Первые шаги за гранью (СИ) - Канарейкин Андрей - Страница 62

Виктория стояла в одиночестве на маленьком каменном пятачке. Гогзу и Тангулиэ ушли вперёд по дороге, исчезнув из вида, растворившись и затерявшись где-то далеко в чёрной пустоте. Перед блондинкой парила гигантская железная маска.

— Так не честно! — обиженно воскликнула шепчущая.

— Ну прости, — развела руками Виктория, — Кто ж знал, что обелиску достаточно логично обосновать нерациональность убийства членов своей команды по первому требованию непонятной фигни, даже если и впрямь готов ими по-настоящему пожертвовать при реальной необходимости.

— Ты знала! Когда ты научилась видеть, ты поняла все возможные решения! И выбрала самое мудацкое! Мне теперь обелиск чинить! Ты его сломала во всех отражениях пространства и времени, сука хвостатая!

— Ну иначе бы Эльза, Мария и Груб не справились. Рыжая дурёха, конечно, догадалась связать три судьбы воедино и у нас теперь есть свой личный герцог… Только что она собиралась делать, когда обелиск спросил бы «готовы ли вы пожертвовать собой ради остальных»? Тоже мне предсказательница будущего недоделанная. Хотя среди слепых одноглазый — король.

— Да вы все тупые! Вместо простого и логичного решения, для которого нужно просто чуточку более сложными категориями подумать пять минуточек, что ты, что Эльза сотворили какую-то грёбанную дичь! Прекрати уже сжигать дома, чтобы согреться!

— Ты вышла из образа, — хмыкнула Виктория.

— Выйдешь тут… Сидишь, сука, в темноте, приходит Лисс, спрашивает сколько блох может уместиться на самом длинном рыжем волоске правой задней лапы, а потом заставляет переделывать тут всё, потому что старая игра её больше не устраивает. А потом приходишь ты, открываешь глаза и ломаешь грёбанный обелиск! Не хочу чинить обелиск! Теперь ещё и непонятно, что делать. Тебя ж нельзя на следующие испытания пускать, с такими жульническими методами! И пинком под жопу тебя выкинуть нахер тоже нельзя — Лисс по кумполу настучит. Слушай, может я это, засуну тебя в карман с замедленным временем? Ты там поспишь часиков десять, а я пока всё переделаю…

— Не стоит, — улыбнулась Виктория, — Я просто буду проходить следующие испытания нормально.

— Э? Чо?

— Будет очень нехорошо, если пропадёт вся твоя работа. Давай дружить, ня?

— Э-э-э… Оригинал, ты чего это?

— Тебя что-то не устраивает?

— Да нет… Ладно, чего ты хочешь взамен?

— Чтобы ты не была букой и злыдней.

— Ладно, ебанутая, я сдаюсь. Иди догоняй свою команду… Если ты и впрямь не станешь ломать дальнейшую игру — я твоя должница. Лисс хотела, чтобы ты и твои компаньоны её прошли… Правда я понятия не имею, как здесь должны оказаться все остальные.

— Я их приведу.

— Зачем?

— Чтобы тебя не мучить, и Лисс не давать лишних поводов это делать. Прости, что дала тебе свои воспоминания и часть своей личности, а потом оставила здесь одну… Простишь?

— Прощу, так уж и быть. Но только если ты и впрямь будешь играть как положено!

Виктория ещё раз улыбнулась, и виляя хвостом пошла по дороге вперёд. «Конечно я сдержу обещание,» — думала блондинка, — «Нам с тобой нужно наладить отношения. Ведь очень скоро Лисс сделает так, что ты заменишь Нику…»

Глава 27. Круглый стол.

Эльза, Мария и Груб подошли к месту второго испытания… И с удивлением обнаружили, что обелиска на платформе больше нет. Вместо него в центре валялась груда обломков, огороженная заборчиком. Рядом стояла табличка, на которой красовалась надпись «обелиск признаний закрыт на ремонт». Для каждого из троицы текст был написан на родном языке.

— И что это такое, спрашивается? — хмыкнула Мария.

— Проходите… Дальше, — объявила шепчущая из темноты.

Больше никаких комментариев не последовало. На противоположном краю платформы возникла новая каменная дорожка. Команда молча переглянулась и отправилась вперёд.

Следующим островком оказался чёрный каменный куб. Он был даже больше, чем первый островок-сфера, где находилась арена. Дорожка привела команду в небольшую полость. Дальше был коридор, освещённый факелами. Пройдя по нему, троица оказалась перед лестницей, а спустившись по ступеням, в большой комнате. Помещение освещалось факелами на стенах и золотой люстрой со свечами. В центре стоял массивный круглый стол из красного дерева. Три из шести стульев уже были заняты.

