Шах одноглазому королю (СИ) - Молчанов Анатолий - Страница 37

— Пока не очень. — возразил он.

— Хорошо. — я заговорил ласковее. — Скажите, вам выделяют питание для ваших больных?

— Да. — он кивнул.

— Платят жалованье?

Он опять кивнул в знак согласия.

— Я слышал звук работающего трактора. Он ваш?

Опять кивок в знак согласия.

— Ну тогда подумайте зачем нам — самой прагматичной нации на земле столько затрат, чтобы просто убить несколько человек? Нужно ли нам отбирать топливо необходимое на фронте для того, чтобы заправить трактор заштатной русской психбольницы?

— Пожалуй вы правы. — наконец, согласился Крюков. — Гальперн действительно больна и поджог случился по моей вине.

Он замолчал.

— Продолжайте. — настоял я. — Вам ничего не угрожает.

Он собрался с силами и заговорил:

— Ознакомившись с историей болезни я сначала заподозрил у нее шизофрению, но Эйлер считал основным признаком шизофрении амбивалентность, которой я у больной не обнаружил. Я даже было уже решил, что она в психическом плане абсолютно здорова. Но вспомнил о странной записке, что у нее в голове кто-то сидит.

Он опять уставился на меня. Я молчал, тогда крюков снова заговорил:

— В 1906-ом году американский психиатр Мортон Принс в своей книге «Диссоциация личности» описал очень редкое заболевание. У его пациентки по имени Клары Нортон Фаулер была еще две личности, одну из которых звали Кристин Бешам. А другую не помню, простите. Эти личности имели разные характеры, привычки. наклонности и никак между собой не взаимодействовали. Используя одно тело. В качестве лечения Принс предполагал объединить две личности Бешам, а третью вытеснить в подсознание.

— Вы решили, что имеете дело с подобным случаем? — спросил я пока он на какое-то время замолчал, собираясь с мыслями.

— Именно. — подтвердил он мою мысль.

— И что вы сделали?

— Я в свое время учился у Кутанина (Михаил Павлович Кутанин (1883–1976) — русский психиатр, гипнолог, описавший Кутанина многописательства синдром, «патриарх» саратовской психиатрической школы. Одним из первых в России начал практиковать психотерапию, музыкотерапию, библиотерапию, трудотерапию) и решил провести сеанс гипноза.

— Что она вам рассказала под гипнозом? — я не удержался и перебил его опять.

— Что она Александра Викторовна Гуревич, которая родилась в 2090-ом году и попала в наше время с помощью аппарата, который может передавать сознание человека через пространство и время и много чего еще. Видимо, где-то что-то не то я затронул во время сеанса, у пациентки вскоре случился припадок, и она устроила поджог...

Он продолжал говорить, но я его уже не слушал.

Мы еще наговоримся вдоволь, а сейчас мне нужно срочно к Гиммлеру.

Глава 20. Здравствуйте, полковник Светлов.

Дверь открылась и графиня, как я решил называть ее про себя за неимением более оригинальных идей, отошла назад, давая мне пройти внутрь.

Длинный коридор с высоким потолком тонул в сумраке. Пара тусклых лампочек без абажуров не справлялись с освещением бывшего величественного жилища византийского князя.

Обширный коридор был весь загроможден вещами нынешних хозяев. Какие-то разнокалиберные шкафы и гардеробы, лыжи, детские коляски, двух- и трехколесные велосипеды, а также прочий разнокалиберный хлам неясного происхождения и назначения.

— Прошу за мной. — сказала она и пошла вперед, хотя поплыла было бы точнее.

Во что она обута? Вряд ли в домашние шлепанцы, а шагов не слышно, идет тихо, как кошка.

— Прошу прощения, — сказал я, тщательно выбирая фразы, — но у меня нет времени.

— Вы же по поводу Жанны? — проговорила она все бесстрастным голосом, продолжая идти дальше.

Я машинально огляделся. Она никак не могла этого увидеть, но все равно отреагировала:

— Не волнуйтесь, молодой человек, дома сейчас практически никого нет, за исключением Зинаиды, чей голос, вы вероятно слышали. — она, наконец, остановилась и открыла дверь в одну из комнат. — Она нам не помешает.

