Кор Коэлай (СИ) - Романенко Галина Валериевна - Страница 15

— Как зовут девочку?

— Лиэль. Это моя дочь.

— Дай ее сюда и молчи, — Ларри подхватил на руки тельце девочки и обоих щенков. А вдруг. Парень вошел в туман и увидел девочку и прижавшихся к ней щенков.

— Лиэль иди ко мне. Не бойся, я отведу тебя к маме.

— А где страшные женщины?

— Мы их всех убили. Не бойся, пошли, — и протянул девочке руку. Она ухватилась за нее. Щенки подбежали к ногам и став на задние лапки начали скулить. Ларри на секунду замешкался, потом правой рукой подхватил под живот девочку, а левой сгреб в охапку обоих щенков и… вывалился из тумана.

Лиэль закашлялась и начала дышать. Щенки запищали. К ним под-бежала волчица, перенесла каждого на небольшую подстилку и начала вылизывать. Лилуэль обняла дочку и заплакала. Девочка слегка порозовела, зашевелилась и спросила:

— Мама, а почему ты плачешь?

Королева поцеловала свою вновь обретенную дочку, вытерла слезы и спросила:

— Как, ты, смог ее вернуть?! Я же видела, что она умерла!

Шанталь опустилась на корточки рядом с королевой и сказала:

— Мы не захотели тебя пугать. Ларри — Переходящий За Грань и Повелитель Душ. Он может вернуть того, кто только что умер.

— Я не боюсь. Я даже не знаю, кто это. И я не знаю, что теперь делать. Наши дома разрушены. Многие убиты. Мы не сможем выжить! — королева грустно опустила голову, потом посмотрела на Лайэллона, — Повелитель, ты обещал мне помощь и защиту. Я сейчас прошу о них.

— Тогда мы поможем похоронить убитых и заберем вас к себе. Здесь вы погибнете, тем более, что мы не знаем, кто призвал гарпий и почему вас хотели уничтожить.

— Я думаю, что из-за карты. Кто-то о ней знал, и на ней есть то, что от вас хотят скрыть, — прямо сказал Теодорих.

— Деда, давайте их к Мику и Кловису переправим. У меня рядом городок, в котором много скотины и лошадей. На волков охотиться начнут. А с миури им будет хорошо. Гномы за сильфами присмотрят и помогут дома построить, — Шанталь повернулась к королеве, — Сиятельная Госпожа, насколько волки разумны?

— Они не такие умные, как ваши миури, но понимают речь и могут нас защитить, — пояснила Лилуэль.

— Я связался с Миком. Они согласны. Он сейчас поговорит с Кловисом. Поможем похоронить убитых и заберем к нам, — Ларри встал на ноги, — эх, Дэйла нету. Он бы быстро все сделал. Я его вызову, а то мы до утра провозимся.

Через минуту открылся портал, в который впрыгнул миури, бывший без тургана. Он возился со щенками, дал отдых Аурике. Дэйла ввели в курс дела. Шанталь взяла на руки дочку королевы, которая была еще очень слаба. Сама королева пошла к своему народу. Когда она увидела сколько погибло, то зажала рот рукой, чтобы не закричать. Около волков стояла едва ли треть ее подданных. Посмотрела на Дэйла и по-просила:

— Сделай могилу возле этого холмика. Здесь похоронены наши предки, пусть лежат рядом.

Миури кивнул и вот в земле открылась глубокая яма. Подошли муж-чины. Побормотали заклинания и трупы погибших переместились в яму. Дэйл топнул лапой, земля вернулась на место, и скорбная процедура была окончена. Дэйл нанес на землю Охранные Руны, чтобы ни-кто не мог раскопать или осквернить могилу. Выжившие сели на спины своих волков. Королеву посадила впереди себя Шанталь. Ее волк погиб, защищая хозяйку. Его тоже похоронили вместе со всеми. Вол-чица взяла в зубы одного щенка и взглянула на Дэйла. Миури взял второго.

