Выжить любой ценой. Другая история - Шарипов Никита - Страница 19

– Задача номер один – очистить психушку от всех тварей и запереть все входы и выходы. После займёмся улицей, пока не до неё. Я иду первым, остальные за мной. Смотрите, чтобы вас не сожрали, и это, во все стороны не шмалять, если кто-то подстрелит товарища, то кастрирую лично. Подстрелите сами себя, тоже кастрирую, если будет что кастрировать!

Сеня грозно хохотнул и направился к выходной двери. Пашка рванул следом, на ходу проверяя разгрузку.

– Руслан, – Иван дернул меня за рукав.

– Что?

– Можно я с тобой в паре буду?

– Можно. Пошли уже…

Арсений и Пашка скрылись в коридорах первого этажа и начали стрелять короткими очередями.

– Иван, наш второй, – бросил я через плечо и побежал к лестнице. – Старлей, Костя и Вахтанг ваше всё, что выше.

На лестнице встретились два зараженных. Плюсы пистолета-пулемёта «Бизон-2» я понял сразу. Главные из них, это низкая отдача и высокая кучность на коротких дистанциях, а ещё большой запас патронов в шнековом магазине, легкий вес и возможность установки глушителя. Девятимиллиметровый патрон пистолета Макарова не славится высокой пробивной способностью, но она и не нужна. Мощное останавливающее действие нужнее.

Всадив в первую тварь четыре пули, я напичкал вторую вдвое большим количеством. Передвинув флажок предохранителя в режим одиночного огня, в упор добил зараженных. Каждому по пуле в голову, с повреждённым мозгом они умирают окончательно.

Перешагивая многочисленные трупы, мы молча распрощались с Костей и Старлеем. Наверху пока тихо. На первом этаже слышны постоянные одиночные выстрелы. По звуку бьют Калаши.

– Ты первый, – улыбнулся я Ивану и показал рукой на коридор, ведущий в дальнее крыло больницы. Лестничная площадка в двух метрах позади, до двери в левое крыло чуть больше пяти метров. До той, что ведёт в правое, не больше четырёх.

Напарник поежился, сильнее сжал пистолет-пулемёт и нерешительно засеменил к двери.

– Предохранитель сними, – подсказал я.

Иван испуганно уставился на оружие, трясущимися пальцами передвинул флажок и, посмотрев на меня, глубоко вздохнул.

– Бежит, – сказал я, услышав, как чьи-то босые ноги быстро шлёпают по холодному больничному кафелю. – Готовься!

Иван занервничал. Сделав шаг назад, поднял оружие к плечу и взял распахнутую створку в прицел. Ствол ходит из стороны в стороны, мандраж прицельной стрельбе не товарищ.

Окровавленный санитар как торпеда вылетел из левого коридора и попытался сходу изменить направление движения. Повернуть на скользкой поверхности почти на девяносто градусов задача сложная, санитар с ней не справился. Голые ноги заскользили по кафелю, и он упал на мягкое место, по инерции продолжив катится к двери, ведущей в левый коридор.

Иван зажал спусковой крючок и пустил длинную очередь, одновременно с этим пытаясь понять куда стреляет и зачем. Пули ударили в кафель и начали рикошетить в разные стороны, обещая разнести коридор и всех, кто в нём находится.

Я упал на пол и вжался в него, словно кафель способен раскрыть объятья и спасти от визжащих смертоносных мух.

– Ваня, тупой придурок, прекрати стрелять! – закричал я, сорвав связки и чувствуя щекой холод кафеля и бетона под ним.

Оружие прекратило изрыгать смертоносные пули. Иван, стоящий в паре метров впереди, покачнулся и медленно повалился набок. Я вскочил на ноги, перехватил висящий на ремне пистолет-пулемет и напичкал свинцом пытающегося подняться с пола санитара, который чудом сумел избежать очумелой очереди напарника.

В коридорах оказалось пусто. Проверив их, я быстро запер двери, убедился в безопасности со стороны лестницы и вернулся к бьющемуся в конвульсиях на полу Ивану.

Перевернув его на спину, открыл рот и забыл, как дышать. Кусок нижней челюсти, вместе с щекой, костью и зубами у Ивана просто отсутствует, снесло пулей.

– Что за бешенная стрельба? – рявкнул Арсений. Прыжками забежав по лестнице, он в миг оказался рядом со мной. Посмотрев на Ивана, Сеня недовольно покачал головой и пробормотал:

– Не жилец, однако. Как так-то? Рикошет?

