СИ) - Бердникова Татьяна Борисовна - Страница 16

— Надеюсь, так сойдет? Я че-то не горю желанием бегать по всей деревне, если здесь итак все есть.

Карина подарила ему уничижающий взгляд и, сообразив, что Антон наблюдает, поспешила приветливо улыбнуться.

— Спасибо, мальчик, — говорила она сквозь улыбку, поэтому все потуги изобразить симпатию мгновенно сошли на нет.

Антон медленно перевел дыхание; сердце его зажглось новой надеждой. Если шаманка так общается с этим человеком, с этим парнем, значит, не так-то уж он ей и нравится, значит, не исключено, что она просто пытается подразнить его, сына кузнеца… Но только зачем, почему? Ведь он-то Карине, казалось бы, тоже не слишком нужен.

Долго размышлять на эту тему ему, впрочем, не позволили. Шаманка, дернув его за руку, заставила немного отвести ее в сторону и принялась бинтовать плечо. Фаррад, о чем-то размышляющий, неожиданно подался вперед.

— Прошу тебя, Антон, ответить честно. С этой девицей, Миленой, ты ходил на сеновал, как с другими?

Парень вспыхнул, краснея до кончиков волос и, стараясь не смотреть на демонстративно равнодушную Карину, смущенно кивнул.

— Бы… было такое. Однажды.

— Одного раза вполне довольно, — спокойно произнес вампир, — Меня куда больше интересует другой феномен. В этот раз твоя мелодия вернула все к изначальному виду — я имею в виду, конечно, натайров, коих она разделила на змей и жуков. Однако, насколько я понимаю, девушка была рядом, и ее мелодия тоже затронула…

— Нас она тоже коснулась, — вставил Ашет, быстро переглянувшись с Медведем, — И вроде бы ничего.

— Да, я в себе никаких изменений не замечаю, — согласился Аркано, — По крайней мере, шрам у меня остался, — здесь он красноречиво потер пересекающую глаз белую полосу.

— Вы не столь невинны душою, как это дитя, да и сами ваши души давно загрубели. Они покрыты многочисленными шрамами, как и ваши тела, и исцелить все эти шрамы у Антона пока не хватит сил. Что же до девушки… На ее душе был лишь один, так сказать, «шрам», и я бы не удивился, узнав, что он исцелен.

Скрипач непонимающе помотал головой. Тонких намеков учителя он не понимал.

— Что вы имеете в виду?..

— Я хочу сказать, что эта девушка, подарившая некогда тебе свою невинность, возможно, обрела ее вновь, — спокойно пояснил вампир, сцепляя руки в замок, — Скрипка исцеляет, Антон. И на простых людей, случайно услышавших ее звук, она оказывает поистине благотворное действие. То, что Милена услышала твою игру, услышала ее именно в момент возвращения к исходному, сделало ее чистой, как младенец. Уйдя из деревни, ты оставишь в ней самое чистое и светлое существо, какое только видел свет. Этот дар — куда больше, чем слова любви или обещание замужества.

Антон медленно выдохнул. Слова учителя дарили облегчение и ему самому, прогоняя невольное чувство вины.

— Как трогательно, — недовольно проворчала Карина, с силой затягивая бинт на плече поклонника, — Еще бы кто ей об этом сообщил — и вообще счастья не оберешься!

Юноша чуть улыбнулся, опасаясь показать свои истинные чувства. В последних словах шаманки он впервые услышал жгучие нотки ревности, теплом согревшие его сердце.

Увы, никто из увлеченных собственными делами и проблемами людей не заметил присутствия лишнего свидетеля. А он, замерший под окном, слышал каждое их слово, и делал для себя очень верные, и очень опасные выводы.

…Когда вихрь рассеялся, Пьетро по инерции сделал еще один оборот вокруг своей оси. Потом остановился, потряс головой и, силясь прийти в себя, непонимающе огляделся.

Хозяин отправил его вовсе не ко дворцу князя, не к дверям дворцовой темницы, а почему-то в деревушку, что лежала немного севернее дворца. И теперь он, стоя у околицы, недоуменно озирался, не зная, что делать — идти ли освобождать Акуто, или же для начала узнать, кто же в деревне наиболее чист душою и, соответственно, кто больше всего подходит для черных дел Доната.

— …вернула все к изначальному виду, — донесся из окна крайнего дома чей-то незнакомый голос. Пьетро нахмурился и, толком не зная, зачем делает это, осторожно приблизился, прислушиваясь.

