Аркейн. Трилогия (СИ) - Кощеев Владимир - Страница 109

За разминкой следовал легкий завтрак, а после этого я брал в руки палаш и выходил на поединок с Густавом.

Пользоваться магией глава стражи Чернотопья, возведенный мной на этот пост, не мог, а потому я снабдил его собственноручно созданными амулетами на все случаи жизни.

Первым стала дешевая свинцовая бляшка в виде октаэдра, подвешенная на простом шнурке. В ней содержался щит, копирующий то же заклятье черной пленки со сложным названием, которое я даже не брался произнести вслух. Я сам постоянно накладывал на себя именно его. При правильном использовании амулет выдерживал десять серьезных попаданий. После этого его нужно было зарядить – пять минут делов, как раз в перерывах между спаррингами, и в новый бой.

Сами по себе чары обладали куда большей силой. Но накладывались они постепенно, слой за слоем – все тринадцать щитов в итоге могли на целую минуту сделать цель неуязвимой, но и подготовка нужна не в пример моей. Последний, тринадцатый слой, не каждый магистр демонологии потянет. Но для наших целей и первого хватало за глаза.

Свинец, кстати, в качестве материала мне в голову пришло использовать, когда я дочитал один из учебников по артефакторике. Что интересно, сама книга лежала не в стопке взятых у Аркейна фолиантов, а в семейной библиотеке. Видимо, кто‑то из предков пытался освоить эту науку.

Как бы там ни было, свинец не держал заклинаний сильнее адепта – материал начинал распадаться, если в него сунуть чары даже уровня подмастерья. Но что касается колдовства ученического и адепта – сложно было найти более подходящее сырье. К тому же, при необходимости его легко переплавить, и нанести новые чары вместо старых.

Вторым амулетом стало кольцо с квадратной печатью. На наружной поверхности я вытравил сам рисунок, а вот крохотный камень этерния спрятал на внутренней стороне, чтобы никому и в голову не пришло отрезать стражнику палец и разжиться несметным богатством. Пришлось повозиться, я все‑таки не ювелир, и результат заставил бы любого, кто хоть как‑то разбирался в украшениях, плакать от смеха. Но мне была интересна эффективность. Так что заклятье демонической искры, одноразовое, разумеется, могло спасти Густаву жизнь.

Третий артефакт – тонкий кожаный браслет с вытравленным с внешней стороны гербом Чернотопья. Внутри я спрятал ритуал создания костяной клетки. Он заряжался от тепла тела, но выдыхался за минуту после прерывания контакта с кожей, так что Густаву было велено не снимать его. Зарядка занимала добрых семь часов для одного применения.

За прошедшие со дня, когда я призвал силу демона Злобы, я успел наклепать столько этих браслетов и свинцовых блях, что теперь они стали частью униформы служителей порядка Чернотопья не в меньшей степени, чем накидка с гербом. Получилось дешево и сердито, несмотря на то, что обновлять мне еще их не приходилось, но технически я мог бы сделать это за ночь. Восстановив тем самым боевые качества своей стражи.

А вот обзавестись собственной дружиной все никак не получалось. Откровенно говоря, я, во‑первых, не видел в ней особого смысла, во‑вторых, у меня просто не было свободных людей для такой работы. Отрывать крестьян от работ на полях, когда мне их даже учить некому – глупо. Так что я разослал по деревням приказ – если появится в баронстве отряд наемников или, на худой конец, вольных охотников, их должны послать ко мне для разговора.

Закончив с боевой тренировкой, я обедал, после чего переходил к тренировкам с магией. Ченгер гонял меня ничуть не хуже, чем Салэм в свое время. Мы пока что только закрепляли уже изученные чары, но демон уже грозился начать поторапливать меня с расширением моего колдовского арсенала.

После легкого ужина я принимал просителей, если таковые были, а потом либо читал в кабинете, либо сразу же шел спать. Раз в неделю в компании Густава и Ченгера наезжал с проверкой в Лесную.

Орден не терял времени, и основа цитадели из черного базальта уже была установлена. Несколько чародеев с даром Земли действительно выращивали ее из почвы, непонятным для меня образом вытягивая наружу необходимые вещества и формируя из них нужный материал.

