Смертная чаша весов - Перри Энн - Страница 91

– Женская интуиция? – насмешливо спросил Уильям.

– Любопытство, – отрезала медсестра. – Если вы двое уже познакомились с ней и с вами ничего не случилось, почему бы и мне не попробовать? Чем я хуже вас?

Мисс Лэттерли нашла Зору в весьма экзотической обстановке ее будуара. На стене вместо ковра висела шаль, а в камине гудело высокое пламя, уходившее в трубу, и его отблеск играл на кроваво-красной обивке дивана. На полу лежала огромная медвежья шкура, удивительно похожая на живого зверя.

– Кто вы? – спросила фон Рюстов. Она не поднялась навстречу гостье, а осталась сидеть и со слабым интересом окинула Эстер взглядом. – Вы назвали горничной имя сэра Оливера, иначе я не приняла бы вас. – Она говорила откровенно, но без какого-либо намерения обидеть посетительницу. – Я не расположена быть вежливой с непрошеными гостями. У меня на это нет ни времени, ни терпения.

Это ничуть не задело Эстер. На месте графини при данных обстоятельствах она повела бы себя так же. В свое время мисс Лэттерли довелось побывать в тюрьме, где в любой момент могла теперь оказаться Зора, если Рэтбоун потерпит неудачу. А такая опасность становилась все реальней.

Медсестра смотрела на оригинальное лицо графини: прекрасные зеленые, широко посаженные глаза, длинный гордый нос, нежный чувственный рот… Эстер поняла, что перед нею женщина, достаточно умная и умеющая контролировать свою страстную натуру, и поэтому способная к трезвому пониманию и оценке ситуаций, людей и законов.

– Я представилась как друг сэра Оливера, потому что я действительно его друг, – пояснила мисс Лэттерли. – Я давно и хорошо его знаю. – Она спокойно встретила взгляд Зоры, готовая к любым вопросам, если они последуют.

Фон Рюстов с возрастающим любопытством смотрела на незваную гостью.

– Вас беспокоит, что этот судебный процесс может грозить сэру Оливеру профессиональными неприятностями? – догадалась она. – Итак, вы пришли просить меня отозвать обвинение и признаться в том, что я ошибалась, не так ли, мисс Лэттерли?

– Нет, совсем нет! – резко ответила Эстер. – Если вы не сделали этого раньше, я не вижу причины, которая может заставить вас сделать это сейчас. К тому же это уже не поможет. Если сэр Оливер не найдет убийцу принца Фридриха и не докажет, что именно этот человек убил его, вы, рано или поздно, сами окажетесь в тюрьме. А с вами это может случиться – скорее рано, чем поздно.

Сказав это, жещина села, не дожидаясь приглашения хозяйки.

– Поверьте мне, тюрьма – не очень приятное место. Это особенно понимаешь, когда оказываешься в ней. Можно как угодно храбриться, но в душе поселяется страх. Вы не настолько глупы, чтобы не понимать, что в данном случае поражение – это не потеря состояния или положения в обществе. Сейчас это означает дорогу на виселицу.

Зора чуть насторожилась.

– Вы откровенны, мисс Лэттерли, не правда ли? Почему вы пришли от сэра Оливера? Что вам нужно? – Она все еще продолжала смотреть на Эстер с оттенком презрения.

Медсестра не знала, что было тому причиной: ее одежда, куда более скромная, чем изысканный наряд хозяйки, или, возможно, предубеждение аристократки против женщины простого происхождения, которая вынуждена собственным трудом зарабатывать себе на жизнь. Если же это было презрением смелой и авантюрной дамы высшего света к своей сотоварке, сидящей дома и озабоченной лишь извечными женскими делами, тогда Эстер готова была помериться с ней силами.

– Я хочу, чтобы вы, помимо силы воли, – решительно начала она, – также использовали ваш интеллект и попытались вспомнить все, что произошло в Уэллборо-холле, при условии, что это будет правдой, – в той степени, разумеется, в которой она вам известна. Если нам это не удастся, пострадает не только карьера сэра Оливера, взявшегося за это крайне непопулярное дело. В опасности может также оказаться ваша собственная жизнь. К тому же – а это, пожалуй, для вас самое важное – будет нанесен непоправимый удар репутации тех сил в вашей стране, которые намерены продолжать борьбу за независимость. Теперь же, графиня фон Рюстов, я требую вашего внимания.

