Олег Верстовский — охотник за призраками (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 159

— Ты! — Моретти указал на меня пальцем. — Принесешь завтра все свои документы по делу Джонса. И копии, которые сделал. Ты понял, Стэнли? Мы знаем количество всех проявленных тобой пленок. Всё должно быть у нас. И без фокусов. Иначе…

Глава 18

Getaway. (Уйти от погони)

— Хочешь выпить, Стэнли? Коньяк, бурбон?

— Нет, спасибо.

Самодовольная улыбка на лице Карло Моретти могла вывести из состояния равновесия кого угодно. Но я ощущал себя таким раздавленным физически и морально, что не мог даже толком разозлиться.

— Ну да, вы — ирландцы любите ирландский виски, не бурбон, как мы, итальянцы. Кажется, «Джемисон» — твоя любимая марка? У меня как раз есть бутылка. Будто я знал, что ты станешь моим дорогим гостем.

Всё в этом холёном мерзавце казалось безупречным, и манеры, и одежда: мафиозо с замашками британского аристократа. Костюм-тройка, идеально сшитый по фигуре из светло-серого твида. Длинный приталенный пиджак с контрастными лацканами и обшлагами тёмно-зелёного цвета, бархатный жилет с набивным узором. О стрелки на брюках можно было порезаться. В кармашке пиджака — кокетливый платочек под цвет галстука. Золотая печатка на мизинце, как я помнил, означала, что её обладатель — старший в семье, глава.

Гостиная, выполненная в сдержанной пастельной гамме, демонстрировала высокий статус хозяина и его прекрасный вкус. Деревянные панели светло-кофейного цвета обрамляли высокие, от пола до потолка, окна, сверху шли карнизы с изящным резным цветочным орнаментом. На тонком бежевом паласе стоял низкий и длинный, плюшевый диван бледно-лилового цвета.

Хрустальная ваза с лилиями, низкий деревянный хьюмидор, и отливающая золотом ручная гильотина для сигар, отражались в полированной столешнице овального журнального столика, как в зеркале. С потолка, разделённого выпуклыми резными деревянными балками под цвет всей обстановки, из незаметных ламп струился мягкий свет. И большой торшер с изломанной под углом основанием в стиле ар-деко.

Моретти подошёл к встроенным в арочную нишу полкам с выставленными там пузатыми бутылками, достал одну. Плеснув золотистый напиток в низкий стаканчик с толстым днём, аккуратно поставил передо мной на специальную подставку. И с комфортом расположился, как на троне, в огромном кресле-бержер, с бежевой обивкой.

— Не холодно? Можно разжечь огонь, — он кивнул в сторону камина с большим квадратным зеркалом над ним. — Нет? Хорошо.

Я присел на диван, взял стаканчик виски, сделал пару глотков. Мягкий вкус, без привкуса дыма. По телу разошлись волны тепла, немного приглушив головную боль, но не досаду и распиравшее грудь раздражение.

— Ты думаешь, Стэнли, что компания Джонса производит нечто жуткое? — начал Моретти вкрадчиво. — Возможно и так. Но эти препараты не запрещены. Они не считаются опасными. А кое-кому они просто жизненно необходимы. Ими снабжают богему: музыкантов, артистов, художников, писателей. У них тонкая душевная организация. Им нужно расслабляться. Успокоить нервы.

— Жаль только, они не знают, какую цену за это заплатят потом, — буркнул я и закашлялся.

— Да кого это волнует?! Не будь дураком! Твоё желание вынести деятельность Джонса на суд общественности бессмысленно. Ты должны это понять! Без производства этих препаратов никакого «Golden Age» в Голливуде не случилось бы. Врачи делают всё возможное, чтобы актёр был в хорошей физической форме. И мог выйти на съёмочную площадку, чтобы сыграть свою роль. Сыграть хорошо, вдохновенно! Зажечь сердца зрителей! Барбитураты нужны, чтобы хорошо выспаться. Амфетамины, чтобы проснуться бодрым и активным. Всё это можно получить без проблем в главном здании Голливуда. Эррол Флинн и Джуди Гарленд, Тайрон Пауэр и Монтгомери Клифт, Ричард Бартон и Элизабет Тейлор. Всё они клиенты компании Ллойда Джонса. Без него они был остались никем!

— И Мэрилин Монро, — добавил я.

— Да, именно, — он качнул ногой. — Монро снабжает таблетками её друг Сидней Сколски. Они, можно так сказать, «друзья по таблеткам», — сардоническая улыбка осветила лицо моего собеседника, словно адское пламя.

