Альфа и Альфа (СИ) - Леви Кира - Страница 66

Свежий воздух после двухмесячного заточения пьянил. Ломило всё тело. Внизу живота неприятно тянуло. Но я поспешно шла за Боссом. Он усадил меня на переднее сидение и пристегнул ремнём.

— Ты не должна видеть моего лица, — сказав это, он зажал мне рот и нос вонючей тряпицей, и я, глубоко вдохнув, провалилась в темноту.

Темнота была моим спасением, но она не хотела меня удерживать и выталкивала к свету. Веки тяжело поднимались, белый свет слепил, и из-за него слезились глаза. С тихим стоном отвернула голову от раздражителя. Меня тут же тронули за руку — щупали пульс. Обоняние уловило запахи, присущие больнице. С трудом концентрируя внимание на том, кто держал меня за руку, прошептала:

— Где я?

— В больнице Санта-Морис.

— Я хочу домой, — слова давались с трудом. И мысли уплывали.

— Вам придётся задержаться. У вас угроза выкидыша, — ответил доктор на моё блеяние. Его слова никак не обретали смысл, оставаясь просто набором звуков. Я таращилась на него и не понимала, о чём он говорит. — Ваш организм слишком ослаблен. Не знаю, зачем вы это делали, но подумали хотя бы о ребёнке, — врач строго отчитывал меня. А я плыла в сером тумане из обрывочных мыслей и никак не могла вычленить для себя что-то важное. И что мне делать дальше, тоже не понимала. Хотелось одного — уснуть, и я поддалась, закрыла глаза и уснула.

Когда я проснулась в следующий раз, то чувствовала себя гораздо лучше. Сразу же вспомнила, где я и что я беременна. В вене торчала игла от капельницы, и я, не задумываясь, её вытянула. С усилием поднялась на ноги и отправилась искать телефон, чтобы позвонить отцу.

Персонал что-то активно обсуждал в холле возле большого экрана, по которому транслировали новости. Одновременно говорил ведущий и показывали картинку с места происшествия. Я в ужасе застыла, занемела, открывала рот и не могла произнести ни звука. На экране было пожарище на месте моего отчего дома. Пожарные в касках с топорами, откидывали дымящиеся головешки. Сообщалось о жертвах. В пламени пожара погиб Глава Клана Филипп Корнуел, четверо слуг, сгорело всё имущество. По версии пожарных,  причиной пожара было замыкание в электрической проводке. Со скорбным лицом ведущий сообщал, что в последнее время Клан Корнуел преследуют неудачи. Сначала похитили дочь Главы и она погибла во время операции по спасению, затем взрыв на химическом заводе, обвал в алмазных шахтах. И все эти события привели к трагической гибели не одного клановца. Кто примет власть в пятом Клане? Судьбу обезглавленного Клана будут решать на экстренном совещании Глав остальных Кланов.

Глава 39.Прошлое и настоящее

Я оторвалась от страниц дневника, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Никогда не была сентиментальной. А вот сейчас хотелось завыть от той боли и отчаяния, которыми были пропитаны строчки. Моя мама, ласковая и нежная, ранимая и заботливая, пережила то, что не каждый альфа выдержит. Мои пальцы подрагивали, когда я перелистывала очередную страницу, чтобы узнать, что же происходило дальше. Картина событий двадцатипятилетней давности приобретала объём. Взгляд нескольких оборотней со стороны: детектива Сикорски, Дерека Маккартера и Алисии. У каждого был свой кусочек пазла, и я сейчас их складывала в своей голове. Всё меньше оставалось белых пятен, всё ближе была развязка. Пока мне было непонятно, почему Алисия не сообщила Дереку, что она жива и ждёт от него ребёнка. Отец был бы счастлив. То, с какой затаённой болью в душе он вспоминает о своей любви к Алисии, не сыграешь. Тем более, сейчас его чувства — это открытая для меня книга. Впрочем, и он тонко чувствует меня. Та нежность, с которой он каждый раз меня обнимает, как хрупкий цветок, не возникнет в чёрством бездушном сердце.

