Планета свиней (СИ) - Волжский Максим - Страница 65

Федот подошёл близко к трону и молвил слово:

— Мы пришли с холодного севера, о великий Хеи Мау. Князь Витольд первый приветствует тебя. Прими дары государевы, о несравненный китайский ванн…

Алмаз с драконом наперевес, с поклоном установил золотую статую на нижнюю ступень. Гомвуль приблизился к возвышению, и шахматная коробка оказалась рядом с драконом.

— Князь Витольд хорошо управляет фигурами в умной игре? — спросил Хеи Мау, не вставая с трона.

Говорил он по-русски, будто рождён, где-то в верховье Иртыша или на реке Волге. Произношение было идеальным. Федот изумился, услышав, как прекрасно китайский ван изъясняется на русском.

— В нашей стране глубокие традиции чёрно-белых баталий. Князь берёт уроки у лучших мастеров шахматной игры. Государь Сибири достойный соперник. Он честный партнёр. О великий ван! — Мокрицин склонился в низком поклоне, будто вручал челобитную. Ему почему-то хотелось прибавить титул «хан» и упасть прямо к ногам Хеи Мау — а потом смачно поцеловать загнутый кончик носка его туфель.

Слева у массивного подлокотника трона стоял гибридный кот. На его носу висели круглые очки в золотой оправе, на плечах пиджачок, весь расшитый узорами в стиле китайских мастеров, на ногах красные кожаные сапожки. Кот внимательно наблюдал за делегацией, пришедшей с севера, особенно ему приглянулись два персонажа: Шмаль и рыжий Барс. Сам же китайский котейка был пегий, словно безродная бурёнка. Местами, казалось, что он болен какими-то лишаями или другой заразой, но присмотревшись, становится явственно понятно — это только окрас его шести, — он был здоров, деловит, собран, умён и важен.

Справа от трона Хеи Мау находился особенный гибрид. Никто из сибирских никогда не видывал такого антропоморфа. Он пленял статью и цветом шерсти. Его глаза были ярче летнего неба: голубые, завораживающие, невероятно чуткие. Незнакомец был из собачьей породы хаски. Говорят, что когда-то эти редкие красавцы жили в Стране Камчатка — и было их не больше десятка, а то и меньше.

— Подай мне шахматы, Фил Ли, — приказал ван антропоморфному псу.

Гибрид собаки лёгкой походкой спустился по ступеням, поднял коробку и вернулся к вану.

— Достойный подарок, — улыбнулся Хеи Мау, рассматривая резную кошачью мордочку на белой пешке. Он убрал фигурку обратно в коробку, повернулся к коту в очках и на русском языке обратился к нему: — Вау Сил, ты сможешь подать мне статую золотого дракона? Справишься?

Глава 27

Пекинская армия была велика. Двенадцать миллионов желтобоких кабанов, десятки отлично укомплектованных полков боевых панд, гибридных тигров в Поднебесной намного больше, чем во всей необъятной Сибири, включая Страну Урал, Омск и Барнаул. Но столкнувшись с войной в окопах, оказалось, что победить северные княжества совсем непросто, потому что в рядах сибиряков служили настоящие люди, а препарат Вар-250, бурлящий в венах командиров, прибавляет дивизиям секачей стойкости и патриотического духа, словно война — это весёлый аттракцион, а смерть героическая награда. Значит, нужно привлечь на свою сторону китайских и обучить военному искусству несколько тысяч обленившихся соотечественников и любая война, которая кажется бесконечной, очень быстро закончится. Чтобы победить в будущем, необходимо остановить конфликт в настоящем. Надо заключить мир со всеми странами, с кем сейчас шла война.

По приказу Хеи Мау китайские генералы начали наступление по всем фронтам. Нападение стало внезапным. Получив стратегическое преимущество, Хеи Мау вынудил враждующие державы вступить с ним в переговоры. Страна Сибирь, Сахалин, Камчатка, Красноярск, Тыва и Корея — после первых отчаянных дней боёв выходили на прямой контакт с китайскими военными и шли на уступки, договариваясь о мире. Каждая из сторон была уверена, что в промежутке, когда молчат орудия, она сумеет искусно воспользоваться передышкой.

В отличие от многих вождей у Хеи Мау был чёткий план. Пусть пройдёт год или, может быть, пять лет, но когда его армия пополнится настоящими командирами, тогда новый китайский ван закончит войну с раздробленными княжествами, чтобы начать последний поход на Москву.

