Письма в пустоту (СИ) - Ино Саша - Страница 108

Правда, сам наставник летел немного с иной миссией. На первом месте у него стояло спасение дорогих людей…

Рауль обреченно вздохнул и потер виски. Он решительно перестал понимать Дедала. Еще утром его довели до сердечного приступа выкрутасы новоиспеченного председателя. Рауль никогда в жизни так не злился, да что говорить, он пришел в бешенство.

В голове монаха сама собой родилась картина раннего утра, когда по зову председателя он пришел к нему в кабинет.

— Можно, — скромно осведомился Рауль, явившись на суд председателя несвойственно для себя вовремя.

— Да, конечно. Впрочем, ты уже вошел, — бесстрастно произнес Дедал. Он сидел на софе, укрывшись клетчатым пледом.

— Вы в порядке? — учтиво побеспокоился наставник.

— Да. Ночь выдалась неспокойная, много всего произошло, — крякнул Дедал, но на его лице не было и тени беспокойства.

Зато Рауль занервничал.

— А что случилось? Ведь дело в московских монахах, так?

— Интересно… — протянул Дедал, слегка усмехаясь, — Догадливый ты. Я должен покаяться, для начала…

— Вы? — удивился наставник.

— Я, — подтвердил председатель, — Я немного слукавил. Точнее, я пренебрег твоими рекомендациями. Брат Сантьяго и брат Бернардо все же улетели в Москву…

— Как? — вздрогнул Рауль.

— О, погоди, это еще не все… Я планировал устранить Гленорвана и так же, получив информацию из достоверных источников, я отправил одного из наших братьев на устранение Буденброка, который накануне прилетел в Москву…

— Но вы же говорили, что свернете все операции и…

— Я никогда не отступал от плана уничтожения главарей Акведука, и сейчас я использовал шанс.

— И что в итоге? — Рауль нахмурился, он ясно ощутил груз негативных предчувствий.

— Все плохо. Покушение на Буденброка не удалось, мерзавцу помогло везение… Теперь наш брат схвачен и помещен в тюрьму Акведука.

— Плохо.

— Это еще не все.

— Что может быть хуже? — выпалил Рауль, и тут же потупил голову, отчетливо сознавая, что Диего и Альентес в опасности, а это самое ужасно.

— Поверь, может. Сантьяго и Бернардо мертвы, — Дедал произнес страшную новость с некоторой небрежностью.

— О боги! Их убил Джордж Гленорван?

— Нет, их убил не змей Акведука…

— Кто же? Люди Гленорвана?

— Можно и так сказать, — хмыкнул Дедал, он отчего-то тянул, — Один человек, служащий теперь Джорджу.

— Не может быть! — замотал головой Рауль, — Я попросту отказываюсь верить.

— Ты так пламенно почти с пеной у рта уверял, что он безопасен… Интересно! Бернардо и Сантьяго убил твой хваленный агнец Альентес. Что скажешь, Рауль? Как ты видишь, воспитание Игнасио не прошло даром.

— Нет, нет, он не мог… — Рауль еще пока не осознал услышанного.

— Приходи в себя, — кивнул Дедал, — Теперь Альентес стал отщепенцем, он больше не брат ордена. Он предатель. Его судьба нас более не заботит.

— Нет! Это несправедливо! — выкрикнул Рауль, вцепляясь в сутану на груди.

— Интересно… — промычал председатель, — Парень убивает собратьев, защищая врага ордена, а мое решение по выводу его из штата ты называешь несправедливостью. По-хорошему его следует устранить, как перебежчика. Но оставим его, все равно он уже наказан. Акведуку не нужны предатели, вчера его передали под стражу в тюрьму и сейчас, наверное, уже пытают. Хотя разве он может что-то знать…

— Пытают… Аля… — Рауль в ужасе прикрыл рот рукой.

— Да, а ты думал, что с пленными братьями будут делать? Ну не на руках же носить. М-да, — Делал задумчиво почесал затылок, — Есть еще кое-что… Тебя это касается в первую очередь…

— Что с Диего? — моментально догадался наставник, — Он мертв? Убит?

— Нет… Он тоже попал в плен.

— Боже… За что им все эти муки! — с надрывом произнес Рауль, глядя в потолок влажными глазами.

— Ну-ну, полно тебе драматизировать!

— Что? Что вы сказали? Повторите!!! — не отдавая себе отчета, Рауль бросился к Дедалу и, схватив его за грудки, начал нервно потрясывать.

Председатель немного опешил.