— Но когда-нибудь это выплывет наружу, — сказал я. — Какая-нибудь мегазвезда умрёт от передозировки, и это выльется в чудовищный скандал.

— Значит, такова будет её судьба, — философски заметил он, и глаза его подёрнулись плёнкой, как у змеи, будто он представил неподвижно застывшую на кровати Мэрилин Монро с телефонной трубкой в руках, и это зрелище доставило ему ни с чем не сравнимое удовольствие.

— А зачем тогда вам мои материалы о Джонсе? Если он не боится разоблачения? И если бы это было так, то почему меня подставили, упрятали в тюрьму, и я попал на электрический стул?

— Хороший вопрос. Знал, что задашь его. Но я объясню. Ты задел… как бы это сказать корпоративные интересы, — качнул головой Моретти.

— Тогда надо было предъявить иск. А не пытаться меня подставить.

— Иск был выдвинут, но ведь вы, журналисты, такой народ, — он шутливо погрозил пальцем. — Никак не угомонитесь. Вцепитесь, как акула и рвёте на части. Ради сенсации готовы на всё. Поэтому и пришлось припугнуть.

— Но не удалось. И тогда вы похитили племянницу Джозефа Шепарда и убрали своего племянника. На моих глазах. Великолепный метод устрашения.

Моретти сощурился и гортанно хохотнул, негромко, но так жутко, что холодок пробежал по моей спине. Он играл со мной как кот с только что пойманной и полузадушенной мышкой. Делал вид, что разговаривал на равных, и лишь давал советы, как старший, умудрённый жизнью человек, а не похититель моей невесты и убийца моего друга.

— Франко был паршивой овцой в нашем стаде. Он все равно бы получил своё. Раньше или позже. И кстати — да! — на лице Моретти расцвела широкая улыбка, смахивающая на волчий оскал. — Хочу показать кое-что. Где ещё может быть использован препарат компании Джонса.

Спустившись на лифте, мы попали в длинный коридор, где нас встретил невысокий, тощий и сутулый мужчина азиатской внешности в белом халате, шапочке. Маленькое личико было таким худым, словно кожу натянули прямо на череп.

— Мистер Вонг, продемонстрируйте нашему дорогому гостю вашу разработку.

— Да, мистер Моретти, — скрестив руки на груди, японец поклонился, без лести, подобострастия, скорее потому что привык это делать.

На уровне груди в выкрашенной зеленоватой краской стене коридора шло длинное окно. Вспыхнувший свет выгнал тени из углов каменного «мешка» метров пять на пять, смахивающего на больничную палату во второразрядной психушке. Грязноватые стены из пожелтевшей потрескавшейся плиткой, каменный пол с въевшимися в него подозрительными бурыми пятнами. С потолка свисала лампочка на шнуре, бросая тень на стену в виде петли висельника.

Вонг подошёл к стене с чёрным и ребристым прямоугольником динамика, нажал кнопку и приказал:

— Выводите испытуемых.

С тихим шелестом в стене напротив окна открылась незаметная дверь. Вошла комичная в своём несоответствии пара — рослый детина метра под два ростом в белом халате и тощий парень, абсолютно голый. Его вытянутое лицо совершенно ничего не выражало, глаза пустые и тусклые, как у покойника, смотрели куда-то вдаль, или скорее внутрь себя. Санитар вытащил большой стеклянный цилиндр с длинной иглой. Сделав укол в шею парня, как-то слишком поспешно выскочил за дверь.

Внутрь впихнули мужчину в полосатой робе. Выглядел он полной противоположностью голому доходяге — высок, крепок, широк в плечах, кулаки, поросшие чёрной густой порослью, размером с дыню. Воровато оглянувшись, он обнаружил тощего пацана у стены. Ухмыльнувшись, выхватил из кармана длинный нож. Подскочил. Замахнулся.

Но парень успел откатиться в сторону и лезвие, попав в стену, лишь выбило кусочки замазки из швов. И тут он забился в судорогах, засучил ногами, захрипел. Изо рта, пузырясь, пошла сиреневая пена, заливая пол. Он визжал, кричал, скрежетал зубами. И тело начало покрываться беловатой шерстью. Она лезла из него, словно седая трава на съёмке, которую ускорили во много раз. Лицо вытянулось в волчью морду, показались острые белые зубы. Ощерился. Теперь он смахивал на того самого оборотня, что напал на меня, когда я вышел из бара «Янкиз» на Ривер-авеню.