Благословенный (СИ) - Сербинова Марина - Страница 91

— Да нет, я уже освоился. Дороти мне помогает, и я нанял хорошую няню. Мы справляемся.

— Ну, смотри… Если что…

— Спасибо, Деб. Ты настоящий друг, — он подмигнул ей.

Она кивнула. Он лег на живот, повернувшись к детям, и стал собирать из кубиков пирамидку. Малыши с интересом наблюдали за его движениями, а потом один из них замахал руками и с веселым смехом раскидал кубики в сторону, разрушив пирамиду. Второму это не понравилась, и он неожиданно заплакал.

— Эй, не реви, ты чего? — протянул Рэй и погладил его по головке. — Я построю тебе еще…

Дебора медленно поднялась с пола.

— Ладно, мне пора, — сказала она.

— Угу, пока, Деб. Извини, что не провожаю, но этих сорванцов ни на минуту нельзя одних оставить.

— Ничего, я дорогу знаю, — улыбнулась она и, отвернувшись, вышла из комнаты с налившимися слезами глазами.

На следующий день ему все-таки пришлось съездить в офис на давно запланированную важную деловую встречу, которую забыл отменить. Поэтому Памела отправилась на прогулку с детьми одна, впервые без его сопровождения. Мистер Мэтчисон не выходил с детьми за ворота, и няне сказал этого не делать, но та не выдержала, не понимая, что страшного может случиться, если покатать детей в коляске по улице возле дома.

Она неторопливо прохаживалась туда и обратно, везя перед собой коляску с уснувшими детьми, не отходя от дома больше чем на квартал. Заметив у ворот мужчину, она подошла к нему.

— Здравствуйте. Если вы к мистеру Мэтчисону, то его сейчас нет дома.

Мужчина обернулся к ней и посмотрел внимательными серыми газами.

— Правда? Какая жалость! Надо было позвонить, — сказал он красивым хорошо поставленным голосом.

«Где я его уже видела?» — задумалась Памела, разглядывая его.

Хорошо и со вкусом одетый, он был хорошо сложен и привлекателен. Очень аккуратный, ухоженный. На вид не более тридцати пяти лет. Непростой, сразу видно. Наверное, какой-то бизнесмен.

— Простите… но вы кажетесь мне знакомым, — не удержалась она.

— Я Джек Рэндэл, — вежливо представился он.

— Точно! Как же я сразу не узнала! Приятно познакомиться, мистер Рэндэл. Может быть, я смогу вам помочь? Что передать мистеру Мэтчисону?

— Передайте от меня привет, — губы его тронула улыбка, а в глазах промелькнула насмешка.

Опустив взгляд, он остановил его на коляске с малышами.

— Ух ты, какие они одинаковые! Рэй говорил мне, что они похожи, но я не думал, что до такой степени. Как их зовут?

— Кристофер и Джеймс.

— И сколько им?

Памела смутилась.

— Я точно не знаю… Я работаю только третий день. Но думаю, около года.

Присев перед коляской, Джек Рэндэл стал внимательно разглядывать лица спящих малышей.

— Они очень похожи на Рэя, — заметил он. — Видать, очень старался.

Памела смущенно рассмеялась над его шуткой.

— Он ничего мне толком не объяснил… откуда они взялись? У него же не было ни детей, ни женщины, с которой бы его связывали более-менее серьезные отношения! И вдруг — бах! — и он отец двух годовалых малышей. Вот это неожиданность!

— Я ничего об этом не знаю. Я работаю всего три дня, — снова повторила она.

— А их мама? Вы видели ее?

— Нет.

— Что-нибудь о ней знаете? Может, что слышали?

— Нет.

Вздохнув, он поднялся и устремил на нее потяжелевший взгляд. Памеле вдруг стало не по себе. Сунув руку в карман брюк, он что-то достал и положил перед ней на козырек коляски. Опустив взгляд, Памела с удивлением увидела, что это тысяча долларов.

— Что это? — растерялась она.

— Мне нужна информация. Вы будете слушать, смотреть и докладывать обо всем мне. Эта сумма для начала, просто аванс. Еще столько же вы получите за копии свидетельств о рождении этих детей.

— Мистер Рэндэл…

— Тихо! Я не закончил, — оборвал он таким тоном, что она испуганно замолчала. — Я дам вам десять тысяч, если вы соберете для меня нужную информацию, а именно, меня интересует, кто мать этих детей, хотя бы имя, любая информация о ней. В общем, меня интересует все, абсолютно все, что касается этих детей. Вам ясно? Вопросы есть?