Зора медленно выпрямилась. На ее лице было неподдельное удивление и настороженность.

– Вы часто прибегаете к такой форме обращения, мисс Лэттерли?

– В последнее время у меня не было в этом необходимости, графиня, – откровенно призналась та. – Но в армии приходилось прибегать к этому довольно часто. Чрезвычайность обстановки заставляла. Потом, в случае удачи, все прощалось, а в случае неудачи – что ж, оставалось пенять на себя.

– В армии? – фон Рюстов бросила на нее заинтересованный взгляд.

– Да, на Крымской войне. Но это не имеет отношения к нашему делу, – сделав красноречивый жест рукой, отмахнулась Эстер. – Прошу вас, вернемся к Уэллборо-холлу.

– А знаете, мисс Лэттерли, вы мне начинаете нравиться, – совершенно серьезно сказала Зора. – Вы эксцентричны… Не знала, что у сэра Оливера такие интересные друзья. Он вырос в моих глазах. Признаюсь, я считала его сухарем.

Медичка почувствовала, как краснеет, и это разозлило ее.

– Поговорим о Уэллборо-холле, – повторила она, как строгая учительница, обращающаяся к непослушной ученице.

Покорившись, Зора натянуто улыбнулась и стала вспоминать. Начала она со дня приезда в поместье. Графиня была остра на язык и не лишена чувства юмора, однако, когда она дошла в своем рассказе до того рокового дня, когда с принцем случилось несчастье, голос ее внезапно дрогнул и прежняя легкость речи исчезла. Женщина помрачнела и заговорила с такой горечью, будто уже тогда предчувствовала, каким печальным будет конец.

Вздрогнув и вернувшись к действительности, она позвала горничную и велела подать ланч, не спросив у гостьи, будет ли та есть и что предпочитает.

Распорядившись подать поджаренный хлеб, белужью икру, сухое белое вино, фрукты и сыр, графиня, бросив взгляд на мисс Лэттерли и убедившись, что та не возражает против такого меню, наконец отпустила служанку и продолжила рассказ.

Эстер время от времени останавливала ее, что-то уточняя, просила более подробно описать комнату принца, детально расспрашивала об отдельных людях, вплоть до тона, которым они о чем-либо говорили, – и внимательно все запоминала.

Уже близился вечер, когда мисс Лэттерли покинула дом фон Рюстов, переполненная впечатлениями. Голова ее была набита мыслями и фактами, и один из них был особенно важен и требовал немедленного уточнения. Для этого женщина решила завтра же повидаться с давним коллегой, доктором Джоном Рейнсфордом. Теперь же ехать к нему было уже поздно – вечером быстро темнело и Эстер устала. Кроме того, ей было необходимо привести в порядок свои мысли и предположения, прежде чем делиться ими с кем-либо.

Все теперь зависело от того, насколько правильным окажется ее впечатление о Зоре. Если она права, то одному, совсем крохотному фактику предстоит сыграть решающую роль. Но прежде ей нужно во всем удостовериться.

В воскресный день, под вечер, Эстер снова была у Рэтбоуна. Она предварительно уведомила его запиской о своем визите и попросила пригласить также и Монка. Когда она пришла, оба друга уже ждали ее в кабинете с напряженными от волнения бледными лицами.

– Итак? – не выдержав, спросил детектив, не дав ей даже закрыть за собой дверь кабинета.

– Неужели Зора вам что-то… сказала? – в свою очередь, волнуясь, поспешил спросить сэр Оливер. Юрист с трудом произносил каждое слово, пытаясь смягчить свое разочарование, в котором он уже не сомневался, неверием в успех подруги.

– Кажется, да, – осторожно ответила мисс Лэттерли. – Думаю, это и есть тот ответ, который мы искали; но он потребует доказательств. – И она, не медля, поделилась с Оливером и Уильямом своим предположением.

– Силы небесные! – дрожащим голосом промолвил Рэтбоун и, шумно глотнув воздух, снова уставился на нее. – Это… чудовищно!

Монк безмолвно смотрел то на адвоката, то на Эстер.