Сердце не обмануть - Шарикова Мария - Страница 14

Игнатьев кипел от злости, от того, что его, взрослого мужчину, обманули, словно мальчишку!

Бросив письмо на стол, он прошёлся по кабинету, остановился у ящика со спиртным и налил себе бренди. Подняв стакан, обратился к незримому сопернику:

— Посмотрим, Алексей Станиславович, кто из нас выйдет победителем, — отсалютовав своему отражению в зеркале, залпом выпил содержимое.

Горькая жидкость обожгла горло, но Александр будто не заметил того. Он уже думал о победе, которую в скорее предстоит получить. Вспомнился страстный ответ Татьяны на поцелуй там, в лесу.

Губы, которые были нежны словно бархат, оказались настолько лживыми, что Александр не мог понять, отчего он вновь хочет прикоснуться к ним. В следующий раз он ограничится не только поцелуями. Встряхнув темноволосую голову, Игнатьев был готов написать ответ, от которого зависело многое.

Отправив послание с прислугой, он решил провести время с домашними.

От графа не укрылось то, что Ангелина ходит хмурая, будто в воду отпущенная.

Хотелось бы знать причину столь глубокой меланхолии, но сестра предпочла гордое молчание.

В гостиной он застал мать, которая, удобно устроившись на диване, листала модный женский журнал.

Ангелина стояла возле окна и отрешенно смотрела вдаль. При появлении брата она обернулась. Красные от слез тёмно-серые глаза потухли, от чего Александр пришёл в негодование. Кто посмел обидеть его сестру до такой степени, что она сама на себя не похожа?

— Саша, — смущено проговорила девушка, видя, что не удалось скрыть слезы.

— Отчего плачешь, родная? — Александр, подошёл ближе, а затем нежно поцеловал сестру в щеку.

— Пустое, — отмахнулась Ангелина, целуя брата в ответ, — прочла один очень грустный роман, и вот не выдержала, всплакнула.

— Надеюсь, в романе не было вероломной возлюбленной, предавший любимого при первой возможности? — Александр тем самым выразил все свои невесёлые мысли.

— Нет, но отчего ты спрашиваешь, — неуверенно промолвила Ангелина. — Неужели ты… Саша, ты её любишь?

Красивое лицо Игнатьева сделалось непроницаемым, а маленькая жилка запульсировала на шее.

Стараясь взять себя в руки, он как можно спокойнее ответил сестре: — Какая теперь разница, ведь она — невеста другого, посему не будем об этом, — заключил Александр, давая понять, что разговор окончен. Не хотелось признавать, что он действительно любит Татьяну.

Ангелина промолчала, но на душе у неё было так тяжело! Обида, ревность охватила девушку до такой степени, что она не могла уснуть ночью.

Раиса Сергеевна заметила их уединение, поэтому подняв голову от журнала, сказала:

— Надобно нанести визит Захаровым, — не спуская глаз с детей, графиня отложила в сторону журнал. Оба притихли, никак не реагируя на её предложение.

— Бедная девочка, — тем временем продолжала Раиса Сергеевна, — так неудачно оступиться! Хорошо, что её жених оказался рядом, не правда ли? — Oui, маменька, — ответила Ангелина, не желая продолжать этот разговор. Она не могла понять, отчего жизнь так не справедлива! Отчего единственный человек, к которому она испытала нежные чувства, предпочёл ей другую! Ангелина ещё сильнее воспылала ненавистью к Татьяне.

— Нужно немедленно навестить её, ведь ты даже короткой записки Татьяне не послала. Или меж вами что-то стряслось? — вопросительно глядя на дочь, спросила графиня.

Ангелина посмотрела на мать, но, не решаясь высказать вслух то, что было на душе, покачала головой.

— Поезжайте с Александром и передайте ей мои наилучшие пожелания, — тоном, не терпящим возражений, заявила Madame Игнатьева.

— Bien, maman, — покорно ответила девушка, направляясь в свою комнату.

По пути она зашла в кабинет брата, желая забрать книгу, которую нынче оставила. Она часто уединялась в кабинете Александра, желая побыть один на один со своими мыслями.

