Меч с камнем. Том 1 (СИ) - Гадышев Дмитрий - Страница 17

— Кислота, — произнес Роб-Рой, принюхавшись и предусмотрительно укрывшись.

Солдаты, кто успел, бросились врассыпную и попрятались за выступами в стенах и сталагмитами. Кислота была очень сильная, лужи на полу пузырились, воздух моментально потяжелел. Я с самого начала новой битвы стоял как бы в оцепенении, доходившего до того, что хотел сдвинуться с места и не мог. Заряженный арбалет выпал из рук и с глухим стуком треснулся об пол, болт с гранатой остался в ложе, он там крепится довольно плотно. Но теперь, при виде всеобщей паники, при виде обожжённых кислотой солдат, с дикими криками корчащихся на полу между каменных столбов, я вдруг снова приобрел способность передвигаться. Подхватив оружие, я прыгнул за большую каменную глыбу, лежавшую неподалеку, не долетел и шлёпнулся перед (хорошо, что перед!) большой лужей, собравшейся в углублении в полу. Вторым прыжком я достиг своего нового укрытия и, как все уцелевшие, принялся с тревогой ждать чего-то. Неподалёку механический конь пытался поднять разъеденную ногу, висящую, словно кусок ветоши, потерял равновесие и рухнул наземь с каким-то утробным вздохом. Волна мутной жидкости накрыла его, зашипев на металле. Пошел густой то ли пар, то ли дым. Невольно мой взгляд обратился к моему собственному коню, тот мирно стоял за сталактитом, целёхонький и, видимо, никем из чудовищ не замеченный.

— Ребята, они слабеют! — внезапно прокричал Роб-Рой, — напор ослаб, кислота скоро кончится!

Его возглас внешне не произвёл никакого эффекта, тем более что ослабления я и не заметил, равно как и другие, но всё-таки прозвучал ободряюще, и приподнял совсем было упавший боевой дух. Едкая жидкость все также лилась повсюду, стекая в ямки на полу и уходя в землю. Но вот восьмилапые звери действительно истощили свои запасы, только время от времени кто-нибудь из них тяжело ухал, выплескивая оставшуюся порцию. В воздухе, и без того затхлом, теперь стояло жуткое зловоние от обожжённых трупов людей и зверей и разъеденного металла. Пылающие ненавистью и жаждой мести за погибших товарищей солдаты выхватили бластеры, лучемёты, реактивные гранаты и вообще всё, что у них имелось, и открыли беглый огонь. Десятки сине-зелёных лучей, гранат и «рентиков», прожужжав и просвистев в воздухе, адским фейерверком ударили в плотную толпу изготовившихся к новой атаке чудовищ. Вновь раздались взрывы, пронзительное шипение пробиваемой лучами мягкой плоти и предсмертные вопли солонидов. Почти половина стада попадала на землю, оставшиеся попытались было контратаковать, но люди концентрировали на смельчаках огонь из шести-семи точек и тех разносило на куски, обдавая всё вокруг вонючей слизью. Еще немного, и чудовища с оглушительным рёвом, как бы призывая на помощь, бросились бежать, ослеплённые вспышками и оглушённые взрывами.

Роб-Рой нетерпеливо взмахнул рукой, что-то крикнул, мы попрыгали на уцелевших коней и ринулись в погоню. Меня била сильная дрожь, но не от пережитого страха, а от охватившего буквально каждую клеточку тела азарта битвы. Перед скачущим бешеным аллюром отрядом неслась целая туча лучей, разнося на куски все препятствия и отстающих солонидов. По всему пути валялись громадные туши, покрытые слизью, с выжженными дырами, оторванными конечностями, еще содрогающиеся в последних муках уходящей из них жизни. Предводитель восторженно оглядывался по сторонам и что-то говорил насчёт чистой победы.

Рёв побеждённых тварей стал стихать и вскоре совсем пропал. Командир поднял руку, и мы остановились. Он приказал пересчитаться, после чего оказалось, что около тридцати человек погибли или пропали. Уничтожено также было несколько лошадей, но меньше, потому что остались «пустые».

— Нам повезло. Это было маленькое стадо, — произнёс Ротхем, подъехав к предводителю.

— Зато мы обратили их в бегство, — отозвался тот.

— Этих мы обратили в бегство, не спорю, но на шум обязательно заявятся другие, не только мы считаем их хозяевами пещер, они сами, похоже, думают так же, если только умеют думать своими куриными мозгами. Как-то раз один из пещерных жителей заманил одного в ловушку, так всё стадо потом пришло в эти пещеры и не ушло, пока не растерзало смельчака, а заодно и всех двуногих, кто попался по дороге. Не любят они таких шуток, ох как не любят!

