Фитин - Бондаренко Александр Юльевич - Страница 50

«Предоставлена сама себе» — написано излишне аккуратно и вежливо. Точнее будет сказать — брошена, без всяких объяснений.

Но повторим в очередной раз всё ту же сакраментальную фразу — пусть она и звучит, как заклинание: не всё так просто. Ведь в истории «Кембриджской пятёрки» — будем называть эту группу таким привычным именем — оказалось, с точки зрения некоторых сотрудников Центра (а может и многих, сейчас не угадаешь), также и весьма уязвимое обстоятельство, да не одно. Самое, пожалуй, опасное из обстоятельств было то, что с 1934 года с Филби и ещё кем-то из «пятёрки» работал нелегальный резидент в Лондоне майор госбезопасности Александр Михайлович Орлов (он же — Лев Лазаревич Фельдбин), переметнувшийся на Запад в 1938 году. Как известно, он обещал Сталину — при условии, чтобы его не трогали, — не раскрывать противнику никого из советской агентуры за рубежом. Но, повторим, кто мог поручиться, что этот человек, «единожды солгавший», сдержит своё слово? И как узнать, «сдал» он агента или нет, если нормальная контрразведка не делает никаких резких и поспешных движений? Разведчик — это же не карманник, которого следует немедленно хватать за руку и с громкими криками тащить в милицию. За иностранным шпионом могут наблюдать и месяцами, и годами...

Один из недавних руководителей Службы внешней разведки говорил нам, что кое-кого Лев Лазаревич всё-таки аккуратным образом сдал, но про «Кембриджскую пятёрку» умолчал, так как, очевидно, просто позабыл про её существование. Не удивительно, ибо он знал очень и очень многих, причём людей гораздо более серьёзных и авторитетных, между тем как будущее созвездие наших блистательных агентов, со временем занявших очень серьёзные позиции в британском истеблишменте, тогда представляло собой всего лишь нескольких студентов, разве что с радужными перспективами на будущее...

Зато другой известный нам перебежчик, Вальтер Кривицкий, помнил и рассказал контрразведке, что с советской спецслужбой был тесно связан некий молодой и талантливый британский журналист, работавший в Испании во время гражданской войны. По счастью, Кривицкий, как сотрудник военной разведки, а не НКВД, про этого журналиста только что-то слышал, но лично его не знал, так же как и не имел представления о его имени. Британской контрразведке столь скудных «установочных данных» — «молодой и талантливый» — явно не хватило для того, чтобы идентифицировать блистательного Кима Филби: подобных журналистов у них было много. Но кто рискнул бы в этом поручиться на все сто процентов? Филби всё-таки мог попасть под подозрение, и вполне возможно, что его аккуратно и нечувствительно «разрабатывали»... Кто это знает наверняка?

Однако к тому времени, о котором мы ведём рассказ, известные нам представители «Кембриджской пятёрки» уже достигли немалых жизненных успехов и карьерных высот и могли поставлять в Центр ценнейшую и весьма актуальную информацию.

Так, в 1940 году Ким Филби, в недавнем прошлом корреспондент газеты «Таймс», поступил на работу в британскую разведку MI6; Гай Бёрджесс работал там же ещё с 1938 года, причём в секции «Д» (диверсии); Дональд Маклин, 2-й секретарь британского посольства в Париже, был после эвакуации диппредставительства из Франции зачислен в штат Foreign Office; Энтони Блант, высококлассный специалист по итальянскому искусству XV—XVII веков, служил в контрразведке MI5; Джон Кернкросс был личным секретарём лорда Хэнки — влиятельнейшего министра без портфеля и общественного деятеля.

Уже по одному перечислению должностей можно предполагать, какими агентурными возможностями располагала эта высокообразованная компания!

Кстати, данная последовательность расстановки имён является совершенно случайной, потому как каждый из этих агентов принёс советской разведке — и, соответственно, Советской стране, — огромную пользу, особенно в годы борьбы с фашизмом, так что строить их по какому-то ранжиру, рассуждая, кто сделал больше, кто меньше, просто бессмысленно, да и вообще неэтично.