— Господин герцог! — воскликнула Тангулиэ при виде Тауэра.

Женщина едва ли не подскочила от радости, увидев блондина.

— Спокойно, Тан, — Груб поднял руку в жесте «стоп», и брюнетка вернула лицу непроницаемое выражение, села ровно и сложила руки под грудью.

— Занимайте места… — прозвучал голос шепчущей, — Мы начинаем состязание круглого стола.

— Одно название оригинальнее другого, — вздохнула Виктория.

— Молчать! — рявкнул голос из темноты.

— Почему я не чувствую связи и не могу использовать телепатию? — хмуро спросила Мария, глядя на Вику.

— Потому что нас здесь нет, — ответила блондинка и поймав недоумённый взгляд подруги, добавила, — Нельзя связаться с тем, чего нет. Особенно когда тебя самой нет.

— Виктория, с тобой всё хорошо? — осторожно спросила Мария, отодвигая стул.

— Она использовала способность какого-то там зрения и с тех пор несёт всякий бред, — вздохнула орчиха.

Эльза не сводила с Вики глаз.

«Я не вижу её судьбу… Ни одной отметки, ни одного штриха. Я вижу, когда смотрю на остальных… Разочарованная в жизни бродяга, что никогда не найдёт новый дом, но может найти новый смысл, если поверит в Викторию. Верная собачка герцога, счастлива служить и не нуждается в большем… Пока не узнает, что случилось с её воспитанником. Правитель-старик в молодом и неестественно здоровом теле, одновременно кукловод и марионетка… Тот, с кем я теперь связана навсегда, и с кем буду обречена остаться. Как и Мария, изгнанница, что вот-вот обретёт не новую, а первую родину. Я вижу даже собственные метки — инструмент и игрушка древней богини, нужная лишь чтобы тайно управлять инструментом поважнее, подталкивая события вокруг ходящей-за-гранью в ту или иную сторону… Редчайший дар среди смертных и мельчайший винтик в механизме, который никто не способен осознать. Я помню, что я видела, когда смотрела на Викторию в последний раз — кокон на перекрёстке. Его тащат в разные стороны и в итоге он никуда не может сдвинуться. Если продолжат тащить, разорвут на куски… Но сейчас? Сейчас я вообще ничего не вижу. Как при первой встрече с Нэтто… А ведь с тех пор я научилась использовать свой дар куда лучше,» — думала Эльза.

Девушка села, так и не сводя глаз с Виктории. Вдруг, блондинка, не поворачиваясь к Эльзе сказала:

— Линии судьбы — это рельсы. Смотря на рельсы, можно увидеть лишь поезда, но никак не кротов, птиц, рыб, кошек или бабочек.

— Ну вот опять… — Гогзу обвела всех присутствующих жалостливым взглядом, ища поддержки.

Орчиха не могла сказать, почему её так угнетают и даже пугают странные бредовые слова Вики — она видела гораздо более долбанутых психов, чем несчастная кошкодевка, ставшая (по мнению бывшей наёмницы) жертвой собственной магии. А вот Эльза прекрасно знала, почему у неё по спине пробежали мурашки.

«Бабочки… Ну конечно, кокон на перекрёстке…» — думала рыжая.

— Хватит трепаться! — вновь дала о себе знать шепчущая, — Итак, правила…

Шепчущая принялась объяснять, чего хочет от подсудимых. «Круглый стол» сильно напоминал прошлый раз, когда все участники выступали судьями, поочерёдно испытывая Вику. Но в этот раз всё должно было быть интереснее.

Роль подсудимого поочерёдно отводилась каждому. Как и в прошлый раз, судьи давали выбор между признанием и испытанием, и то и другое — полностью на их совести. Нельзя было выбирать одно и тоже больше двух раз подряд.

Ещё шепчущая сказала, что почти не будет вмешиваться. Если кто-то нарушит правила — потребует от подсудимого чего-то заведомо невыполнимого, или использует власть в корыстных целях — это на его совести. Однако за каждое действие, как судьям, так и подсудимым, будут начислены «очки грехов». Цель — набрать как можно меньше к концу игры, когда каждый побывает в роли подсудимого. Участник с самым большим количеством очков останется здесь и получит особое наказание. Остальные будут признаны достойными и покинут Шепчущий суд. Также шепчущая пообещала, что заставит всех и каждого как минимум попытаться исполнить судейскую волю, какой бы она не была…