Огненная буря в стакане (СИ) - Павельева Марина - Страница 8

— Понятно, давай, жду.

Анька быстренько натянула футболку и шорты, заперла дачу, и они зашагали в сторону пасек. Катя несколько раз поворачивалась к подруге и присматривалась, пока, наконец, не спросила:

— Ты постриглась что ли? Смотрю, смотрю. Понять не могу.

— Ну, ты даешь! — усмехнулась Анька. — Только рассмотрела? Я уже полмесяца так хожу.

— А я столько тебя и не видела, — отозвалась Катя и снова повернулась к ней. — Тебе так лучше. Реально. А то надоело твое каре с розовыми прядями. Ты даже помолодела.

— Ну, на счет помолодела, я сильно сомневаюсь, — засмеялась Анька. — А вот сменить имидж давно хотела. Я в одном журнале прочитала, что после расставания с парнем самое лучшее, это что-то в себе поменять. Обычно помогает смена прически. Да и лето пришло. Чем волосы короче, тем меньше потеешь.

Она решилась постричься, когда закончила сессию, потому что до экзаменов состригать волосы — плохая примета. А сейчас в самый раз. Заодно окрасилась в более светлый тон, жемчужный блондин, и состригла почти весь затылок, оставив макушку и длинную челку. Может и правда помолодела, но сама она этого не замечала.

— Ну и как? — спросила Катя, бодро вышагивая рядом с подругой по грунтовой дорожке, свернувшей с центральной аллеи и ровной полосой тянувшейся между деревянных домиков и сетчатых заборов. — Помогло? Жизнь наладилась?

— Представляешь, да. Я с Ксандром помирилась, — и Аньке пришлось уже в который раз пересказывать незатейливую историю воссоединения с любимым.

Под обсуждение последних новостей подруги дошли до нужного места. Однако из рисунка на Катиной «карте» было не понятно, в котором домике веселый пасечник продает страждущим медовуху. В конечной точке их путешествия стоял номер 10/24. Значит, им нужен был 24-й участок 10-го квартала. Но почему-то ни на одном домике не было номеров. Ну и как найти 24-й? Причем пчелы летали по всей улице, попробуй догадайся, где искать торговца вкусняшкой.

Походив немного вдоль заборов, подруги решили, что лучше спросить, зайдя в ближайший дом. И постучав в ворота, вторглись на первый попавшийся участок. Пройдя по дорожке к одноэтажному строению, они долго стучали в закрытую дверь, затем в окно. Не получив ответа, стали кричать «Хозяева, есть кто живой?» На что услышали, как вдалеке им отозвался мужской голос. Они обошли вокруг домика и направились вглубь сада, надеясь спросить у хозяина, где нужный им участок. Но неожиданно Катя споткнулась о кирпич, ограждающий дорожку, и, потеряв равновесие, больно стукнулась о деревянный ящик на ножках, стоявший неподалеку.

Потревоженные сотрясением улья, конечно, это был улей, а не будка для собаки, пчелы возмущенно загудели и роем стали вылетать наружу. Пара-тройка наиболее быстрых и видимо более отчаянных тут же накинулись на Катю, вонзая в открытые руки свои жала. Девушка замахала руками, что вызвало еще больший ажиотаж среди защитников улья. Увидев летящих к ним насекомых, девчонки смело бросились наутек, отмахиваясь от них сумками.

Получив несколько болезненных укусов, Анька поняла, что убежать от пчел не получится, и представила, как вскоре их разбухшие от пчелиного яда тела перестанут походить на человеческие. Понятно что, во-первых, это опасно, а во-вторых, мало приятного. Потом еще недели две будут спадать отеки, если кто-то из жалящей братии попадет в лицо. Надо было что-то делать, и Анька завела ветер. Незаметно, чтобы Катя не поняла, откуда он дует, хотя та и так ничего не видела и бежала впереди, сломя голову.

Анька остановилась, перекинула сумку через плечо, соединила вместе ладони, потерла их друг о друга и разъединила. Между ними тут же образовалось небольшое белесое облачко. Не отпуская воздушный шарик, она стала его сжимать и разжимать, как будто месила тесто, тем самым накапливая внутри него энергию. Когда облачко превратилось в темную грозовую тучу, она бросила ее в летевших пчел.