То, что место он выбрал удачно, предатель понял почти сразу — голос экс-патрона, Ашета Аччайо, он различил моментально, как и отвечающий ему голос главнокомандующего княжеской стражей. И как удачно, что разговор у них шел как раз о чистоте, о наивности и о какой-то девице, которую, видимо, удалось очистить…

Пьетро прислушался, одновременно прищуриваясь: так ему казалось, что слух становится острее. Так… так… возвращенная невинность — какая чушь! Очищенная душа… это уже интереснее.

Разговор перешел на другое, и соглядатай тихонько отошел от стены, едва заметно улыбаясь. Вот как, оказывается, было просто выполнить одно из заданий хозяина! Стоило только прислушаться — и все ответы получены, все, что надо было узнать, он узнал. Осталось только передать полученную информацию Донату… но предварительно вытащить из темницы Акуто.

Лицо экс-стража помрачнело. Черт… Угораздило же его, в самом деле, связаться с этим проклятым жрецом Неблиса, который посылает его на такие опасные задания! Акуто — безумец, ему место в доме Потерянных душ, он способен убить за один косой взгляд! А что, если в благодарность за освобождение он просто прирежет спасителя его же кинжалом? Что, если пожелает один служить Донату, полагая предыдущего слугу лишней обузой?..

Пьетро шел, полностью погрузившись в свои мысли, шел, почти не разбирая дороги, шагая чисто машинально, позволяя ногам самим вести себя в нужную сторону. Ему не надо было выбирать путь — он знал его с младых ногтей, знал прекрасно и, уж конечно…

Сильный рывок за плечо заставил стража изумленно обернуться. Кто это такой смелый выискался, что рискует останавливать его, слугу, помощника самого Доната дель Кастельсангре?

— Дэмпер?? — изумление его возросло еще на несколько пунктов.

Во-первых, того, что пострадавший в стычке со Стальным Ашем страж уже вернулся с целебных вод, он не знал. Во-вторых, совершенно не ожидал увидеть его в отряде князя Финоры, и не думал, что тот будет бродить вокруг домика, вместо того, чтобы сидеть в нем вместе со всеми.

— Будь я проклят, Пьетро! — Дэмпер удивленно разжал руку, — А я слыхал, будто тебя убили, когда ты в прошлый раз с князем ходил…

Пьетро скривился.

— Не с князем, а со Стальным Ашем, — буркнул он и глубоко вздохнул, — Нет, меня не убили. Я… сумел избежать смерти.

— Так пойдем, поздороваешься с князем, со Стальным Ашем! — наивный страж широко улыбнулся, — С ребятами пообщаешься — с Толей, Шином, Мирко, Бартом…

— Упаси меня Неблис, — буркнул слуга жреца, и сам удивился тому, как легко эти слова слетели с языка. Он… взывает к Неблису?.. Светлые боги, неужели душа его уже настолько прогнила, что он начал поклоняться Богу разврата?!

— Кто? — Дэмпер тряхнул головой и махнул рукой, — Да не глупи ты, пойдем! Чего ты стесняешься? Ты ж, я смотрю, ко дворцу шел — домой, стало быть, возвращаешься, ну, так чего бы…

— Оставь меня, Дэмпер! — Пьетро нахмурился: резкий нрав его, умело подавляемый Донатом, вырвался на свободу, — Мне не до пустого трепа с проклятым чернокнижником, я спешу! Уйди с дороги или, клянусь, хуже будет!

Дэмпер насторожился. Человеком он был умным, умел делать мгновенные, точные выводы, и сейчас понял все довольно быстро… но верить в это не хотел.

Он отступил, неуверенно сжимая рукоять меча.

— Ты говоришь, как предатель…

— Я и есть предатель! — несдержанный экс-страж взорвался, сам же подводя себя под монастырь. Рука его метнулась к поясу, нащупывая меч… Но меч давно был отобран хозяином, не желавшим вооружать слугу. В путь Донат дал ему с собой только коробочку с заветными камнями, которые следовало использовать лишь строго определенным образом, да сам Пьетро припрятал за голенищем сапога кинжал, которым некогда отрезал Мартыну рукав. Предавать хозяина, пытаться напасть на него, он не держал и в мыслях — знал, насколько тот сильнее, — однако, вооруженным ощущать себя хотел.