Побочный эффект (СИ) - "Miss Doe" - Страница 220

Первое, о чём подумал Снейп, пробудившись на рассвете следующего дня — что с Луной? Не пострадала ли она во время нападения на Хогвартс? Почему-то Снейп изначально был уверен, что они с Грейнджер не будут слишком добросовестно выполнять его распоряжение позаботиться о Флитвике и недолго проторчат в подземельях. Так оно и случилось. Убегая с Астрономической башни, он успел заметить стоявшую в стороне Луну. Разумеется, она участвовала в сражении с его «соратниками». Только бы она не пострадала!

Снейп беспокойно завозился в кровати. Он чувствовал, что нужно срочно вставать — организм требовал своё. Но, несмотря на то, что сознание было ясном, а мозг чувствовал себя отдохнувшим, тело жутко болело и подниматься категорически отказывалось. Волевым усилием Снейп всё же заставил себя сесть в кровати и недовольно поморщился — без соответствующих зелий ему не обойтись. Ну а пока нужно хотя бы принять душ.

Снейп оглядел себя. Да уж, хорош… Весь в грязи и копоти, мантия в нескольких местах разорвана… Он попытался вспомнить имя домовика, приставленного к нему Нарциссой — и не смог. Впрочем, он тут же подумал о том, что Малфои никогда не запоминают имён своих домовых эльфов, а просто призывают их, слегка прищёлкивая пальцами. Что ж, попробуем пожить «сладкой жизнью» чистокровных аристократов.

Снейп щёлкнул пальцами. Домовик возник перед ним мгновенно. Он поклонился Снейпу и пропищал:

— Чего изволит господин Снейп?

— Ванну. Чистую одежду. И завтрак.

Эльф поклонился и бросился исполнять приказание. Через несколько минут, лёжа в роскошной ванне с водой, благоухающей чем-то непонятно-приятным, Снейп думал о том, сумела ли Луна реабилитировать себя в глазах своих друзей и преподавателей. Выполнила ли она всё то, о чём он просил её? Не допрашивали ли её авроры? И если да, то смогла ли она оправдаться перед ними?

Тревога за Луну разрасталась в его душе с каждой минутой. Ему необходимо срочно узнать, что с его девочкой. Снейп выбрался из ванны, вошёл в комнату и поискал глазами мантию, которую он небрежно сбросил на пол. Мантии не было. Видимо, домовик забрал её в стирку.

Снейп огляделся. На небольшом письменном столе, стоявшем у окна, он увидел свою волшебную палочку, пару флаконов с зельями, в одном из которых был «Любовный щит», в другом — Охранное зелье. И несколько монет. Хвала Мерлину, среди них был и заветный галлеон. Снейп схватил его со стола, прикоснулся к ободку волшебной палочкой и прочёл: «Я в порядке. Как ты?»

У него отлегло от сердца. Когда он писал ответ, его руки не дрожали. «Я тоже. Люблю». Сообщение от Луны пришло не сразу и состояло лишь из одного слова: «Люблю». Что ж, с этим вполне можно было жить дальше.

Комментарий к Глава 56 https://vk.com/albums238810296?z=photo238810296_457241468%2Fphotos238810296

====== Глава 57 ======

Apocalyptica\Conclusion

Lara Fabian\Je T’aime (Instrumental)

Bullet For My Valentine Feat. Apocalyptica\Intro

Допрос в кабинете у директора школы оказался вовсе не страшным, особенно для человека, которого ранее допрашивал Дамблдор. Следуя по коридору за профессором Флитвиком, Луна успела капнуть на язык зелье из висящего на шее флакона и теперь уже ничего не боялась. От воздействия Веритасерума она была надёжно защищена, обычных вопросов не боялась — сколько раз ей уже пришлось отвечать на такие вопросы! Следовало опасаться лишь одного — если к ней захотят применить легилименцию. Но Луна решила всеми силами противостоять подобному воздействию, как учил Северус. Мысли о нём тревожили её, но и придавали сил. Он хотел, чтобы Луна отстояла себя перед всеми, кто станет подозревать её в соучастии ему. И она сделает это. Чего не смогла бы ради себя — сделает ради него.