— Что же, тогда придется продолжать наш путь, пока им не пришла в голову мысль отомстить. И обойтись без положенного отдыха, — проговорил Роб-Рой, пуская своего коня вперед по тоннелю.

За ним двинулись остальные люди. Несмотря на мрачное предостережение старика, ни одно чудище больше не встретилось нам. Отряд медленно продвигался вперёд по бесконечным переходам и гулким закоулкам, освещая дорогу «факелами» и спускаясь ниже и ниже, — пол всё время шёл под уклон. Я уже подумывал, не проехали ли мы мимо Империального Союза, и усмехнулся при мысли о том, как вылезем где-нибудь в Америке.

По часам Роб-Роя прошло ещё полтора дня после битвы с солонидами. Остановились на очередной привал. Солдаты спешились, в который раз расстелили матрацы, принялись жевать концентраты — всё, что осталось из запасов пищи. Миновал час. Кто-то спал, завернувшись в плащ, несколько человек дежурили у концов коридора, кто-то играл в непонятную карточную игру. Я полежал немного, но спать пока не хотелось, пожевал солоноватый кубик концентрата, запил его глотком воды из фляжки и хотел было поразмышлять о чём-нибудь, — единственное развлечение в последнее время, — как вдруг раздался сигнал тревоги. Когда солдаты свернули лагерь и вскочили на коней, сзади, с той стороны, откуда мы пришли, уже явственно слышался знакомый мягкий топот. Мерзкие подземные твари всё-таки пустились в погоню! Но на этот раз ни у кого не было желания ввязываться в сражение. Мы просто дали ходу около тридцати километров в час. Дробный стук копыт, многократно отражаясь от стен, заглушил топот стада чудовищ, а мы все неслись и неслись вперед, огибая камни и сталагмиты или просто расстреливая их. Внезапно впереди, в конце тоннеля, как в известной поговорке, замерцал слабый свет. Из трёхсот девяноста глоток вырвался единый, дружный вздох облегчения при виде его. «Всё, уже Америка?»— мелькнула дурашливая мысль. В нос ударил тот же самый воздух и запах, который был тогда на «твёрдом небе». Повинуясь неведомому инстинкту, я вдохнул полной грудью и почувствовал себя так, словно после долгих скитаний по неведомым землям вернулся, наконец, на родину.

Мрачный тоннель закончился, отряд выскочил наружу и притормозил. Вокруг, под ярким светло-голубым куполом неба, насколько хватало глаз, простиралась бескрайняя равнина, поросшая кустиками диких злаков, полынью и редкими чахлыми деревцами. Вход в Пещеру позади нас выглядел как обычный невысокий холм с облицованным диким камнем чёрным провалом. Солнца не было, да и откуда оно могло здесь быть? Но ослепительно-голубое небо было таким чистым, ни единого облачка, что просто глазам больно смотреть. Да, это был он, «перенаселённый» подземный мир, прежде представлявшийся мне мрачным, освещённым прожекторами гротом, а теперь выглядевший чуть ли не родной, единственной и неповторимой планетой. Правда, чудовищная перенаселённость этого мира несколько не стыковалась с дикой и совершенно пустынной местностью вокруг. Первобытный ландшафт нарушал лишь средневековый серый замок, видневшийся далеко впереди. При виде его все охнули и невольно подались назад. Счастливое выражение в мгновение ока испарилось с лиц солдат, сменившись тревогой и озабоченностью.

— Это Гетия, — сказал Райнер, сплюнув и смачно выругавшись.

— Сзади напирают солониды, спереди сейчас появятся геты. Что будем делать, монсоэро? — произнес эт Дрейвер.

— Искать другой вход в Пещеру, как и задумали ранее. Если повезёт, проскользнём туда незамеченными.

Глава 5

Проскользнуть незамеченными нам не удалось. Хоть мы и двинулись в сторону, пригибаясь пониже в сёдлах и держась складок местности, хоть и старались уйти как можно быстрее, но геты засекли отряд, не успели мы преодолеть и километра равнины. Из-за унылых стен замка, один вид серых строений и башен которого навевал невыносимую тоску, на больших крылатых животных вылетели пятеро всадников и устремились к нам. Животные мерно взмахивали огромными чёрными крыльями, вызывая тупое чувство страха и отвращения.