Внебрачный сын мэра (СИ) - Исаева Дина - Страница 30

— Разве мы уже уходим? — спрашиваю с плохо скрываемой иронией.

— Да, уходим, — спокойно говорит он.

— Хочу попрощаться с тем комиком, — хватка на руке становится стальной.

— Прекращай, Варвара.

Мы подходим к машине. Алексей ждет, когда я заберусь в салон и захлопывает дверь. Тоже злится. Но как по мне он сам же этого хотел, чтобы я пришла с ним на прием, а я бы с радостью осталась дома с Женей! Машина трогается с места и мы выезжаем на дорогу.

— Теперь будешь делать все назло? — спрашивает Климов, мельком взглянув в мою сторону.

— Нет. Так само выходит. Защитная реакция. Ты совершаешь ошибку, Леша. Большую и непоправимую. Привез на этот вечер, держишь рядом с собой шантажом. Лучше бы ты в прошлом разобрался, если так радеешь за справедливость! Может в их глазах ты царь и бог, но в моих…

— С чего ты взяла, что я не пытаюсь разобраться с тем, что произошло между нами в прошлом? — перебивает он.

Я тут же жалею, что затронула эту тему, лучше бы и впрямь молчала. Вечер и без того был сложным. И я когда выпью, то несу всякий бред.

— Пытаюсь. И мне одно непонятно, Варя. Твое поведение. Если ты знала, что ребенок мой, почему не настояла на повторной экспертизе? Почему не попыталась объясниться? Почему два года молчала и жила, считай, впроголодь? Это гордость, гордыня? Что?

— Я приходила к тебе, когда родила, я уже говорила.

— Уверена? Я поднял все записи видеонаблюдения, прижал мать к стенке, но ничего. Пустота. К кому ты приходила? Опять ложь?

— Я никогда тебя не обманывала. По-твоему я должна была унижаться и обивать пороги с ребенком на руках? Пока меня бы не забрала полиция? И что дал бы этот положительный тест тогда? После всех обвинений и твоих слов в мой адрес, после подобных унижений? Это тебе нужна была эта правда, а моя оказалась в том, что с людьми оказывается можно как с надоевшей вещью…

— Хочешь сказать, что если бы увидела меня с другой женщиной в нашей спальне, то восприняла бы это с хладнокровным лицом и простила?

— Да… Нет… То есть это не одно и то же.

— А что же? Ты даже не попыталась опровергнуть моих слов. Почему?

— Потому что все было как в тумане, словно кто-то опоил меня, мне казалось, что это не по-настоящему, а потом, когда пришла в себя, ты повел меня на тест и после подал на развод! Я пыталась говорить, что ничего не было, плакала, но ты отказывался слушать.

— Черт возьми, я был на эмоциях, Варвара! Я так тебя любил, боготворил, верил в твою любовь, ловил каждое слово, домой летел на крыльях, а потом их сломали! Все были против этого союза. Друзья как один твердили что я сошел с ума, мать говорила, что ты со мной ради денег и твоя измена сломала во мне что-то!

— Я тебе не изменяла… — тихо говорю я, чувствуя, как по щеке катится слеза. — Я тебя любила и разве тот факт, что после рождения сына пыталась выжить одна и не искала себе выгодную партию ради денег ни о чем тебе не говорит? Я полагала ты захочешь по всем разобраться и все выяснится, первое время ждала, что появишься и попросишь прощения, а потом…

— И я все выяснил, когда успокоился! — перебивает Климов. — Нашел того мужика и он подтвердил, что у вас был роман и вы продолжаете встречаться время от времени!

Я больше не могу сдерживаться, слезы текут по щекам. Отворачиваюсь к окну и запрещаю себе возвращаться мыслями в те дни. Мне стало нехорошо посреди белого дня. Ни с того ни с сего. А потом все как в тумане. Алексей, утверждал, что у меня был секс с другим, а я ничего не помню! Как отключилась и он вернулся домой помню, а больше ничего! Размытыми очертаниями. До глубины души меня ранили его обвинения в том, что у меня был другой. И я действительно ждала какое-то время, что Леша во всем разберется, одумается и вернет меня… Глупо? Но это так. И он в итоге вернулся. Спустя два года, и все стало в разы хуже. От боли и всех чувств, которые не остыли, выворачивает наизнанку.

