Роза (СИ) - Алексеев Александр - Страница 30

За семьдесят лет я, как мне казалось, научился обращаться с женщинами. Настраивался на их волну, предугадывал желания. Настя, уверен, тоже знала, как обращаться с мужчинами. Но, мы почти весь вечер просидели держась за руку. Разговаривали, смеялись. Как только я пытался её обнять или поцеловать, она опускала глаза и шептала:

— Слишком светло…

В конце концов я повесил на окно пододеяльник, проверил закрытую дверь и в полутьме подошёл к своей пассии. Она безропотно встала, посмотрела мне в глаза и кивнула. До утра мы несколько раз пытались заснуть, но простое прикосновение вновь разжигало желание. Я вновь и вновь, как обнимает морская волна прибрежный камень, заключал её в объятия, шептал нежные слова и начинал обычные в этих случаях действа. Только вот в чём проблема — у обеих чуть ли не синхронно срывало крышу. Через какое-то время мы, запыхавшись, приходили в себя. И даже засыпали. Но, одно неосторожное движение, и всё повторялось вновь.

23 марта 1950 года.

Утром мне всё же удалось встать, не разбудив её. Приготовив омлет, нарезал хлеб для тостов. На раскалённую сковородку, налил немного подсолнечного масла. заранее приготовленные тосты разместил шкворчать под гнётом, придавив крышку раритетным утюгом. Хлеб — сливочное масло — сыр — хлеб. Переворачиваю прожарившеюся с одной стороны слойку. Баба Дуся, увидев, вышедшую умываться Настю, улыбнулась, и сказала:

— Касатик, ты хоть днём ей дай поспать…

Меня как магнитом тянуло к зачаровавшей девушке. И эти её знаки. То покажет сердечко из большого и указательного пальца, то скажет, что-то по корейски и посмотрит так, что сердце останавливается…

Попросил её из ковшика слить воду для умывания. Половину ковшика вылила мне в ладони, а остаток на доверчиво подставленную спину. Увернулась, рванула к столу и села гордо, как английская королева… Типа, готова к приёму пищи.

Глава 7

Перед дневной тренировкой подошёл к тренеру:

— Гайоз Иванович, извините за отсутствие на утренней пробежке. Тут такое дело…

— Знаю, знаю, — ухмыляется грузин, — Амосов халылся, что тэбэ дэвушку отдал… Нэ опаздывай, а то… Сам знаэш…

Убью гада.

Подхожу и с ходу заряжаю в пятак. Кровища. Все дела. Трэнэр, поморщившись, бросил Амосову:

— Язык распускать нэ надо, а то прыкусыш…

Врач засунул осерчавшему Серому в нос ватные тампоны и вынес вердикт:

— Вроде, не сломал. Голову запрокинь… Выше, кому говорю.

Тренировка закончилась. Наматываю вот пятёрку за нос. Ещё вечером мне дежурным по команде быть. Сидеть на этаже, следить за порядком, принимать телефонные звонки и звать народ на приём пищи. Если нарушу приказ — буду «вечным дежурным». Колобок насупился и бежит рядом.

Что рядом бежит — понятно. И, что насупился тоже. Сказал мне, что я буду подлецом, если начну встречаться через месяц после смерти Анечки. Да я и сам всё понимаю… Но, поделать ничего не могу.

Спартак, сидя на лавке, показал один палец(хорошо не средний). Последний круг. Прошу Васечку:

— Сходи за ней. Она же ждать будет. Ну, пожалуйста.

— Да пошёл ты, — огрызается дружбан, но уже не так агрессивно.

К концу круга я его уболтал.