Лайэллон и Ларри открыли портал. Волк помог его поддержать. Он пришел чуть позже, когда Ларри уже создал Туман Смерти и его помощь не понадобилась. Подбежали миури и гномы. Кловис поклонился Повелителю и сказал, что они помогут. Миури позвали с собой волков и устроили в пустых пещерах. Сильфов взяли к себе гномы. Завтра подумают над жильем. Лилуэль поблагодарила Повелителя, двойняшек, Дэйла и упала в обморок. Прибежал лекарь-миури Джанго, осмотрел ее и передал:

— «Сильное нервное напряжение. Ей нужно по-спать».

Кловис подхватил на руки маленькую королеву и сказал, что пока поселит ее и девочку у себя. Ката присмотрит за ними. Остальных тоже устроили, как могли. Лайэллон со своими воинами вернулся в Аркоресс, а двойняшки и Теодорих перешли в замок Шанталь.

Глава 7

Вирг. Воспоминание второе

Вирг почувствовал, что в пещере стало светло и почти сразу снова по-темнело. Слух уловил грохот камней и голос. Говоривший явно с кем-то беседовал. Слова он не разобрал. Похоже, что один из собеседников пользовался мыслеречью. Это Виргу показалось странным. Обычно разумные могли членораздельно разговаривать. Кем же был этот второй? Камни вернулись на место и свет пропал совсем, но тот, кто ста-вил камни не обратил внимания на маленькие щели между ними. В них свободно проникал воздух, пахший свежей травой, цветами. До-носился птичий гомон и шелест ветвей. Вирг несказанно этому обрадовался. Он уже не мог вспомнить, когда в последний раз слышал какие-то звуки. А весенние запахи бередили душу и навевали воспоминания о той далекой весне, когда все изменилось. В пении птиц ему чудился голос любимой. Иримэ! Он на разные лады повторял это имя, пока опять не погрузился в воспоминания.

Вирг открыл глаза. Его разбудил шум голосов, особенно один, который он терпеть не мог. Храванон. Опять этот дрищ будет требовать, чтобы он отступился от Иримэ. Вопить о чистоте королевской крови и называть его вонючим оборотнем. Вирг попытался незаметно вытянуть руку из-под головы спящей женщины. Это у него не получилось. Иримэ открыла глаза и спросила:

— Что происходит. Кто посмел вломиться в мою комнату? Где охрана?!

Эльфийка встала и набросила прямо на голое тело полупрозрачную длинную одежду. Мужчина потянулся к своей. Через минуту он уже натянул штаны и одел пояс с мечом. Хотя бы голым задом не сверкать. Меч тоже придавал уверенности. В спальню влетел Храванон и не поздоровавшись и даже не поклонившись высокородной, начал орать:

— Как ты посмел!? Я же велел тебе не прикасаться к ней!

— А я и не собирался спрашивать у тебя разрешения! — взревел Вирг, — лучше отстань от нас, пока жив! — и положил руку на рукоять меча.

Эльф нагло расхохотался:

— Ха! Да кто ты такой?! Ты думаешь, что сможешь противостоять мне?! Ну, ты и наглец!

— Раз так, то не будем откладывать. Я предлагаю решить наш спор в поединке, — Вирг был уверен в своем физическом превосходстве. «Что может противопоставить мне, опытному воину и Демиургу какой-то зарвавшийся недоносок?!» Мужчины вышли из комнаты, спустились по лестнице и вышли из дворца.

— Ваш выбор оружия, — блеснул великодушием Вирг. Дрищ усмехнулся:

— Я выбираю ментальный поединок. — Вирг был удивлен, это еще мягко сказано. «Драться в ментальном поединке с Демиургом. Однако!»