Машина останавливается, но я даже не замечаю этого.

— Варя, — доносится глухой голос Алексея.

Ошеломляющий контраст — он только что говорил резко и в глазах была злость. Сейчас там боль. Я шумно втягиваю в себя воздух.

— Мы погрязли во взаимных обидах. Нужно остановиться. Я ездил в Москву. В ту самую клинику, где проводили первые два теста.

— Два?

— Два, Варя. Поначалу я тоже отказывался верить. Я докопаюсь до правды кому понадобилось это подстроить.

Он вдруг обхватывает мое лицо ладонью и гладит подбородок.

— Успокойся, не плачь. Я не буду отбирать сына. Ты можешь уехать от меня прямо сейчас. Но мысль, что потерял два года из жизни собсвтенного ребенка приносит боль. Такую же сильную, как и тебе.

Глава 33

— Блинчики буду только после того, как ты поешь кашу, — грожу я пальцем сыну. — Ты же знаешь правила.

Жека корчит недовольную гримасу и отпихивает от себя ложку. Бывают такие дни, когда он просыпается без настроения и устраивает пищевые забастовки.

— То есть блинчики я зря для тебя готовила? Голодным в садик пойдешь?

В ответ сын сильнее раздувает щеки, всем своим видом демонстрируя непреклонность. Упрямством он пошел в Лешу. Уж если его отец что-то вбил себе в голову, то переубедить его практически невозможно. Помню, Алексей как-то пригласил меня в ресторан, но произошла путаница со столами и свободных мест для нас не оказалось. Я предложила пойти в другое место, но Леша был непреклонен. Он поставил на уши всех, включая владельца, и через двадцать минут мы сидели за лучшим столом на террасе. «Я ведь тебе обещал итальянскую кухню, — сказал он. — Я сдержу каждое данное тебе обещание».

— Пахнет вкусно, — раздается их дверей кухни звучный голос, от которого я непроизвольно покрываюсь мурашками. — Что готовишь?

Потерев предплечья, я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Алексеем. Несмотря на ранее время, выглядит он безукоризненно: одет в строгий костюм, гладко выбрит. Я вдруг с досадой вспоминаю, что впопыхах толком даже не успела причесаться.

Женя при виде него заметно оживляется, начиная ерзать на стуле. Не знаю, откуда взялась в нем настолько сильная симпатия к незнакомому человеку. Может быть, причина заключается в пресловутом зове крови, а может быть в том, что любому ребенку нужен отец.

— Как настроение, герой? — Леша подходит к нему и ласково треплет по волосам. — Что это у тебя в тарелке?

Спросив это, он заговорщицки смотрит на меня. Я не удерживаюсь от улыбки. Кажется, Алексей решил помочь мне в битве за завтрак сына.

— Каша, — недовольно буркает Женя. — Мама меня заставляет.

— Есть кашу? — с преувеличенным изумлением переспрашивает его отец. — Так давай я за тебя съем.

Жека смотрит на него с недоверием.

— А ты хочешь?

— Конечно. Если бы я не ел кашу по утрам, то таким крепким не вырос.

— Ты высокий, — задумчиво комментирует сын, меряя его глазами с ног до головы.

— Хочешь быть таким же? Тогда давай вместе есть кашу каждое утро.

Алексей переводит взгляд на меня.

— Варь, мне тоже положишь?

Закусив губу от нахлынувших эмоций, я быстро киваю и отворачиваюсь к плите. Наш последний разговор в машине многое изменил между нами. Ни я, ни Леша больше не пытаемся уколоть друг друга или сделать больно. Наверное, в эту самую минуту мы выглядим как счастливая семья.

Когда я подхожу к столу с тарелкой каши, отец и сын сидят рядом. Я боюсь дышать. В руках у Жеки ложка, и кажется он действительно собирается есть кашу. То, что мне обычно удается добиться лишь хитростью или шантажом в виде блинчиков, Леше удалось за минуту. Стоит ли мне начинать ревновать? Наверное, стоит, но все, что могу — это с трепетом наблюдать за их общением и задыхаться от умиления и счастья.

— А ты, Варя? — Алексей весело прищуривается. — Поешь с нами за компанию? Каша бы тебе тоже не помешала.

Я краснею, потому что его взгляд неприкрыто ощупывает мою фигуру. Раньше Леша всегда так на меня смотрел. С голодом, жадно.