Фитин - Бондаренко Александр Юльевич - Страница 40

Вот так вот! И такие люди оставались без работы в то время, когда Германия уже вовсю развернула новую мировую войну.

Да если бы одного только «Брайтенбаха» мы тогда «потеряли»!

Примерно такая же история получилась и с Арвидом Харнаком — высокопоставленным сотрудником германского Министерства экономики, которого, как мы уже писали, ещё в 1935 году завербовал «легальный» резидент НКВД в Берлине старший майор госбезопасности Борис Моисеевич Гордон.

«У Харнака был широкий круг знакомств, все из которых были в оппозиции к Гитлеру и имели доступ к различной разведывательной информации. Разработка Харнака (псевдоним «Корсиканец») была прервана в мае 1937 года, когда Б. М. Гордон был отозван в Москву, арестован и казнён по ложным обвинениям. Заменивший его Александр Агаянц прибыл вскоре после его отъезда и начал восстанавливать контакты с различными источниками...

К несчастью для резидентуры, в декабре 1937 года Агаянц скончался на операционном столе... Его смерть оставила резидентуру без руководителя, а многих из лучших агентов — вне связи...»[213]

Вот она, пресловутая «роль личности в истории» — в самом прямом смысле!

Однако, к тому же, и «Брайтенбах», и «Корсиканец», и ряд иных просто удивительных по своему положению и возможностям источников берлинской резидентуры вызывали у руководства Лубянки серьёзное подозрение по той причине, что с ними работал «враг народа» Гордон. А вдруг и они... того... не того... В общем, от таких людей лучше держаться подальше! Так спокойнее.

Не будем утверждать, что приезд нового резидента, Амаяка Кобулова, изменил что-то к лучшему. Зато, как кажется, «инспекторский визит» Павла Фитина основательно встряхнул «берлинское болото», в которое превратилась ослабленная «чистками» резидентура за год кобуловского руководства...

Но за тот же самый год с лишним, что Амаяк прозябал в посольском особняке на улице Унтер-ден-Линден, Павел Фитин уже вполне «оперился» в роли начальника разведки и мог принимать самостоятельные решения, порой даже весьма рискового свойства. Вот и в данном случае — это было в июле — он решил отправить в Берлин, пока ещё в краткосрочную командировку, на месяц (правда, месяца не хватило и командировка несколько затянулась), недавнего «штрафника» Александра Короткова с целью «установить, провести проверку и на месте выяснить возможность возобновления связи с бывшими источниками 5-го отдела... работа с которыми была законсервирована в 1936—38 годах».

Таковых ценнейших агентов было порядка десяти! Расточительность удивительная — если не сказать, что преступная...

Заметим, что Короткову, который теперь назывался «Степановым» было дано указание не раздражать «Захара», то есть Кобулова, и вообще внушать ему, что вся инициатива исходит как бы от него...

Мы не будем входить в подробности того, как Коротков выполнял и успешно выполнил задание, потому что рискуем увлечься описаниями операций, которыми герой нашей книги руководил в общем плане, но в проведении которых непосредственного участия не принимал. А ведь книга — именно о нём.

Но вот какой интересный момент, касающийся восстановления связи с источниками берлинской резидентуры:

«Сам же Харнак, человек по натуре хоть и смелый, но в то же время и крайне осмотрительный, никаких попыток связаться с советским полпредством в Берлине не предпринимал, справедливо полагая это необоснованным риском.

Много лет спустя выяснилось, что восстановить связь с ним было проще простого, если бы не хаос и неразбериха в ГУГБ после истребления старых кадров.

Дело в том, что в ноябре 1939 года Арвид Харнак... приезжал в Москву в составе многочисленной делегации посла Риттера по выработке торговых соглашений с СССР...

...Харнак пробыл в Москве недолго, около двух недель, каждый день ожидая, что вот-вот к нему подойдёт “советский товарищ”. Но... никто так и не подошёл. Разумеется, контрразведка имела список всех членов германской делегации и вела за ними наблюдение. Однако контрразведчики и представления не имели, что член делегации доктор Харнак позарез нужен их коллегам из разведки»[214].

Ну, контрразведчики в любом случае не должны были знать, что доктор Харнак хоть как-то интересует их коллег. Но, очевидно, им следовало просто показать список делегации руководству 5-го отдела, или, в противном случае, разведчикам следовало обратиться за этим списком к руководству 3-го отдела. Никто, однако, ничего не сделал. Кто виноват? Наверное те, кому по долгу службы было положено осуществлять такое взаимодействие, — руководство...

Ладно, всё-таки благодаря работе Павла Фитина, Александра Короткова, Павла Журавлёва — и ещё не знаем кого, что совсем не удивительно, — связь с берлинскими источниками была восстановлена, и совсем скоро из столицы Третьего рейха пошли спецсообщения, одно тревожнее другого, и все, по большому счёту, на одну тему:

«26.IX.40 г.

“Балтиец”[215]

От одного из сотрудников OKW (Верховное командование вооружён, силами), с которым “Балтиец” поддерживает связь, он узнал, что в ближайшие дни в немецкую армию будет дополнительно мобилизовано 750 000, кроме того, 750 000 будут мобилизованы для работы в военной промышленности. <...>

2. Друг “Балтийца” ...получил следующие сведения: в скором времени (в начале следующего года) Германия начнёт войну против Советского Союза. Предварительным шагом является военная оккупация Румынии, намеченная на ближайшее время.

Целью войны является отторжение от Советского Союза его западноевропейской части до линии Ленинград — Чёрное море и создание на этой территории государства, целиком и полностью зависящего от Германии.

Что касается остальной части Советского Союза, то там должно быть создано дружественное Германии правительство.

3. На заседании комитета экономической войны возглавляющий этот комитет контр-адмирал ГРОСС делал намёки на то, что генеральные операции против Англии отсрочиваются. <...>»[216]

Спецсообщение подписано псевдонимом «Степанов».

«“ ” октября 1940 г.

НКО СССР

Товарищу ТИМОШЕНКО.

НКВД СССР сообщает следующие агентурные данные, полученные из Берлина:

1. <...>

2. Офицер штаба Верховного командования (отдел военных атташе), сын бывшего министра колоний, _______________, заявил нашему источнику _____________________ (б. русский князь[217], связан с военными немецкими и русскими аристократическими кругами), что по сведениям, полученным им в штабе Верховного командования, примерно через шесть месяцев Германия начнёт войну против Советского Союза.

НАРОДНЫЙ КОМИССАР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР

(Л. БЕРИЯ)

Разослано:

т. Сталину.

т. Молотову.

т. Ворошилову.

т. Тимошенко»[218].

Обратим внимание на то, что, всем легендам вопреки, нарком Берия всё-таки подписывал спецсообщения о возможном нападении гитлеровской Германии на СССР и его предполагаемых датах.

А вот ещё фрагмент из справки, подготовленной 5-м отделом ГУГБ НКВД СССР 6 ноября 1940 года. Не будет утомлять читателя перечислением воинских частей и соединений и дадим лишь пару предложений из начала текста и его самое главное положение:

«В период операций во Франции германское командование держало в Восточной Пруссии и бывшей Польше до 27 пехотных дивизий и 6 кавалерийских полков.

После капитуляции Франции германское командование приступило в начале 1940 г. к массовым переброскам своих войск с запада на восток и юго-восток... <...>