«Щит Персея», — мысленно сказала Анька и перед ней из тучки, раскручиваясь по часовой стрелке, стала образовываться плотная воздушная стена темно-серого цвета, как будто облако спустилось с неба на землю и закрыло бегущих от напасти. Летевшие за девчонками пчелы врезались в препятствие и стали терять ориентацию, начиная кружить на месте и забывая, как только что гнались за двумя безумными созданиями, машущими сумками и отчаянно вопящими.

Но несколько пчел все же вырвались из вихря и, натужно жужжа, стали приближаться к Аньке. Вот тут и помогла тренировка, недавно проведенная в саду на капустной грядке. Анька, удерживая левой рукой воздушный щит, стала делать правой мелкие щелчки, запуская в пространство короткие, но сильные потоки ветра, точечно попадая в каждую подлетавшую пчелу. Насекомых отбрасывало за щит, и обратно они не возвращались. Нет, они не умирали, как бабочки-вредительницы, врезавшись в забор. На этот раз Анька очень аккуратно направляла их полет, чтобы те не встретились ни с каким препятствием. Этих трудоголиков ей было жалко. А за щитом пусть летают, как хотят.

Добежав до забора, она сбросила щит Персея на землю, и он рассыпался мелкими туманными каплями по траве. Катя с Анькой выбежали за ворота, захлопнули их за собой и, сделав несколько шагов подальше, остановились, пытаясь отдышаться. Затем стали оглядывать друг друга, стараясь оценить ущерб, причиненный жалящим братством. Хорошо, что ни одна пчела на лицо не приземлилась. У обеих с этим было все в порядке, не считая нескольких красных пятен, расплывавшихся на руках.

В это время дверь открылась, и из ворот вышел мужичок неопределенного возраста, наверное, лет за сорок, в шляпе с сеткой на голове. Он озабоченно посмотрел на девушек, долго к ним присматривался и, наконец, спросил:

— Вы чего меня не дождались? Я же крикнул вам, чтобы там подождали. Разве можно на пасеке без защитного костюма, да еще и ульи трогать.

— Дяденька, мы не хотели, — жалобно пискнула Катя, что прозвучало очень смешно, учитывая, что Катя была на голову выше мужичка и шире раза в три.

Ох уж этот «дяденька». Анька не сдержалась и громко засмеялась. Может, это было нервное от испуга, а может еще от чего. В общем, она хохотала и не могла остановиться, пока мужичок не сказал:

— Вдохни поглубже и медленно выдохни, а то помрешь, не дай бог.

Анька последовала его совету, и ей действительно помогло. Она постепенно успокоилась и спросила:

— А вы не скажете, где тут двадцать четвертый участок?

— Скажу, — ответил дядька. — Аккурат за моим домом через забор. Вам к моему соседу Емельянычу надо. Только его дом стоит на соседней улице, вы лишка прошли. Теперь возвращайтесь обратно, поверните налево и идите в следующий проход. Третий дом будет его. Да идите по улице, не сворачивая на пасеки. Опасно. Так что и к нему сами не заходите, пока он не выйдет. Вроде дома был. Стучите громче, услышит.

Попрощавшись с пасечником, девушки пошли обратно, минуя мужичка, который так и остался стоять около ворот и пристально разглядывал Аньку, что-то в ней оценивая. Когда она прошла мимо, в его глазах сверкнул какой-то недобрый огонек. Но та этого не заметила, сказала «еще раз спасибо» и свернула вслед за Катей. Мужик посмотрел на свои руки, пальцы на которых странным образом скрючились, как будто пытались во что-то вцепиться, затем сжал их в кулаки, встряхнул, оглянулся по сторонам и, никого не увидев, скрылся за воротами, защелкнув щеколду на двери.

Девчонки вскоре нашли нужный дом, достучались до пасечника, купили у того полторашку медовухи и пошлепали домой, обсуждая свое приключение и почесывая пчелиные укусы. Внезапно Анька услышала в голове голос талисмана:

— Странно все это.

Мысленно же спросила:

— Что странного?

— Я почувствовал рядом магию, сильную магию, но не смог понять, откуда она исходит. Это и странно. То ли место там такое, то ли еще что.

— Где там? — снова спросила Анька, не понимая, о чем он говорит.

— На пасеке. Место, где стоит дом, окружено магической защитой, это я сразу понял. Поэтому и в дом мы не пошли.