В белых сорочках, бабочках и красных жилетах по ресторану расхаживали кабаны-официанты. Расставляли тарелки, натирали бокалы и скручивали конусом салфетки. В импровизированном баре в чёрных банданах колдовали с напитками два антропоморфных лиса. Чувствовался запах, просачивающийся из кухни, где кашеварили повара-еноты, прибывшие из столичного дворца. Взвод личной охраны прибывал в трепетном ожидании хозяина. Панды устало позёвывали. Панды даже не притрагивались к алкоголю. Китайские медведи не пили, не курили, не принимали стимуляторы. Сухой закон в медвежьих полках создал из них дисциплинированных бойцов, а в охране Хеи Мау служили лучшие из лучших.

Прошёл всего час. Столы ломились от яств. Северные гости с удовольствием уплетали мясные блюда, различные салаты, фрукты, овощи, печёную рыбу и хрустящих кузнечиков. Пекинский ван удивил изобилием деликатесов даже Федота Мокрицина. Советник князя догрызал вторую порцию свиных рёбрышек и восхищался местной водкой, закусывая сопливыми медузами в соевом соусе.

Хеи Мау восседал во главе длинного стола. По одну сторону расположились послы из Сибири, с другой стороны — соотечественники правителя Поднебесной. Ближе всех к вану находился Федот. Он то и дело хвалил острую пищу, готовясь к непростому разговору.

Гомвуля усадили чуть поодаль. Волк впервые попробовал сочные свиные отбивные с рисом. Гарнир не произвёл впечатления, а вот пахучее мясо, которое в Сибири запрещено законом, оставило, как говорится, неизгладимый след сначала на языке, затем в желудке, а после вызвало желание съесть ещё и ещё.

Напротив полицейского сыщика сидел гибридный пёс. Звали его Фил Ли. Плечи тот держал ровно, почти не склонялся к столу, работая медленно ножом и вилкой. Аристократизмом Фил Ли обладал врождённым. Есть такие виды гибридов, которых не нужно учить быть породистыми. Достаточно один раз показать пример в раннем детстве и такие существа, будто сами обрастали благородством и становились, похожими на добропорядочных учителей. Фил Ли именно из такой породы. Пёс наблюдал за волком. Разговаривал уважительно, спокойно, непринуждённо — по-русски.

Шмаль и Барс подвязали на шее белоснежные салфетки. Зажав в лапах вилки, они дегустировали порционные кусочки жареной рыбы — то ли щуки, то ли налима, то ли сома. После того как Барсу на окраине Алдана врезали черенком лопаты по черепу, он перестал даже поддакивать, предпочитая, следовать за боссом по кривой дорожке судьбы и многозначительно молчать. Шмаль же не умолкал. Нашёл собеседника в пегом коте в очках. Вау Сил оказал милость и с удовольствием отвечал на вопросы чёрного посланника из холодной Сибири. Первое, что заинтересовало Шмаля — не евнух ли его оппонент. Китайский кот, не задумываясь, ответил, одарив улыбкой, что неравнодушен к женщинам и силой мужской обладает на зависть диким кролям из клеток, за которыми наблюдал на одной ферме близ города Ухань. Вау Сил утверждал, что он далеко не евнух, а скорее наоборот, заводной осеменитель. После откровений очкарика Шмаль громко смеялся, наливая очередную рюмочку из бутылки, в которой на дне заспиртовалась дохлая змея.

Рядом с пегим котом крутились красавицы гибридного гарема. Они то и дело приближались к Хеи Мау и забавно мурлыкали. Китайский ван поглаживал девочек между ушей. Кошки отвечали колдовским нашёптываньем. Склонившись над человеком, они о чём-то ему докладывали.

На дальнем от Хеи Мау краю стола, словно в наказание за внешний вид, обедали творческие кабаны. Напротив них пожирал куски мяса непонятный гибрид: пятнистый, как ягуар, размером больше Шмаля, но меньше тигров-снайперов. Антропоморф часто пил водку, жадно хрустел поросячьими костями из фарфорового блюда. Он представился именем Лео Пи и утверждал, что принадлежит к породе дальневосточного леопарда. Почему к сибирским кабанам подсадили хищного гибрида — неизвестно, но Алмаз и Рубин сразу почувствовали недоверие. Хеи Мау недобро косился в их сторону. Кошки проявляли явную неприязнь к секачам. Даже интеллигентный пёс-хаски водил злобно носом, словно голодный волк, когда Алмаз случайно выпустил газ — что для кабана дело привычное и незазорное.