Противники стали в противоположных концах довольно большой, круглой полянки. Не сговариваясь оба создали боевые фантомы. Саблезуб против волка. Звери сцепились. Вирг рассчитывал, что его сабле-зуб сразу же разорвет волка эльфа, но… Волк поднырнул под живот саблезуба и выпустил струю чистого пламени Стихии. Фантом Вирга вспыхнул. Демиург сразу же создал водопад в надежде потушить пламя. Но вместо этого нехило грохнуло. Поляну заволокло паром, а взрывной волной противников отбросило в кусты. Когда Вирг выкараб-кался из зарослей, на полянке стояла белая драконица Иримэ Шеба. На ней сидел Храванон целый и невредимый. Не считая поцарапан-ной щеки. Веткой зацепило. Мелькнула мысль: «Как же так?! Ведь Шеба подчиняется только Сестре! Почему она не сбросила чужого?»

Дрищ ударил пятками по бокам и драконица взмыла в небо. Вирг не стал ждать, раскинул руки, и вот уже громадный орел помчался вдогонку за всадником. Они пронеслись над лесом и над равниной Вирг догнал Шебу. Громадный орел попытался сбросить всадника, но промахнулся. Вернее, дрищ пригнулся и когти пропахали глубокие борозды на шее драконицы. Она закричала и попыталась сбросить всадника. Вирг пришел к выводу, что Шебу подчинили каким-то заклинанием подчинения и когда она испытывает сильную боль, то заклинание теряет силу. Вирг заколебался. Ему было жаль Сестру любимой, но у него не было другого выхода. Связавшись с Шебой, попросил у нее прощения и в следующий миг огромные когти пропороли бок драконицы. Она истошно закричала и сбросила с себя всадника. Развернулась и полетела обратно. Но! Храванон и не думал разбиваться о землю. Он что-то пробормотал и спокойно опустился на выступ скалы. Они и не заметили, как подлетели к горам. Вирг взмыл ввысь и стрелой ринулся на противника. С ним нужно было кончать. Храванон поднял руки и громадный орел, ткнувшись в невидимую преграду грохнулся, к подножию скалы. Вирг потерял сознание. Когда он пришел в себя, вокруг была темнота. Спертый воздух наводил на мысль, что он находится в пещере. Попытался вернуть себе человеческий облик и не смог. На него было наложено заклинание, блокирующее превращение. Орел похромал к выходу из пещеры. Голова кружилась и одно крыло безвольно висело вдоль туловища. Явно было сломано. Вирг навалился здоровым плечом на камни. Ничего. Закрыл глаза, сконцентрировался и собрав всю Силу, какая у него еще оставалась направил ее на камни, закрывавшие выход. Полыхнуло ядовито-зеленым светом. За-искрило и на поверхности проявились руны, через секунду погаснувшие. Выход был заблокирован. Орел вернулся на то место, где лежал, когда сознание вернулось к нему. Там было довольно много мха и камни не впивались в тело. Задремал. Проснулся и так не одну сотню раз. Течение времени он не ощущал. Немного похолодало. Снаружи была зима. Поначалу он пытался отследить смену времен года и делал зарубки на камне острым клювом. Потом бросил. Какой в этом смысл? Выбраться он не мог. Умереть тоже. Демиург бессмертен и в этом было его проклятие. Смерть освободила хотя бы его душу. Оставалось ждать и надеяться, что может быть когда-нибудь кто-то сунется в эту пещеру. Всю живность, какая здесь еще была он съел и постепенно впадал в состояние похожее на кому. Не жизнь и не смерть. Еще у него остались воспоминания и сожаление. Иримэ носила под сердцем их ре-бенка. Все, что он хотел, это узнать, что с ней. Но и в этом ему было отказано. Пришла злость. Не на Храванона, а на собственную тупость и браваду. Так недооценить противника. «Как же! Я — Демиург. Я — дурак! Меня сделали, как пацана!» Эта мысль была хуже всех и упорно терзала его самолюбие. От голода он ослабел настолько, что уже не отличал явь от своих снов и видений.