Аркейн. Трилогия (СИ) - Кощеев Владимир - Страница 54

— Поговорим об этом позже, — видя мое несогласие, фыркнула Салэм, оборачиваясь к Карлу. — Кто у культа главный?

— Не знаю, — с каким-то торжеством отозвался призрак.

— С кем разговаривает Ян, когда ему требуется обсудить дела культа?

— К нему приходит посланник, каждый раз разный, — со злорадством ответил Карл.

— Ян — член культа? — подбросил я новый вопрос.

— Нет, он только брал у них деньги, — последовал ответ, когда некромантка адресовала его духу.

В этот момент ритуал, израсходовав запас сил, вспыхнул в последний раз. Душа Карла растворилась в воздухе, окончательно развоплощаясь. О проведенном на дороге обряде теперь напоминал только труп — все начерченные некроманткой линии исчезли во вспышке магии.

Салэм глубоко вздохнула.

— Так, теперь нужно здесь прибраться.

Я не стал спорить и, спокойно взяв дохлого Карла за правую лодыжку, потащил по тропинке. Искоренительница шагала чуть позади, и мне казалось, она смотрит мне в спину с какими-то не очень приятными для меня мыслями.

Скальпель срезал последнюю мышцу, и я отложил последнюю кость в кучу уже очищенных. Всю ночь и утро мы с Салэм занимались добычей нового материала, заодно уничтожая лежащие по всей деревне трупы.

Конечно, будучи некромантом, учительница могла просто поднять тупых зомби и приказать им закапаться поглубже, вот только не одна она умела обращаться с дохлыми телами. Культ, стоит ему заявиться в принадлежащую ему деревню, быстро найдет себе новый материал для создания чудовищ. Так что какой бы мерзкой ни была наша работа, а ее все равно приходилось делать.

Глубокая яма, которую мы вырыли, оказалась заполнена доверху, и Салэм, стоя над ней, вытянула ладонь, обращенную к земле. Небольшое усилие, и лишенная костей плоть потекла, будто воск.

Конечно, можно было бы повторить того дредхорста, которого некромантка собрала возле жертвенника в ночь нашей первой встречи, но я уже знал, что такой результат выйдет, мягко говоря, не лучшим. А вот собранные с применением магии кости, обработанные силой некроманта — это совсем другое дело.

За эту ночь я уже потерял счет, сколько раз мне довелось блевать, разделывая трупы. Никогда я не был ни мясником, ни патологоанатомом, но теперь я прекрасно знал — в этих профессиях мне делать нечего.

Салэм к этой работе относилась куда проще. Девушку совсем не смущали ни трупы, ни их содержимое. Она спокойно работала с телами, не обращая внимания, кто перед ней, относилась одинаково равнодушно ко всем.

— Это просто материал, — заявила она, когда меня первый раз вывернуло. — Не люди, не животные, не твои знакомые, не твои враги. Просто набор костей, жил, кожи, органы… Вот и все.

Мне от этого легче не становилось. И я готов был благодарить Мархану, что я не некромант. Долго бы я с такой силой не протянул, уж слишком она… Грязная. Да, все профессии важны, все профессии нужны, но у всего есть предел. Теперь я знаю свой.

Первым мы подняли нового паука взамен разрушенного. Но заговоренной Салэм кости оставалось еще достаточно, и искоренительница не собиралась бросать заготовленный ресурс. Поэтому в брюхо дредхорста мы уложили еще пятерых гончих и восемь костяных бойцов.

Последние представляли собой человеческий скелет, укрепленный еще тремя такими же. Каждая кость получалась толще, прочнее и держала серьезный удар. Кроме того, сами бойцы были вооружены когтями, которые выдвигались между костяшками пальцев. Когти были достаточно острыми, чтобы разрубать металл, но хватало их не очень надолго. Впрочем, вряд ли нам будут противостоять рыцари в полных доспехах, так что и такое оружие пригодится.

Загрузившись, мы оба закинули в рот по кристаллу этерния, чтобы восполнить силы, и поехали в главный город Чернотопья. Салэм обещала как-то передать весточку в Аркейн, но я пока слабо представлял, чем нам помогут другие искоренители, если им только добираться сюда несколько дней.

