В лесах под Вязьмой - Тамоников Александр - Страница 9

– Всех излечит, исцелит… – неловко пошутил Лях и смущенно замолчал.

Варя закончила перевязку и предприняла попытку вытащить раненого с поля. Но этот бугай был вдвое тяжелее ее и на голову выше. Варя тужилась, но даже с места его сдвинуть не могла.

– Да куда ж она его – такая шпала… – скрипел зубами Пастухов.

Варя оставила попытки и поползла дальше, направляясь в сторону разведчиков – быстро, извиваясь маленьким телом, словно кого-то приметила. «Какая бесстрашная», – мелькнула в головах мужчин растерянная мысль. Разведчики наблюдали за ней, затаив дыхание. Варя доползла до подстреленного бойца и снова зарылась в сумку. Раненый ей что-то шептал, повернув голову.

В этот момент ее засекли немцы. Прогремела пулеметная очередь. Пули принялись кромсать мертвые тела. Они попали в раненого, и тот вздрогнул и затих. Варя ахнула, начала его трясти, но боец не реагировал. Девушка глотала слезы, размазывала их кулачками по лицу. Себя она, по-видимому, считала заговоренной. Опять поползла, опираясь на локти и таща на себе тяжелую сумку. Пули просвистели над головой. Девушка ахнула, уронила голову, но через несколько секунд опять поползла и добралась до ямки. Высунувшись из нее, она принялась подтаскивать к себе раненого бойца, благо тот не отличался богатырским сложением. Но немцы добили и этого парня. Они развлекались, улюлюкали и заливисто свистели, девушку намеренно не трогали. Варя плакала, не зная, что делать.

– Не могу я на такое смотреть… – процедил сквозь зубы Ленька. – Товарищ лейтенант, разрешите? – И, не дожидаясь отказа командира, он скатился с косогора и исчез в зарослях жухлого бурьяна.

– Эй, стоять! Отставить! – зашипел Шубин.

Но было поздно. Оставалось, стиснув зубы, наблюдать за происходящим. До Вари было метров сто. Разведчики напряглись, зароптали. Шубин прошипел:

– Всем оставаться на месте, хватит нам одного шалопая!

В эту сторону немцы не смотрели. Где-то внизу затрясся жухлый бурьян, мелькнули сапоги, и Пастухов выкатился на поле и быстро дополз, виляя задом, до бугорка.

– Товарищ лейтенант, он совсем сбрендил? – прошептал впечатленный Костромин. – Не ожидал я такого от Леньки!

Варя кого-то заметила, сделала попытку перебежать. Ее хватило метров на десять, она повалилась, зажмурилась и зажала уши пальцами, когда громогласно застучал пулемет.

Из траншеи выбрались трое солдат, отряхнулись и вразвалку двинулись в поле. Потеха продолжалась – они решили взять девчонку живой и хорошенько с ней отдохнуть. Они брели по диагонали, никуда не торопясь, и обменивались комментариями. Ленька Пастухов полз к девушке, он не мог не видеть немцев. Боец спешил, энергично двигая локтями и коленями и прячась за трупами. Варя привстала, увидела фашистов, и глаза ее вновь наполнились слезами. Один из немцев поприветствовал ее поднятой ладошкой, сделав жест, мол, никуда не уходи. Варя дернулась, прогремела очередь, пули вскопали землю под ногами, и девушка рухнула. В этот момент она заметила представителя полковой разведки. Хотела закричать, но передумала. Пастухов приложил палец к губам, что-то показал. Даже в этой страшной ситуации Варя хорошо соображала. Она осталась на месте. Немцы приближались к ней, вся троица лучезарно улыбалась. Белобрысый солдат призывно махал ладошкой, дескать, вставайте, фройляйн, уже можно. Но вместо нее поднялся Пастухов и ударил по немцам, прижав приклад к плечу. Повалились все трое. Впрочем, один сразу же подскочил и пустился наутек. Из плеча сочилась кровь. Но пробежал он немного – пуля догнала несостоявшегося кавалера.

Ленька припустил к Варе, а пока бежал, бросил гранату в сторону вражеских позиций. Потом еще одну, рассчитывая на дымовую завесу. Расчет оказался верным, дым уплотнился. Немцы из окопов открыли ураганный огонь, но фору Леньке дали. Он заорал благим матом, Варя сорвалась с места и бросилась к нему. Ленька схватил ее за руку, и они помчались вдвоем, перепрыгивая через мертвых и кашляя в дыму. Риск был смертельный!

А сколько же разведчикам можно сидеть без дела?! Шубин закричал:

– Огонь, братцы! Отвлечем внимание!