Она пришла, но, увидев Амосова, в номер идти отказалась. Колобок демонстративно принёс ей стул в фойе. Сидели, разговаривали. Её отец был редактором корейской газеты. Симпатизировал коммунистам и патриотам. В конце тридцатых, опасаясь ареста бежал с семьёй в СССР. Жили в Хабаровске. Отец в Союзе предложил вместо Ким Сон А стать Соней Ким, но девочке понравилось имя Настя. Закончила десятилетку, хотя с языком поначалу были проблемы, несмотря на то что в Корее папа три года русскому учил. В сорок первом поступила в пединститут. Ушла в добровольцы со второго курса. Отучилась параллельно на наводчика зенитки. Три медали. Отец погиб в сорок третьем под Орлом. Старший брат в сорок пятом в Маньчжурии. Мама вышла замуж. В Сочи после войны посоветовал приехать фронтовой знакомый майор Ли. Помог устроится в автопарк.

Обычная для этого времени история. Спрашиваю:

— А после войны почему учиться не пошла?

— Я в артистки мечтала. Даже стихотворение и монолог выучила. Но, не поехала. Испугалась. Трусиха я. А таким в артистках делать нечего.

Посмотрела на мои часы.

— Поздно уже. Баба Дуся волноваться будет. Пойду я.

— Подожди, — подхожу к своему номеру, — Вась, проводи Настю. Ну, пожалуйста.

Кряхтя и бормоча, вероятно, страшные ругательства, Колобок нехотя оделся и поплёлся вслед за девушкой. Через полчаса явился не запылился.

— А подруга твоя ничего, — не глядя мне в глаза, как бы ниочём бросает Васечка, — Как узнала, что я ругательства иностранные собираю, выдала кучу на корейском. Знаешь какие наши слова там ругательства?… Чётко, щёки… Я записал. Сейчас прочитаю. (достаёт блокнот) Что? Не хочешь? Мы же в Корею поедем. Как ты там народ будешь понимать?

В десять, как бы невзначай мимо прошёл Спартак. Проверяет. Дежурство закончилось. Вскоре все улеглись и мне снится похожая на Настю кореянка-артистка толи из того времени, то ли её внучка из этого. Ну, прям, кино…

(https://youtu.be/UF0VK5Lrr-o Красивая девушка | Son Ye Jin | Yoon Seri 손예진 孙艺珍 爱的迫降)

24 марта 1950 года.

Сегодня была игра с местным «Локомотивом». Воротчик машинистов учудил… Поймал мяч от своего защитника, и решил круглого о землю постучать перед ударом. Расставив ноги, хлопнул мяч в землю перед собой. Там то ли кочка после дождя появилась, то ли ещё что. Отскок был прямо голкиперу в очко. Мяч на ленточке остановился. Арбитр верёвку от штанги привязал. Определял где большая часть мяча: в воротах или в поле? Засчитал гол. Колобок был в ударе: три штуки со штрафных. Он и правда гроза вратарей низших классов.

Долго выбирал духи. Продавщица поняв мою неподдельную заинтересованность наяривала как по рекламнному буклету:

— Духи «Кармен». Московское производство. В шлейфе чувствуется запах мимозы, апельсина, ванили, жасмина, розы и сандала. Очень модный запах.

Кроме духов купил плитку грузинского чая и коробку рахат-лукума. Настя стирала что-то в тазике когда я подошёл. Заметила, так рванула ко мне, что таз упал со стула на землю. Остановилась, чуть не плачет…

Ну, что за дурёха… Я же вчера сказал, что приду. Чего переживать то так…

После бурной встречи, решили прогуляться перед ужином. Свернули с Пионерской в какой-то оживлённый переулок. Пристроились за экскурсией. Наша экскурсовод что-то по-ихнему лопотала узкоглазым товарищам. Идём за ними, тихонько повторяя китайские фразы и хихикая. Я над забавным звучанием, Настя над моим коверкающим смысл произношением. Она оказывается немного знает китайский…

Музей Николая Островского. Перед входом в ожидании экскурсии много отдыхающих. На их фоне выделяется группа крепких парней.

Ба! Да это же наши соперники — ЦДКА. Футбольный гений Борис Аркадьев любит водить своих подопечных по музеям и выставкам. Он вообще редкое явление в тренерском цеху. Про его установки на игру ходили легенды. Мол тренер настолько высококультурно ставил игрокам задачи, что затем помощник с помощью русского устного доходчиво переводил культурный посыл на менее культурный…