А еще меня изрядно напрягали взгляды некромантки, которые она стала на меня бросать после разговора с Карлом. Она, конечно, и раньше была не особенно веселой и эмоциональной, но теперь мне каждый раз чудилось, будто меня просвечивают рентгеном.

Ученичество мое почти закончилось, и, в принципе, она могла бы совершенно спокойно прирезать меня ночью, во избежание неприятностей с одержимым. Но Салэм уже несколько раз была мной спасена, а кроме того, меня не покидало ощущение, что помимо наблюдения за мной и сопровождения есть и другое задание.

Вот так если поразмыслить — барон отсылает своего бастарда в Катценауге. Киррэла перехватывает культ и казнит на жертвеннике. В это же время самого барона вырезает спонсированная культом шайка разбойников. Граф, видя, что никого другого из Шварцмаркта не осталось, назначает головореза новым феодалом. В принципе, не слишком примечательное событие, такое иногда случается, когда старый клан вымирает, а его место занимает новый.

Вроде бы все тихо и мирно, но случается ошибка — и бастард выживает. Что это значит для рейдеров, захвативших баронство? Что их воцарение — незаконно. Граф вместо доброго дядюшки, который позаботился о подданных Чернотопья, чтобы те не остались без внимания владетеля, превращается в заговорщика, который нелегально устранил клан Шварцмаркта, чтобы закрепить за собой обязанный ему клан Яна.

Здесь и без культа начнется кровавая каша, как только станет доподлинно известно, что Киррэл все еще жив. А уж с появлением Хибы… Если Аркейн официально обвинит нового барона в причастности к жертвоприношениям, вместе с Яном будет казнен и граф. Понимал он это, когда утверждал разбойника на баронство?

И что об этом должен думать герцог? На его земле плетется какой-то мутный заговор, с запрещенной магией и чудовищами. А если король спросит, что останется делать герцогу? Вводить войска и давать Аркейну отмашку, чтобы выжигали все графство. Случаи бывали.

Где в этой заварухе место для бастарда — ясно. Киррэл должен стать знаменем воцарения законности, а история пойдет по трактирам и замкам, где будут мудрый король, раскусивший заговор против человечества, верный герцог, предатель граф и обязательно несчастная любовь служанки и барона Чернотопья, невинно убиенных, разумеется.

Но на мне и без того висит слишком многое, чтобы совать голову еще и в управление баронством. Я мало что пониманию в руководстве такими землями, это все-таки не современная Земля, где можно делать деньги из воздуха, тут совсем другие реалии, и когда у меня появится время в этом разобраться?

Так что я крутил перстень бастарда на пальце и думал, глядя в спинку кресла Салэм. А потом меня будто молнией поразило, и мне пришлось стиснуть челюсти, чтобы не заорать от обрушившегося на голову озарения.

Ведь это что же получается?

Мархана спасает мальчишку. Салэм подбирает его в ту же ночь и берет в ученики. Орден приветствует нового члена, и… бросает искоренительницу вместе с бастардом прямо в гущу событий, подкладывая им деревню с культом. А потом у ордена появляется одержимый, которого так удобно контролировать, при этом он получает одобрение магистрата через Отто. А тот направляет охотиться за культом в родные земли бастарда.

Ох уж эти интриганы. Даже если все так не было задумано изначально, становится очевидно, что я превратился из избранного Марханы в маленькую песчинку, которая должна перекроить мир. У Аркейна нет причины вмешиваться в политику. Поэтому им требуется такой член ордена, который не может входить в его ряды, но при этом способен продвигать решения ордена на королевской земле.

В Катценауге поклонялись Мархане. Создатели Аркейна — граждане Катценауге. Значит, в ордене есть как минимум ячейка последователей темной богини. Не знаю, прячутся ли эти ребята от остальных членов ордена, но они запросто могут играть за спиной братьев и сестер, разыгрывая тот же магистрат втемную. Или хотя бы его часть.

Улыбнувшись, я прищурил глаза. Впереди начинались предместья центра баронства. Город, в котором судьба Киррэла сделала резкий поворот, ведущий к смерти.