Я кивнул, не подняв взгляда. Взгляд прикован к умирающему Ивану, к его страшной ране, из которой мощными пульсациями выходит кровь.

– Ты голову набок поверни, – спокойно посоветовал Арсений. – Он кровью захлебывается.

Я осторожно повернул голову набок и тут же пожалел об этом. Изо рта вышел короткий хрип, вперемешку с пенящейся кровью. Иван попытался что-то сказать, но вышел еще один, более длинный, хрип.

– Первый этаж зачищен и закрыт на все засовы, – крикнул взбежавший по лестнице Пашка. Затормозив рядом с нами и увидев Ивана, он заверещал: – Да ну нахрен! Как-такое-возможно-то? Вы совсем идиоты? Кто его подстрелил?

Даже Арсений не успел среагировать, потому что никто не ожидал, что Пашка выхватит пистолет, направит его в голову Ивана и выстрелит. То, что рядом на корточках сижу я, его ничуть не смутило.

– Паша, ты ублюдок… – крикнул я и упал на колени. Горькая желчь наполнила рот, рвота на пустой желудок неприятное явление.

– Сука, да я тебе жизнь спас! – огрызнулся Пашка.

– Заткнулись оба! – рыкнул Арсений.

Мои внутренности снова скрутило. Дождавшись, когда тошнота пройдёт, я подполз к стене и прижался к ней спиной, вытянув ноги.

Прибежали старлей, Вахтанг и Костя. Сеня жестом приказал им молчать.

– Сильно раненых и укушенных нужно убивать на месте, – сказал Пашка. – Вирус действует быстро, а укус означает смерть. Я поступил правильно, не позволив Ивану превратиться в монстра.

– Да никто и не говорит, что ты не прав! – психанул Арсений. – Просто замолчи и все, не до тебя сейчас.

Пашка опустил взгляд в пол и буркнул:

– Молчу.

– Это моя вина, – сказал Сеня. – Не стоило давать гражданскому оружие. Кто знал, что он будет палить во все стороны и подстрелит самого себя. Хорошо, что Руслана не зацепило… Да, Руслан?

Я нехотя кивнул. В голове занозой сидит глупая смерть Ивана, не хочется мне в неё верить.

– Но ты тоже хорош! – глядя мне в глаза рявкнул Сеня. – Сам не мог зачистить этаж? Решил обучить напарника стрельбе? Хреновый из тебя инструктор, больше мне нечего сказать. Все свободны, расходимся…

Отыскав пустую и не воняющую палату, я бросил оружие на тумбочку и рухнул на кровать. Расслабившись, уставился в потолок. Мысли терзают голову.

Иван умер по причине моей халатности, я мог включить голову и действовать по-другому. Учить человека стрельбе можно сотней других способов. Из окна, с крыши и даже в поле, на худой конец. Не по тварям, а по бутылкам, если всё настолько плохо.

Как с этим жить? Как сбросить с плеч груз вины? Как простить себе смерть человека?

Пашка вошёл в палату минут через сорок, к этому времени в моей голове не осталось ничего. Захотелось спать.

– Я знаю это чувство, – сказал товарищ. – Не нужно винить себя, иногда такое случается. Люди погибают, можешь быть уверен, Иван не последний, кто погибнет. Будут и другие.

– Кто ты? – спросил я, продолжая смотреть в потолок.

– О чем ты? – не понял вопроса Пашка.

– Ты так хладнокровно убиваешь живых людей. Паша, скажи честно, кто ты?

– Я солдат, – ответил товарищ. – Война научила меня убивать людей. Таких как я, много…

– А совесть?

– Больно, но привыкаешь. Убить человека трудно, но, если это твоя работа, придётся привыкнуть. Или представить, что враг давно не человек.

– Как зараженные?

– Да, можешь представить живого человека кем угодно. Самой жуткой тварью, которой нет места на белом свете. Поможет, многие так делают.

– Мне это не нужно. Люди больше не убивают друг друга.

– Ты ошибаешься, Руслан…

Пашка бесшумно покинул палату. Мой вопрос остался незаданным…

Глава 7

Я уснул и проспал пару часов. Парни не стали будить, разбудила вибрация планшета.

Стряхнув остатки сна, мгновенно вспомнил всё произошедшее. На душе стало тоскливо. Планшет во внутреннем кармане костюма чихал на моё настроение и продолжил нервировать вибрацией.