Впрочем, никаких особых усилий к этому Луне прилагать не пришлось. В директорском кабинете её ожидали сам министр, чья внешность была известна всему магическому миру по многочисленным колдографиям в «Ежедневном Пророке», профессор МакГонагалл и трое человек с суровыми каменными лицами, одной из которых была женщина. В жизни сходство Руфуса Скримджера со старым львом было ещё заметнее. Луна внимательно вгляделась в лицо министра, пытаясь найти в нём признаки, подтверждающие его вампирскую сущность. Не зря же папа написал об этом большущую статью после вступления Скримджера на пост министра магии. Однако о том, что этот человек — вампир, косвенно могли сказать лишь его желтоватые глаза, время от времени вспыхивавшие странным огнём, когда Луна рассказывала о так называемых «экспериментах» Снейпа над нею. Её слушали очень внимательно. В основном о кознях Снейпа расспрашивал министр. Люди с суровыми лицами, как Луна поняла, представители Аврората, лишь изредка задавали вопросы, к которым Луна относилась с наибольшим вниманием и крепко задумывалась, прежде чем давать ответы на них.

Главное, что никто не стал применять к ней никаких ментальных воздействий. Луна была несовершеннолетней, и допрос с применением к ней легилименции или Сыворотки правды по закону можно было проводить лишь с согласия и в присутствии совершеннолетнего дееспособного родственника, в данном случае — её отца. Но никому не хотелось тратить время на формальности и вмешивать в эти дела постороннего человека, тем более редактора скандального оппозиционного издания. Впрочем, Луна говорила убедительно, и ни у кого из присутствующих не вызвала никаких подозрений. Кажется, все поверили в её роль несчастной жертвы коварства Снейпа и недальновидной доверчивости покойного директора.

Когда её наконец отпустили, Луна первым делом отыскала укромный уголок в нише за доспехами и отправила с помощью монетки сообщение Северусу о том, что она в порядке. Подождав ответа, но так и не дождавшись его, Луна отправилась в гостиную Равенкло. Там было полно народу и, кажется, все ждали её, чтобы узнать подробности минувшей ночи. Луне пришлось ещё долго рассказывать о нападении и о своём участии в битве с Упивающимися смертью. И снова отвечать на подозрительные вопросы о своих занятиях со Снейпом. Эти вопросы уже стали для неё привычными и перестали причинять боль, которую девочка, вынужденная оговаривать любимого человека, испытывала вначале. Луна отвечала автоматически, заученным тоном, не акцентируясь на их сути, причиняющей ей страдания. Луне очень хотелось спать. Поэтому она постаралась как можно скорее улизнуть в спальню.

Лёжа в постели, Луна вдруг осознала, что что над замком стоит тишина. Пение Фоукса прервалось. Она поняла, не зная, как и почему, что феникса больше не будет, что он навсегда покинул Хогвартс, точно так же, как покинул школу и Дамблдор, как покинул он этот мир… Грудь сдавило так сильно, что у Луны прервалось дыхание. Северус! Где ты сейчас? Всё ли с тобой в порядке? Мне плохо без тебя, Северус!

Все уроки были отменены, экзамены отложены. В следующие два дня родители кое-кого из учеников поспешили забрать их из Хогвартса: близнецы Патил покинули школу на следующий после смерти Дамблдора день, еще до завтрака; Захарию Смита увёз из замка его надменный отец. С другой стороны, Симус Финниган напрочь отказался уехать с матерью домой, они долго и громко переругивались в вестибюле и в конце концов решили, что она останется в школе до похорон. Найти в Хогсмиде свободную постель ей оказалось трудновато — Симус сказал Гарри и Рону, что в деревню съезжаются волшебники и волшебницы, пожелавшие проститься с Дамблдором.

Среди учеников помладше, еще не видевших этого дива, немалое волнение вызвала белая с синим карета величиною с дом, запряженная дюжиной огромных крылатых коней с белыми гривами; она прилетела вечером накануне похорон и опустилась с небес на опушку Леса. Кое-кто наблюдал в окна, как по её ступеням сошла огромная, красивая женщина с чёрными волосами и оливковой кожей — сошла и бросилась в ожидавшие её объятия Хагрида. Тем временем в замке разместилась делегация чиновников Министерства во главе с самим министром магии.

Гарри, Рон, Гермиона и Джинни в эти дни почти не разлучались. Чудесная погода словно смеялась над ними. Гарри представлял себе, как всё было бы, если бы Дамблдор не погиб, и они проводили конец учебного года вместе — Джинни уже сдала бы экзамены, с домашними заданиями было бы покончено… Луна старалась не попадаться им на глаза — и это ей удавалось. Ей не хотелось лишний раз выслушивать, как гриффиндорцы поливают грязью Снейпа. Она боялась, что в какой-то момент не выдержит и выскажет им всё, чего они знать ни в коем случае не должны. Большую часть времени она проводила в гостиной, в библиотеке или на фестральей поляне. Равенкловцы, в отличие от её гриффиндорских друзей, не посматривали на Луну косо и подозрительно. Для них её участия в сражении и официально принятых оправданий по поводу занятий со Снейпом оказалось вполне достаточно, чтобы снять с неё всяческие подозрения.