— Вы! Это вы виноваты!!! — кричал Рауль в бешеном исступлении, — Зачем вам кровь моих мальчишек!!! Вы не соображаете, да? Да, уничтожите меня за мое неуважение к вам, но я не могу молчать. Вы все сделали, чтобы Диего и Аль пострадали! И как мне прикажете быть??? Что мне теперь делать?! Они не заслужили, Аль — он хороший парень, это вы его толкнули на предательство. Орден виноват, что из-за ублюдка наставника, Альентес нашел счастье в обществе нашего врага! Ему было лучше с врагами, а не с родным братством. Куда это годится!!! Он не виноват, он просто защищал то, что стало ему дорого!!! Я чувствую… А Диего! Почему вы так равнодушны!!! Он чудный человек… Он… Эх, из-за вас он теперь в лапах Акведука… Что теперь будет!!! А!? Из-за вас погибли ребята!

Звонкая пощечина отрезвила Рауля, он замолчал и отступил. Дедал спокойно поправлялся.

— Ну, раз ты закончил, — равнодушно произнес председатель, укрываясь сползшим пледом, — То можешь собирать вещи… Едешь в Москву. Мы отобьем у Акведука своих братьев.

— А Альентеса?

Дедал приподнял бровь и, с интересом глянув в растерянное, но пылающее яростью лицо Рауля, проговорил:

— И его заодно тоже. Потом решим, что с ним делать.

— Хорошо. С кем я поеду?

— Я посылаю группу, предводитель у них Фабрицио. А ты держись его и возьми с собой Данте.

— Я бы не хотел рисковать еще одним воспитанником.

— А я не спрашивал. Данте понадобится.

— Зачем еще?

— За шкафом. Я не намерен посвящать тебя в свои планы, ты слишком неадекватно реагируешь.

— Я понял, — Рауль потупил голову.

— О, я совсем забыл, — председатель хлопнул себя по голове, — Брат Игнасио, хватит стоять под дверью, можешь войти.

Рауль в бешенстве оглянулся. В тот момент трудно было описать всю палитру его чувств, но, в общем и целом, она сводилась к жгучей ненависти.

Игнасио же напротив, отличался своим неизменным видом насмешливого превосходства.

— Вы звали меня, брат Дедал? — спросил Игнасио неспешным и несколько торжественным голосом.

Он встал рядом с Раулем.

Молодой наставник отшатнулся.

— Да, звал, — с плохо скрываемым раздражением ответил Дедал.

— Слушаю вас, — тихо произнес Игнасио, пряча гнусную улыбочку за учтивым кивком головы.

Рауль все сильнее заводился.

— Альентес предал братство, — холодно сообщил председатель, — Убил двух собратьев и перешел на сторону Акведука. Правда, теперь он томиться в их плену.

Игнасио растянул губы в улыбке, от чего его лицо сморщилось почти 100 % гармошкой.

— А я знал, что мышонок сорвется. Его кровь скоро прольется и насытит меня. Хотелось бы мне наслаждаться его лицом, перекошенным муками в момент страдания. Это потрясающее зрелище… А когда из его груди вырывается крик, то испытываешь священный экстаз…

Игнасио знал, о чем говорил.

— Достаточно! — Дедал грубо прервал речь наставника, — Мне противно тебя слушать.

— Простите, не сдержался, — Игнасио снова изобразил учтивость. Но Рауль отчетливо слышал, как тихо посмеивается его враг, насмехаясь над председателем.

— Ты не оправдал статуса наставника, — строго начал тот.

— И вы меня его лишили, — дополнил Игнасио.

Его ледяной выдержке можно было позавидовать, или, объяснить ее тем, что Игнасио действительно получал удовольствие от всего происходящего с ним.

— В связи с последними обстоятельствами, я принял решение перевести тебя, брат Игнасио, в филиал на Мальте…

— Выдворяете из монастыря? — уточнил Игнасио, хищно приподнимая одну бровь.

— Можно и так сказать, — не стал отпираться Дедал, он хмурился, — Я назначу тебя главным архивариусом тамошнего библиотечного фонда. Но тебе категорически запрещается общаться с воспитанниками или брать кого-то из них на послушание. Я хочу, чтобы от твоего тлетворного духа здесь не осталось и следа.

— Как пожелаете председатель, — Игнасио приосанился и гордо поднял голову, — Всю свою жизнь я служил интересам братства и делал все от себя зависящее, чтобы принести пользу. Что ж… времена меняются, главы приходят и уходят, сменяя друг друга, таков закон мироздания. Если мои методы стали неугодны ныне правящему председателю ордена, я не могу оспаривать его мнение и не желаю этого делать. Я безропотно приму свою участь и буду продолжать служить братству на том месте, на котором меня видит теперешний глава. Я счастлив кинуть свою жизнь в угоду Розенкрейцерам в независимости от своего статуса и полномочий.