Черный 'Робер', я не твой - Дашков Андрей Георгиевич - Страница 5

Спустя еще пять минут лес отступил от дороги, и справа открылся вид на пустырь, декорированный хаотически разбросанными валунами, шатрами и вышками. Что-то вроде одичавшего "сада камней" посреди старого нефтезавода. Некоторые глыбы напоминали людей или ангелов, посеребренных светом луны. Потом "ровер" промчался мимо каменной арки с чугунной решеткой - абсурдных ворот, вводящих на открытую со всех сторон площадь. Это был заброшенный парк аттракционов. Ангелы превратились в дурацкие статуи сказочных героев, глыбы - в киоски, надгробья - в застывшие вагончики.

Стрелки часов подбирались к полуночи. Поселение, должно быть, совсем близко. Не таскали же они своих детишек развлекаться за тридевять земель! И действительно, навстречу уже выплывал типичный провинциальный городок, застроенный преимущественно одно- и двухэтажными домами. Но были и некоторые несоответствия. Яркое электрическое освещение, обилие рекламных щитов и вывесок наводили на мысль об автономном энергоснабжении. Если и так, то энергия пропадала даром. Улицы были безлюдны. Чем-то (может быть, огнями, не вязавшимися с патриархальным обликом) городишко напоминал Вовчику нелепый игровой автомат, торчавший на перекрестке, только этот был побольше и посложнее. Но зато и игра, вероятно, обещает куда более дорогостоящий приз.

Что заслуживало удивления, так это полное отсутствие автомобилей, а также телефонов. И ничего, хотя бы отдаленно похожего на почту. Шоссе сузилось и постепенно выродилось в проезжую часть обыкновенной улицы. Ни светофоров, ни постов. Похоже, Вовчика не обманули насчет весьма либеральных порядков. "Ровер" ворвался в город, будто камень, брошенный в застойный пруд и разогнавший по пути затхлый воздух. Но не более. Если он и потревожил кого-то из здешних обитателей, то пока это было незаметно.

Метров через триста он едва не задел колесом пьяницу, отдыхавшего прямо на дороге. Ночь была теплая, и тот мог себе это позволить. Бутылка из-под дешевого пойла валялась тут же. К немалому удивлению Вовчика, пропойца проснулся от визга тормозов и уставился на радиаторную решетку "ровера" мутными глазами. Дальше он разговаривал, глядя исключительно на нее, будто это "губастый" кусок железа, а не водитель, задавал ему вопросы.

- Эй, дед, как называется это место?

- Называется? - переспросил тот.

- Ну да. Как-то оно должно называться?!

Пьянчужка с сомнением осмотрел асфальт под собой:

- Я бы сказал, что оно... ик!.. называется лужей.

- Понятно. Гребаный философ, да? Вообще-то я имел в виду город.

- А зачем его называть? Сюда никто не пишет. А приезжают только полные кретины вроде... ик!.. меня.

- Ладно. Допустим, я тоже полный кретин и захочу сюда вернуться...

Старик расхохотался. Потом, успокоившись, хитро прищурил слезящиеся глазки и помахал пальцем перед решеткой:

- Чтобы вернуться, надо уехать... ик!.. Правильно?

- Ну, а в чем проблема?

- Твоя проблема в том, что ты не сможешь уехать отсюда, парень. Но есть еще одна... ик!.. проблема. Ба-а-альшая проблема! Скоро приедет Бледный и со всеми разберется. Так что советую тебе расслабиться и напиться напоследок. Слушай, ик!.. дай денег! - попросил он безо всякого перехода.

- Проваливай, - сказал Вовчик сквозь зубы, поднимая стекло и включая скорость.

* * *

Вскоре он подрулил к заведению, где, судя по вывеске, можно было выпить, а заодно покатать шары. Биллиард он уважал. Игра для мужиков с мозгами, твердыми руками и крепкими ногами. А значит, и с крутыми яйцами.

Едва он вырубил двигатель, как запищал его мобильник. Вовчик хмыкнул и пару секунд соображал, что это означает - "огромную зону охвата", как на рекламе с облапанной женской жопой, или очередной местный прикол вроде заколдованного шоссе.

Он поднес трубку к уху, не произнося ни слова. Некоторое время слушал гробовую тишину. Потом низкий и явно измененный голос произнес:

- Ты покойник, Вовчик.

Хихикнула женщина.

Отбой.

Вовчик сунул мобильник в карман и достал сигарету. С его лица не сходила кривая ухмылка, не обещавшая шутнику ничего хорошего. Странный звонок. Особенно, если знаешь, что дурацкое "хи-хи" принадлежит Иде, является частью ее имиджа и нередко вводит в заблуждение тех, кто склонен к поспешным выводам.

План на случай ловушки созрел почти мгновенно. Вовчик взвесил все "за" и "против" и подвел баланс. Труп в машине связал бы руки кому угодно, но не здесь, где все можно взять силой и нахрапом. Дальше он действовал с учетом наименее благоприятного варианта.

Обе пушки в пружинных зажимах, укрепленных на пояснице, были практически незаметны под хорошо скроенным просторным пиджаком. Мягкая ткань почти не стесняла движений и заодно маскировала напряжение мышц. Стволы располагались параллельно позвоночнику. Плечевой пояс оставался нестесненным - поэтому Вовчик предпочитал именно такой способ ношения оружия. Ничто не мешало ему свободно двигаться во время рукопашной или вождения. Превратности профессии приучили его к тому, что иногда все зависит от самых незначительных преимуществ. А фраеров губят нелепые случайности.

Противоугонного устройства в "ровере" не было. Вовчик хотел бы видеть идиота, который угонит его тачку. Пацаны нашли и наказали бы ублюдка в течение двенадцати часов. "Но здесь - другое дело, так что без понтов!" - напомнил он себе и распахнул тяжелую дверь, на которую падали отблески неонового света от сиявшего в ночи слова "Дуплет".

Вышибалы на входе не было, хотя бар оказался большим и хорошо оборудованным - особенно для такого захолустья. Мерцающая гора бутылок по ту сторону стойки отдаленно напоминала макет горной гряды. Справа, на небольшом возвышении, располагались в ряд три биллиардных стола под прямоугольными зелеными абажурами. Играющих не было. В глубине виднелся подиум с подсветкой (чего-то там не хватало - наверное, все-таки девочек, занимающихся художественной гимнастикой топлесс). Звучала музыка оптимальная по громкости и качеству. Она создавала мягкий звуковой фон и не более.

Вовчику всегда нравились такие пристойные спокойные места, где можно расслабиться и отдохнуть от трудов неправедных. А также праведных - они куда утомительнее... Правда, это заведение было что-то уж чересчур тихим. На немногочисленных физиономиях, с вялым подобием интереса повернувшихся в сторону вновь прибывшего, лежали одинаковые печати обреченности, которые не спутаешь ни с чем - даже с глубоким горем. Всякое горе рассасывается со временем, а тут в каждом глазу зияло по провалу, оканчивающемуся мертвым тупиком. Вовчик, как специалист, хорошо разбирался в этих нюансах. Уж кто-то, а он насмотрелся на своем веку на жертв и приговоренных.