Время нещадно бежало вперёд. Прошёл почти час, и вскоре мне нужно было идти в парк, побегать зверем, как и рекомендовал отец, но я не могла оторваться от дневника. Я просто обязана дочитать его до конца, иначе не будет мне покоя. Мысли постоянно будут к нему возвращаться. Моя пантера была полностью со мной солидарна. Ей не меньше, чем мне, хотелось разобраться в мотивах поступков человеческих половинок родителей. Мы дружно вздохнули-мявкнули и я решительно открыла новую страницу:

«Я не верила в то, о чём говорили с экрана. И всё ждала, что этот дурной сон прекратится, и я проснусь в своей постели. Моё омежье сердце болезненно сжималось, грудь сковал спазм, я не могла вдохнуть, хотя лёгкие пекло от нехватки воздуха. Наверное, я с грохотом свалилась на пол, чем и привлекла внимание персонала. Вокруг меня забегали, кто-то что-то кричал, а меня крутило, выворачивало мышцы в болезненной трансформации, пока острая боль в холке не прекратила этот процесс. Укол сильного успокоительного загнал моего ягуара вглубь. И снова я потеряла сознание.

Когда наступает чёрная полоса, то нужно помнить о том, что за ней придёт белая. Когда я очнулась в следующий раз, то увидела возле постели молодого мужчину в форме медицинского персонала. Бейдж это подтверждал. Джордж Стайл — так звали медбрата. Мужчина держал меня за руку. И его тёплая живая рука стала для меня какой-то путеводной нитью, которая выводила к свету из кромешной темноты и ледяного холода. Что-то в нём меня заинтересовало. Я смотрела на простое, незапоминающееся лицо, но видела только серые глаза, такие живые и умные, в них подрагивал отблеск света, словно перетекала ртуть. Мне стало легче и дышать, и думать. И все те ужасы, которые чуть не убили меня, немного затёрлись в памяти.

В комнату вошёл врач, до ужаса бодрый и довольный. Он потирал руки и улыбался. Подойдя ближе, посмотрел на нас и, хмыкнув, сообщил:

— Как я вижу, дела у нас идут на поправку, — он приподнял ленту, на которой записывались параметры работы сердца, дыхания, и довольно агакнул. — Что ж, проводимое лечение пошло вам на пользу. Ваше состояние стабилизировалось. Угроза выкидыша миновала.

— Я могу уйти? — слова давались с трудом, словно я не говорила, а толкала языком камни.

— Уйти? Ммм… Ваше лечение оплачено до конца недели, и я бы посоветовал им воспользоваться, — то, что моё лечение оплатили, всколыхнуло в душе надежду. Я сразу же подумала о Дереке. Ну а кто иначе? Радость, словно кружащее голову вино, всколыхнула всё внутри.

— Дерек уже был здесь? — с надеждой посмотрела на улыбающегося доктора, но увидела на лице недоумение.

— Не знаю.

— Нет, не был, — отозвался Джордж Стайл, который всё ещё держал меня за руку. — Я слышал, что это анонимное пожертвование. Тот, кто оплатил ваше лечение, пожелал остаться неизвестным.

Радость погасла, словно задули огонёк. Но решительность осталась. Раз мне можно вставать, то я могу поехать к Дереку. Только у меня не было ни документов, ни денег.

— Я хочу позвонить. Можно? — в голове крутилось одно — Дерек должен узнать, где я. И тогда всё встанет на свои места. И тогда он будет заботится обо мне, как заботился отец. И тогда он узнает, что у нас будет ребенок. Он, конечно же, будет счастлив!

— Не проблема. На ресепшене есть аппарат.

Повторять дважды не было нужды, я поднялась, всё также опираясь на руку Джорджа Стайла, и с его помощью дошла до телефона. Отпускать мужчину не хотелось. Его присутствие давало какую-то уверенность и чувство защищённости. И это было странным. Мне казалось, что когда-то я что-то подобное уже чувствовала, но не понимала, когда именно. Я выпустила его руку только тогда, когда стала набирать номер Дерека. Три гудка и женский омежий голос спросил: «Да?». Я резко нажала отбой. Ошиблась номером при наборе? Успокоив себя, снова набрала, внимательно следя, чтобы все цифры нажимались правильно. И снова женский голос спросил, чуть раздраженно, но теперь я знала, кто мне отвечает: «Я вас слушаю».

— Пати? — с  губ сорвался хриплый выдох.

На том конце провода некоторое время молчали, а потом моя «лучшая» подруга заговорила:

— Что вам нужно? Прекратите названивать моему жениху! Если у меня на нервной почве случится выкидыш, то Дерек задушит вас голыми руками! Если ещё раз позвоните, то, клянусь, Клан Андервудов от вас и мокрого места не оставит.