То самое чувство (СИ) - Роач Лия - Страница 12

- Ну… - теряюсь я в формулировках.

Потому что, в свою очередь, искренне не понимаю, что тут непонятного. Мне ответ кажется очевидным. Любой мужик, имея выбор из нас троих, по-любому должен предпочесть всем остальным именно Вику. Она выглядит точно так, как девушки в мужских журналах, как жены и подруги знаменитостей - разнообразные блогерши и модели, фитнес и не очень. Да и сама я, будь мужиком, выбрала бы именно ее! О чем в итоге ему и сообщаю со всей уверенностью.

Он усмехается, как-то не по-доброму.

- Неа, была бы мужиком, не выбрала бы. Поверь мне на слово.

Он со стуком ставит чашку на стол, будто ставит точку в разговоре. Но меня такой ответ не устраивает - теперь мне ничего непонятно. И я не унимаюсь:

- Почему?

Мне правда интересно. Я всегда считала себя не ровней Вике, ни во внешности, ни в том, что касается мужского внимания. И вдруг кто-то - при живой Вике, в смысле, находящейся рядом - выбирает меня. Вариантов ответов тут два - он либо большой оригинал, либо я чего-то не понимаю. А чего-то не понимать я ой как не люблю.

***

- Так почему? - повторяю упорно, видя, что с ответом он медлит или вообще не собирается его давать.

- Ну потому что! - говорит он с раздражением на мою приставучесть. - Для таких девушек существует одно короткое, но емкое и исчерпывающее определение. Если умная, сама поймешь какое, а нет - не повезло тебе. Придется спросить у кого-то другого. Не хочу пачкаться о…

Он не договаривает фразу, но это и не нужно - вряд ли бы я услышала ее окончание. Потому что мгновенно, против воли, заливаюсь краской - о какое именно ёмкое определение он не хочется пачкаться, догадаться нетрудно, и мне становится неожиданно обидно за подругу. Неожиданно - потому что в глубине души я с ним согласна, сама не далее как прошлой ночью мысленно называла ее едва ли менее оскорбительными эпитетами. Но когда кто-то произносит - ну не произносит, но явственно дает понять, что имеет в виду - это вслух, меня коробит и пробуждает внутри голос протеста.

- А я нет? Не подхожу под это определение? - вздернув подбородок, спрашиваю с вызовом, хотя голос предательски дрожит, выдавая мое волнение. И негодование.

- Оо, женская солидарность попёрла… - морщится он недовольно, но не без лукавой улыбки в уголках рта.

- Ну почему же солидарность? - мне удается унять дрожь в голосе и теперь он звучит ровно, обманчиво спокойно, а я приятно удивлена собственному быстрому совладанию с собой. - Вчера мы были вместе, мы дружим, а старая мудрость "скажи мне, кто твой друг" ничуть не потеряла в актуальности.

- Угомонись, - смеется он. - Хоть сто мудростей выдай, но ты с этой Викой из разных измерений.

- Это твое субъективное мнение. Ничем не подкреплённое. Може…

- Уймись, я сказал, - он резко меня обрывает. - Еще раз говорю - будь ты мужиком, тебе это было бы очевидно и ты не задавала идиотских вопросов. Но если тебе так сильно хочется убедить меня в том, что ты такая же, как твоя Вика, - раздражение из его голоса моментально улетучивается, он гадко улыбается и вальяжно откидывается на спинку дивана, - можешь приступать. Мои колени и губы временно свободны, и я готов узнать о тебе что-то новенькое. Тот случай, когда я с радостью поменяю свое мнение.

Он улыбается еще шире, зрачки почти полностью скрыты прищуренными веками, но оставшуюся узенькую щель я вижу, что глаза его  азартно блестят.

От такого поворота кровь приливает к щекам еще сильнее, я наверняка становлюсь пунцовой, но пенять не на кого - сама напросилась, и была при этом весьма настойчива. Вот и отдувайся теперь за свой длинный язык.

- Моя мама - первый заместитель прокурора области, папа - капитан внутренней службы ГУФСИН, а я собираюсь поступать в Академию МВД, - сообщаю я после неприлично долгой паузы, во время которой мучительно придумываю, как буду выкручиваться из ситуации, но в голову приходит только это.