Кацпер, занявший пост старшего бригадира, распоряжался на постройке деревни. Имея под рукой крупную армию колдунов всех мастей, возвести коробки домов было не сложно, однако каждый специалист стоил денег, а их Кацпер старался не тратить сверх необходимого. Посему работа шла не слишком быстро, однако куда шустрее, чем я мог предположить.

Если все пойдет в том же темпе, через месяц поселение будет полностью завершено, и Аркейн сможет привести в Лесную крестьян, которые станут моими подданными, а заодно станут работать на обеспечение анклава питанием, мелкими бытовыми услугами и всем прочем.

Конечно, для себя искоренители привезут и прошедшие толковую селекцию зерна, и отборную скотину. К сожалению, на сторону ими не торговали, и просто так закупить у анклава той же отборной пшеницы я не смогу. Но вот выкрасть немного с полей, приплатив работникам – сам Бог велел. То же правило касалось и скотины. Ее нужно пасти, а пастухи за пару пфеннигов закроют глаза, что орденские бычки покрывают моих коров.

Знать об этих мелких делах Аркейну не обязательно, само собой, но в планах, которые я никому не рассказывал, у меня оба пункта значились.

Чем кончилось расследование по делу двойника Хэммета и нападение на девицу Блэкландов, мне никто не сообщал, да мне и не особо интересно было, откровенно говоря. Проблему мы устранили, враг убрался из Чернотопья, а с укреплением анклава даже те, кому моя власть не нравилась, сменили гнев на милость, и уже прикидывали, как бы разжиться богатством на торговле с Лесной и Аркейном.

Однако сегодня размеренный график прервался еще во время завтрака.

Я как раз доедал кашу на сливочном масле и запивал ее молоком, когда на кухню вошел уже полностью собранный Густав.

– Доброе утро, ваша милость, – чуть склонив голову, поприветствовал меня воин. – Прибыл гонец из Большой.

– Что‑то случилось? – отложив ложку в глиняную чашку с недоеденной кашей, спросил я.

Густав вскинул брови, но тут же справился с лицом, и пояснил:

– Прибыл королевский сборщик налогов, ваша милость.

Я хмыкнул, прикидывая, как встречаться со столь нужным обществу человеком.

Опыт прошлой жизни требовал все срочно перепроверить, заодно приготовив «дополнительные расходы», которые нужно положить в карман проверяющего. Однако Крэланд был устроен немного иначе, и за взятку налоговиков четвертовали на площади. Доказать таковую можно любой магической проверкой, так что здесь набивать карманы функционеры налоговой не спешили – стоит одному владетелю подать жалобу, как король тут же устроит проверку. Ну и к чему такие риски?

Строго говоря, нечистый на руку чиновник приравнивается к вымогателю, который нарушает королевские законы, пользуясь королевским же расположением. Проще говоря, превращает монарха в подельника. А это уже оскорбление венценосной особы, смыть которое можно только кровью.

Но это не значит, что со слугой государя можно обходиться, как с обычным простолюдином – ведь оскорбляя чиновника, ты оскорбляешь власть, которую он представляет. В налоговую службу нанимают людей с блестящей репутацией, но при этом из числа королевских подданных – горожан, не связанных со знатью и придворными. При этом если в роду один человек уже трудится в налоговой, то никого другого не возьмут на службу. Таким образом устраняется кумовство, во всяком случае, так задумано.

Королевская доля налога у меня давно собрана, сложена в кабинете и опечатана. За время своего правления я практически все доходы с баронского налога, который положен мне, как феодалу, растратил на полгода вперед – кого‑то освободил от уплаты за выдачу разбойников, кого‑то, как тех же мелководских мужиков, обязал выплатить сумму в пользу пострадавших. Получилось так, что не будь у меня собственных средств, я бы сейчас затягивал пояс и жил впроголодь. Но я сколотил себе небольшое состояние, и благодаря культистам, и тем злодеям, кто сплагиатил внешность Хэммета, нехило так набил кошелек. Кроме того, у меня было полно денег за аренду. Первый взнос от Аркейна, покрывающий квартал, составил почти три сотни талеров. И я оттуда еще ни копейки не истратил, хотя прошел уже месяц.