— Но я не могу…

— Не советую отказываться. Это очень для меня важно. Если вы мне поможете, я не останусь в долгу. Я умею быть благодарным. Не отказывайте мне в помощи, и я не откажу в помощи вам. Я не забуду того, кто мне помог… как не забываю и тех, кто отказал… Вот мой телефон. Я буду ждать вашего звонка.

Развернувшись, он пошел прочь. Памела взяла купюру и спрятала в карман, растерянно смотря ему вслед.

Едва она успела спрятать деньги, как из ворот выскочила Дороти.

— Ты зачем вышла? Сказано же было, во дворе гулять! — набросилась она на Памелу.

— Так я здесь, рядом…

— Быстро в дом! — оттолкнув ее, Дороти схватила коляску и закатила во двор, а потом, когда няня зашла за ней, заперла их.

— Что он хотел? — Дороти впилась в няню встревоженным взглядом.

— Ничего. Спрашивал мистера Мэтчисона.

— Мистер Мэтчисон с ним не общается. И тебе запрещено даже с ним разговаривать.

— Хорошо.

— На детей пялился? Расспрашивал?

— Да. Но я сказала, что только устроилась на работу, и ничего не знаю.

— Ты не послушалась, ты вышла на улицу, не смотря на запрет. Ты разговаривала с Джеком Рэндэлом. Ты уволена. Мистер Мэтчисон поддержит мое решение в том, что такая няня нам не подходит.

— Но…

— Свободна. Мистер Мэтчисон пришлет тебе чек за эти три дня.

Дороти отвернулась и покатила коляску в дом.

***

— Ну что, ты их видел?

Джек, едва переступив порог дома, поднял взгляд на Шона, который, увидев в окно, что он приехал, вышел его встретить. Прошло всего несколько дней с тех пор, как Джек забрал своего брата из больницы, где тот находился после того, как невольно принял на себя пулю, предназначенную для него, Джека. Это несчастье еще больше сблизило их. Джек так и не помирился с отцом. Он не ожидал, что так будет, но одиночество стало сводить его с ума. Большой пустой дом угнетал. И работа не могла его больше спасти от этого одиночества, от тоски. Никогда в жизни Джек так не страдал. Не было дня, чтобы он не перебирал коллекцию из фигурок своего сына. И каждый раз, возвращаясь из поездок, он ставил на полочки новую фигурку, продолжая пополнять коллекцию.

— Когда Рик вернется, он обрадуется, увидев, как выросла его коллекция, — сказал он как-то раз Норе. Та лишь отвела взгляд, чтобы он не успел уловить в ее взгляде сомнение в здравости его рассудка.

Он ни разу не был на могилах его якобы жены и сына со дня похорон. А когда кто-то говорил ему о том, что они умерли, он выходил из себя. Нора стала бояться его, как огня. Он и раньше был вспыльчив, а теперь стал просто бешеным. Если бы не ее привязанность к нему, она бы уже давно ушла. Но она не уходила, а терпела, видя за его злобой скрытую боль. Она жалела его и не могла его бросить.

Через полгода с момента, как потерял семью, он привел в свой дом Шона, приняв своего брата и забрав жить к себе, не выдержав одиночества. Они жили мирно и никогда не ссорились, благодаря Шону, конечно, который любил своего старшего брата, подчинялся и никогда не спорил. Не известно, как смогли ужиться и так сблизиться эти два таких разных человека, но, тем не менее, они сдружились. Джек устроил брата на юридический факультет и взял на работу в свою юридическую компанию. Шон был предан ему и уже заслужил его доверие настолько, что Джек почти всем с ним делился. Шон был в курсе всех его дел, в некоторых принимая активное участие, изо всех сил стараясь подражать брату и быть ему полезным. Он не рассчитывал на такую неожиданную благосклонность с его стороны, особенно после того, как Джек так с ним обошелся при первой встрече, и был очень благодарен за то, что тот не только признал его, как брата, но и взял под свое покровительство и опеку. О матери они никогда не говорили, эта тема была закрытой. Шон ее любил, Джек ненавидел, поэтому оба понимали, что такое разное отношение к одному человеку может стать причиной раздора. Каждый принял чувства другого, понимал и, не разделяя, держал при себе свои. Шон часто ездил на ее могилу, но никогда не звал с собой Джека, более не обижаясь и не возмущаясь его непринятием матери даже после ее смерти. Поначалу Шон относился к старшему брату с настороженностью и даже недоверием, но со временем эти чувства сменились искренней привязанностью, Шон научился ему доверять и больше в нем не сомневался.