Подойдя к столу, Ангелина взглянула на письмо, оставленное графом. Будучи по природе весьма любопытной, она не удержала свой порыв, взяла в руки послание и принялась бегло читать.

Теперь уже бывшая подруга ещё более пала в её глазах. Писать такие письма её брату, и в то же время целоваться с другим. Ангелина видела тот поцелуй, который Алексей подарил Татьяне, оттого и не могла понять её поведение. Убрав письмо себе в карман, девушка надеялась найти ему применение.

Татьяна неосознанно вертела старинное кольцо, надетое на безымянный палец. Четыре рубина, переливались огнём, а морская жемчужина в середине гармонично дополняла украшение.

Письмо, пришедшее утром от Алексея, тронуло девушку до глубины души. Написанное на русском, без всяких формальностей, произвело на нее неизгладимое впечатление.

Казалось, что жених сумел разглядеть её душу, скрытую от посторонних глаз.

Татьяна Владимировна, смею надеяться, что моё письмо застанет Вас в добром здравии. После нашей последней встречи я не перестаю думать о Вас. О Ваших глазах, Вашей улыбке.

Мы не успели толком проститься, но Ваш облик не покидает меня ни на миг.

Я кое-что забыл вручить вам по случаю нашей помолвки, поэтому делаю это сейчас. Это кольцо носило не одно поколение графинь Езерских, начиная с шестнадцатого века. Теперь оно принадлежит Вам, как и моё сердце.

Надеюсь вскоре увидеть Вас в Петербурге в качестве моей нареченной.

Алексей Езерский

Писано сентября пятого дня 1843 года.

Татьяна недоумевала, откуда Алексей узнал, что она питает слабость к стихам господина Лермонтова? Она любила именно этот стих и даже несколько раз перечитывала его.

Мысль о том, чтобы встретиться с Александром, теперь казалась ей неправильной, вероломной. Но всё же её распирало любопытство. Отчего Езерский так ненавидит Игнатьева? Чисто женское любопытство требовало ответа, поэтому Татьяна решила, пусть все идёт своим чередом. Раз Александр хочет с ней встретиться, пускай, ведь не будет ничего дурного от одной встречи!

Граф Игнатьев по-прежнему нравился ей, но лгать и обманывать жениха не хотелось.

Запретив себе думать об Александре, она сосредоточенно продолжила читать книгу, которую нынче принесла Марфа. Тата прочла её уже несколько раз, но до сих пор плакала от каждой страницы.

Какой пагубной может оказаться любовь! От неразделённой любви люди лишали себя жизни, бросались в воду! А она боится встретиться с человеком, который любит её и заботится о ней.

Неожиданно дворецкий объявил о приезде гостей, и Таня торопливо закрыла книгу, убирая в неё письмо Алексея. Пусть ничего секретного он не написал, но не хотелось, чтобы оно попало на глаза посторонним.

Александр обвел взглядом гостиную, прежде чем начать разговор. Захаровы не отличались богатством. Комната была обставлена скромно, но со вкусом, без излишков. Татьяна удобно устроилась на кушетке, полусидя глядя на гостей. Её нога покоилась на множестве подушек, а рядом лежала книга, которую она, вероятно, читала до прихода гостей. Простоволосая, в домашнем платье, Татьяна представляла собой настоящий соблазн. Игнатьев изобразил неотразимую улыбку, стараясь не выдавать своих мыслей. Горничная, находившаяся неподалёку, мешала графу начать разговор.

— Bonjur, Татьяна Владимировна, — поздоровался он, не сводя глаз с девушки.

Татьяна посмотрела на Александра, широко открыв глаза.

Отчего-то ей не понравился дерзкий взгляд, которым тот одарил её. Он пугал и волновал одновременно. Её опалило жаром, но привыкшая хранить достоинство, Таня интуитивно почувствовала, что такой взгляд ничего хорошего не сулит.

Она ощутила себя почти обнаженной, хотя домашнее платье из тонкого сукна в мелкий цветочек было достаточно скромным.