- Это угроза? - хмурится он, не догоняя, зачем я вывалила на него эту информацию.

- Это то новенькое обо мне, что ты жаждал узнать.

Внешне я спокойна и даже дерзка, но внутри меня по-прежнему потрясывает от глупости положения, в которое я угодила по собственной инициативе. Все же я еще полный новичок в таких играх, хоть и мнила себя акулой в спорах. Видимо, противники попадались неискушенные…

- И как оно связано с предыдущим обсуждением? Как доказывает твою… легко… сговорчивость? - находит он менее грубый термин и усмехается.

Я смущена и раздосадована - сдвинуть его с опасной для меня темы не удается, даже слитая информация о сфере деятельности родителей, которая обычно работает безотказно, на этот раз не помогла. Зря только рассказала. Теперь это действительно выглядит так, будто я его предостерегаю, типа, веди себя со мной хорошо, а то у меня мама - прокурор. Фу… Из одной неловкой ситуации в другую примерно за минуту - новый рекорд, Шереметева, поздравляю!

Дэн ждет ответа, буравя меня взглядом зеленых насмешливых глаз, с такой уже знакомой кривой улыбкой, и у меня ощущение, что он читает меня даже не как книгу - как открытку почтовую, ее и открывать не нужно, она сразу подается с обнаженной для чужих глаз душой. Он словно знает, что ответить мне нечего, и что тот мой ответ был лишь попыткой избежать ответа на предшествующий ему. Это именно так, и потому неприятно вдвойне. И что видит меня насквозь, и что я такая идиотка.

Да, мой опыт общения с парнями нулевой, но зачем же самой себя топить, ведясь на провокации и, более того, расставляя ловушки самой себе?!  

- Никак, - выдавливаю я из себя, устав играть в гляделки, из которых мне все равно не выйти победительницей, так чего пыжиться?..

Признав поражение, я, не таясь, облегченно вздыхаю - иногда все же лучше ничего из себя не строить, особенно, если ты не профессионал в сфере "строительства". Он кивает, и из глаз пропадает та пронзительность, которая так меня страшит.

- Ну вот и выяснили. Хотя если передумаешь и решить-таки меня переубедить, я с удовольствием испытаю на себе твой "дар убеждения", - он дразнит меня долгим взглядом, но потом смеется. - Ладно, пошли отсюда. Надоело сидеть.

- А заплатить? - подскакиваю я от удивления.

- За что? - не понимает он и даже садится обратно на диван, с которого уже успел привстать.

- По счету.

- Я уже оплатил. Это же не ресторан, где счет после еды приносят, тут платишь и только потом ешь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ На секунду прикрыв глаза, я мысленно чертыхаюсь - как же могла забыть об этой фишке ресторанов самообслуживания? Нужно было самой идти заказывать свой кофе. Как я теперь отдам ему за него деньги? У меня же только карточка! Но я в любом случае не могу позволить ему за меня заплатить, пусть он не думает…

Мысль о том, чего он не должен думать, я не развиваю, а вслух спрашиваю:

- Сколько я тебе должна?

- За что? - он снова не понимает и вообще выглядит растерянным.

- За кофе и за ведро со снэками, ты ведь для меня их брал и не стал есть, - поясняю заранее, предупреждая его уточняющий вопрос.

- Не стал есть, потому что наелся, - возражает он, но тут выражения лица его резко меняется. - Ты что, всерьез предлагаешь заплатить за себя?

Я решительно киваю. И второй раз - для убедительности.

Он усмехается и качает головой.

- И эти люди пытаются доказать мне… Проехали. Я тебя пригласил, я и оплачиваю счет.

С видом, что разговор окончен, он поднимается и снимает с напольной вешалки мою куртку.

Я продолжаю сидеть с упрямым видом. Некоторое время он держит куртку и ждет, но потом закатывает глаза, как бы говоря "дернул черт связаться с этой малолеткой", и говорит примирительно:

- Хорошо, сегодня я заплатил, ты оплатишь счет в следующий раз. Идет?

Я замираю.

- А что, будет следующий раз? После моих… выкрутасов?

- Пять минут назад я сомневался, но теперь уверен - будет, и не раз. Девушки, желающие делить расходы, попадаются редко. В моей жизни ты - первая. Как же можно упустить такой редкий экземпляр? - Он громко и весело смеется.