Вряд ли с такой дистанции их автоматы могли в кого-то попасть, но внимание точно отвлекли. Немцы забегали по траншее, принялись разворачивать пулемет. И снова у парочки получилась фора. Они неслись, как угорелые, добежали до края поля и рухнули в бурьян. Голова у разведчика работала, он потянул девушку в обход, за косогор.

– А ведь как подходят друг другу, товарищ лейтенант! – засмеялся Костромин, разряжая диск. – Смотрите, какие молодцы! Прямо жених и невеста!

Боец с девушкой уже ползли по канаве – можно считать, ушли от врага. За все это время с советской стороны не прозвучало ни одного выстрела. Да и что они могли сделать? Немцы упорствовали, пулеметная очередь обрушила пласт глины с косогора. Бойцы скатились с обратной стороны, побежали к дальнему лесу. Местность за пределами поля была сложной, непригодной для наступательных операций.

Пастухов и Варя ждали их в глубокой канаве. Девушка скорчилась, ее трясло. Слезы на лице смешались с грязью, она продолжала все это размазывать. Пастухов был бледен, недоверчиво поглядывал на девушку, как будто сам был впечатлен собственным поступком.

– Ни мышонок, ни лягушка… – хихикнул Ветренко.

– Все, Ленька, – бухнул Глинский, падая в канаву. – Теперь, как порядочный человек, ты должен на ней жениться!

У Вари был шок, она перестала понимать, что происходит. Шубин поторапливал:

– Свадьбу будете обсуждать позднее, а сейчас – бегом! И вы тоже, барышня!

Цепочка людей заструилась по канаве и втянулась в кустарниковый массив. Немцы с запозданием открыли минометный огонь. За спиной бухали взрывы, разлетались в щепки деревья и кустарники. Последним, втянув голову в плечи, семенил Толик Иванчин, вздрагивал от каждого взрыва и монотонно бубнил: «Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел и от тебя, фриц, уйду…»

Майора Малахова трясло. В одночасье он потерял половину личного состава. А что происходило с моральным духом у оставшихся, можно только представить. Малахов нервно курил, метался по избушке. Капитан Фокин сидел в углу и потрясенно созерцал пространство.

– Почему, товарищ майор?! – вскрикнул Шубин, влетев в избушку. – Вы мне дали двое суток, мы справились за одну ночь! Что случилось? Зачем отправили людей умирать?!

– Шубин, ты же не хочешь, чтобы я тебя пристрелил? – Майор прервал беготню и уставился на лейтенанта свирепым взглядом. – Будь уверен, пристрелю, если не угомонишься!.. Ладно, прости. – Он шумно выдохнул и плюхнулся на табуретку. – Кое-кому невтерпеж, рвут и мечут, требуют идти на Рыковку. Приказ поступил из штаба фронта: немедленно принимать меры, не дожидаясь, пока вернется разведка. Потому что, может, она вообще не вернется.

– Мы вернулись, – мрачно заметил Шубин. – И не с пустыми руками, товарищ майор.

– Да иди ты! – отмахнулся Малахов. – Я не мог игнорировать приказ, сам понимаешь. Никому он не понравился, но разве попрешь против? Думаешь, мне не жалко погибших ребят? Да я в следующую атаку лично пойду, и пусть меня убьют – хоть не так стыдно будет!

– И что теперь делать, товарищ майор?

– Хотел бы я знать… Будем дожидаться нового «гениального» приказа.

В полку осталось меньше двухсот человек – седьмая часть от списочного состава. Время бездарно упустили. На вторые сутки выяснилось, что немцы заткнули лазейку в районе памятной балки. Подошел мотопехотный батальон, рассредоточился по округе. Место возможного прорыва взял на контроль пулеметный взвод. Бойцы, доложившие об этом, удрученно вздыхали, отворачивались. Кольцо сжималось. Пока у противника не хватало сил рассечь позиции 33-й армии, но дамоклов меч уже завис и с каждым днем становился ощутимее. Продолжались обстрелы. Подразделения полка перебазировались в юго-восточном направлении, окопались за речкой Вяземкой. Глубина этой водной артерии была по пояс, но речка имеет высокие обрывистые берега, способные сдержать танки. Единственный мост на этом направлении был разрушен, саперы установили временные понтоны, чтобы прошла техника, а потом сами же их взорвали. Тем же вечером немцы провели разведку боем, два десятка солдат камышами подкрались к речке, где их засек пулеметчик. Перестрелка была недолгой, противник откатился, потеряв несколько человек. Раздосадованные неудачей гитлеровцы устроили минометный обстрел, но что-то подобное от них уже ожидали, и подразделения откатились в лес. Два дня стояло затишье, если не замечать регулярно взрывающиеся мины и снаряды.