Графиня жестом предложила мне пройти в дверь. Мне вдруг стало, как-то не по себе. Из-за сапог. Не то, чтобы я забыл спросить о том надо ли разуваться, я не захотел спрашивать. Сапоги хоть как-то скрывали аромат ног Мальцева. Я его с трудом выносил, а графиню запах бы точно убил. На месте. Мгновенно.

— Проходите-проходите. — сказала она. — Разуваться нет нужды. У меня есть кому прибраться.

У нее точно шестое чувство. Мессинг (Вольф Григорьевич (Гершкович) Мессинг (10 сентября 1899, Гура-Кальвария, Варшавская губерния Российской империи) — советский эстрадный артист (менталист), выступавший с психологическими опытами «по чтению мыслей» зрителей) в юбке, пардон в турнюре (Турню́р (от фр. tournure — «осанка, манера держаться») — модное в 1870–1880-х годах приспособление в виде подушечки, которая подкладывалась дамами сзади под платье ниже талии для придания пышности фигуре, то есть одежде, как таковой, отношения не имеет), или как там называется этот ее старорежимный прикид?

— Извините, но у меня действительно мало времени. — снова повторил я, все же пройдя в комнату. — Машина ждет. Жанна мне ничего не оставляла?

Графиня вошла следом.

— А я вам и не предлагаю чай пить, молодой человек. — произнесла она тоном, достойным какой-нибудь императрицы, не меньше. — Жанна предупредила меня, что вы придете и просила вам кое-что передать.

Ну это уже что-то.

— А ключей от комнаты Жанны у вас нет? — спросил я.

— Ключей у меня нет. — ответила она и подошла к окну. — Присядьте, я займу не больше пяти минут вашего драгоценного времени.

Я осмотрелся. Комната была огромной. Потолок метра три высотой, а то и выше, с бронзовой, украшенной хрусталем люстрой. Везде украшения из лепнины. Целых пять окон, достаточно больших и удивительно чистых. В том смысле, что таких чистых окон по определению быть не может, поскольку их слишком часто пришлось бы мыть и полировать, а у нас, насколько я помню, хозяйки это делают раз в году — перед Пасхой. Может в 41-ом были другие порядки?

Старинная мебель. По ходу моя графиня занимала не одну комнату, поскольку в этой никаких кроватей не наблюдалось. Вряд ли такая, как она, будет спать на этом черном кожаном диване с бронзовыми подлокотниками, который стоял между двух окон. Над диваном висел портрет какого-то бравого полковника с усами щеточкой и тремя орденами «Красное знамя» на груди.

— По мужу я Богомолова. — сказала она, проследив за моим взглядом. — Я была намного старше мужа, но все равно, он умер раньше. (Михаил Михайлович Богомолов (11 января 1897— 5 мая 1940) — советский военачальник, комдив (1940). Герой Гражданской войны, во время которой был награждён тремя орденами Красного Знамени. Во время советско-финской войны М. М. Богомолов — начальник автобронетанковых войск (АБТ) Северо-Западного фронта. Сразу после окончания войны 14–17 апреля 1940 года он участвует в совещании начальствующего состава РККА при ЦК ВКП(б) по сбору опыта боевых действий против Финляндии, затем в комиссии Главного военного совета (ГВС), занимавшейся обобщением боевого опыта по итогам войны. 5 мая 1940 года М. М. Богомолов внезапно скончался. Причина смерти неизвестна)

Мне фамилия ее мужа ничего не говорила, Мальцеву тоже. Расстреляли, наверное... Закончить я свою мысль не успел.

— Нет, молодой человек, мой муж ни в каких заговорах участия не принимал. — проговорила она все тем же своим бесстрастным голосом, в котором не чувствовалось ни капли сожаления об утрате.

Она что мысли читает? Значит уже на фронте погиб.

— Примите мои искренние соболезнования... — начал я, но не закончил.

— Он умер год назад. Я давно перестала носить траур.

Траур носить перестала, а платье, почему-то черное. Странная женщина эта графиня.

Хотя, чему я удивляюсь? Все, что со мной происходит здесь и сейчас, страннее некуда.

Странная графиня, что-то рассматривала на улице через окно, скрываясь за тюлевой занавеской.