Но вот ведь в чём закавыка... Во-первых, чем интереснее информация, тем меньшее доверие она вызывает, тем большей проверки подчас требует. Понятно, что противник, начиная «игру», будет подсовывать разведке как можно более интересный материал, ибо на малоценную информацию, соответственно, мало кто и клюнет. А ведь всем понятно, что ценную информацию получить трудно, обладают ею немногие — отсюда и возникают естественные сомнения. Тот ли это человек, за кого он себя выдаёт, и та ли это информация, которая нам так нужна? Во-вторых, мы уже не раз повторяли, что товарищ Сталин — а также ряд близких к нему людей, в том числе и из руководства НКВД, — искренне считали, что все сообщения о планах Гитлера по нападению на СССР являются «дезой» англичан. А тут ведь именно с Британских островов поступают десятки и сотни ценнейших документов по теме подготовки германской агрессии против нашей страны...

Вот, к примеру, несколько слов о той работе, которую как раз в описываемое время провёл в интересах советской разведки Дональд Маклин, чиновник британского МИДа:

«В конце этого года или в начале 1941-го Маклин передал в Москву мобилизационные планы Германии и Италии, сведения о производственных мощностях немецких военных заводов. Эти документы гораздо точнее любых политических деклараций свидетельствовали об агрессивных планах так называемых “стран Оси”. В первой половине 1941 года он же переслал советской разведке ещё ряд документов, свидетельствовавших о неизбежности нападения гитлеровской Германии на СССР — в том числе оперативные планы по разгрому вермахтом Красной армии. В то время он получил доступ к материалам, исходящим из военного бюро Кабинета министров, координировавшего вопросы ведения войны. К тому же к Маклину по роду его деятельности поступали документы из Генерального штаба, переписка Форин оффис с его заграничными представительствами и министерствами иностранных дел и правительствами других государств»[261].

Просто невероятно, насколько ценные материалы! И это один только источник из известной «пятёрки»!

Но может ли это быть подставой? Да, может — вне всякого сомнения. Всё-таки британская разведка — Secret Intelligence Service, SIS, она же MI6 — является старейшей в мире, и её специалисты много чего умеют. В том числе и делать подставы...

А значит, Павлу Фитину и его команде следовало во всём разобраться, убедиться в подлинности присылаемых сообщений — и прийти к единственно верному, безошибочному выводу. Но главное, что в данном случае Фитину опять-таки следовало принимать на себя ответственность за конкретных людей и за результаты их работы.

Ну что ж, разобрался, убедился — и принял на себя ответственность. В результате в конце 1940 года в Лондон было направлено четыре сотрудника «легальной» резидентуры, которые, восстановив связь с агентами, вскоре наладили регулярное получение разведывательной информации:

«Сообщение из Лондона

В сводке материалов английской разведки за неделю с 20 по 27 апреля 1941 г., в разделе “Германия и Финляндия”, сообщается:

Офицер финского Генштаба в конце марта с. г. сказал, что в финском штабе существуют следующие мнения:

1. В случае германо-русского конфликта Германия приложит все усилия к вовлечению Финляндии в войну против СССР.

2. Немцы немедленно начнут наступление на район Мурманска, используя для этой цели свои дивизии в Северной Норвегии.

3. Немецкие морские и воздушные силы окажут помощь финской армии, находящейся в южной части Финляндии.

В конце марта немецкие офицеры несколько раз заявляли в финском Генштабе, что советско-германские отношения вступят в критическую фазу в мае с. г. <...>

Начальник 1-го Управления НКГБ СССР

Фитин»[262].

Как и ожидалось, надеяться на «развитие добрососедских отношений» с Финляндией нам было преждевременно: обиженные финны мечтали о реванше и очень надеялись на гитлеровцев в качестве доброхотных союзников...