Хроники американского убийцы. Доминик (СИ) - Бердникова Татьяна Борисовна - Страница 9

Дик, не замечая возросшего внимания собрата по несчастью к его телефонным разговорам, добыл из нагрудного кармана небольшую записную книжку с удобно помещенной в переплет ручкой и, подойдя к столу, вновь присел на один из стульев, сдергивая колпачок с ручки зубами и изготовляясь писать.

— Диктуй, я готов, — бросил он в трубку, и на некоторое время повисла тишина. Дерек, сознавая, что стоять и откровенно пялиться на нового знакомого, вероятно, озабоченного рабочими делами, несколько некультурно, сделал небольшой шажок назад, однако же, взгляда отвести не смог. Заглядывать через плечо Дику, выясняя, что он там записывает по поводу Молле, парень, разумеется, не стал, но и отвернуться сил в себе не находил, продолжая стоять рядом со столом и кусать губы. Было страшно. Предчувствие еще чего-то плохого, чего-то нехорошего до чрезвычайности, ледяной змеей вползало к нему в душу с каждой буквой, выводимой Конте-младшим на бумаге.

Наконец, невидимый собеседник последнего закончиил диктовать, и мужчина, положив руку на блокнот, вероятно, чтобы скрыть информацию в нем, кивнул.

— Да, записал. …Хорошо. Где он сейчас?.. … Понял. …Да, как что — я сообщу. …Давай, — разговор завершился и Дик, негромко вздохнув, сунул телефон в карман, затем переводя взгляд на исписанную страничку. Покачал головой и, хмурясь, пробормотал:

— Да, везучий же ты парень, Арчибальд… — после чего, похоже, начисто забывая о делах, закрыл записную книжку и, сунув ее в карман, перевел взгляд на замершего, как истукан, Дерека.

Тот стоял, закусив губу, бледный, как полотно, со стиснутыми кулаками и, не отрываясь, смотрел на несколько удивленного этим мужчину. Глаза его горели.

— Арчибальд Молле?.. — голос молодого человека дрогнул, и Дик, растерянно моргнув, нахмурился.

— Да… Ты его знаешь?

— Мой лучший друг, — отрывисто бросил юноша и, напрягаясь еще больше, неуверенно прибавил, — Сегодня не вышел на работу, меня… спрашивали…

Конте-младший вздохнул и, взъерошив собственную шевелюру, качнул головой.

— Боюсь, он еще долго не выйдет… Дерек, я…

— Что с ним?! — Дерек подался вперед, едва ли не вцепляясь в ворот собеседнику, — Что?! И почему ты… Кто звонил, что вообще происходит?!..

Дик помолчал. Лицо его было мрачно, мысли путались и напряженные попытки разобраться в них очень явственно отображались на челе.

— Присядь, — наконец мягко попросил он и, вопреки собеседнику поднявшись, подошел вновь к шкафчикам, открывая один из них и добывая оттуда чистый стакан. Затем, налив в него обычной, свежей воды, поставил перед собеседником и, присев на свое место, сцепил руки перед собою в замок.

— Итак, давай познакомимся еще раз. Я — Ричард Конте, младший брат Доминика. Работаю в полиции уже несколько лет как, и надеюсь вскорости получить капитанские звездочки… Мне чаще всего сообщают о… скажем прямо, неприятных происшествиях, я занимаюсь расследованием этих дел. Сейчас поступило сообщение об одном человеке… Мы пока не знаем, как именно это произошло, но бедняга получил шесть пулевых ранений, — заметив, что руки Дерека задрожали, он заторопился, — Однако же, сумел добраться до входной двери, открыл ее и буквально вывалился на лестничную площадку. Его нашли соседи, вызвали «Скорую помощь», а те уже обратились в полицию, — видя, что у молодого человека дрожат уже не только руки, но и губы, Дик успокаивающе стиснул его пальцы и ободряюще улыбнулся, — Он жив, Дерек. Врачи, прибывшие на вызов, сказали, что никогда такого не видели, назвали мистера Молле очень сильным человеком и пообещали, что он выкарабкается. Выпей воды.

Парень, судорожно вздохнув, с некоторым трудом поднял стакан и сделал несколько тяжелых, больших глотков. Затем с видимым усилием перевел дыхание и, напряженно кивнув, выдавил:

— Где он?..

— Сейчас он в больнице, — Ричард медленно поднялся и, подойдя к большому окну с белоснежными занавесками, сунул руки в карманы, глядя куда-то вдаль, — В какой — не знаю, мне это будет известно чуть позже. И я хотел… О, дьявол, Дерек!

Юноша, изумленный поведением нового знакомого, уже начавшего производить впечатление спокойного и рассудительного человека, недоуменно обратил взгляд к нему. Что-то прозвучало в голосе Дика, что-то такое, что даже беспокойство, волнение, страх за лучшего друга вдруг отступили назад, сменяясь чем-то… вероятно, тем же, что и звучало в голосе Конте — у парня возникло смутное ощущение, что он напал на след.

Мужчина поманил его пальцем, и молодой человек, поднявшись, безмолвно подошел, окидывая его вопросительным взглядом.

— Смотри… — Дик медленно провел пальцами по стеклу, не сводя взгляда с темнеющей на нем точки. Дерек, хмурясь вгляделся сам, и… пораженный, растерянный, вновь перевел взгляд на будущего капитана полиции.

— Это… что, то, что я думаю?

— Да, — Ричард сжал губы и, еще раз глянув за окно, приблизил лицо к стеклу, рассматривая небольшое отверстие в нем, — В него стреляли… Здесь? — он удивленно огляделся, — На кухне?..

— Но он был в гостиной, когда я вошел, — молодой человек, сам начиная ощущать себя следователем, немного повернул голову, взирая на дырочку искоса, — Да и крови было много… Слишком много для одного пулевого ранения, если мои знания верны.

— Стреляли через окно, — задумчиво отозвался Конте-младший, — Значит, бил снайпер. Однако, после выстрела, Доминик сумел добраться до гостиной и, если ты говоришь, что крови было много, был ранен еще раз… Вероятно, снайпер не был профессионалом, — он укусил себя за губу и неожиданно фыркнул, — Воистину, сегодня неудачный день для убийства! Уже второй везунчик, который выживает, имея огромное количество ран!

Глава 3

Доминик Конте, чудом переживший сегодня жесточайшее покушение на свою жизнь и здоровье, лежал на больничной койке, среди паутины разнообразных проводов и трубок, и хрипловато дышал, иногда с небольшим трудом, но, к счастью, самостоятельно. Жизненно важные органы мужчины были, как это ни странно, практически не задеты, легкие, не взирая на несколько нанесенных в грудную клетку ударов острым металлическим предметом, предположительно, ножом, не пострадали и, в общем и целом, единственной его проблемой была большая потеря крови, которую, впрочем, уже восполнили переливанием. Его брат, сидящий рядом с опущенной головой и тупо созерцающий линолеум, устилающий собою пол, иногда вздыхал, дотрагиваясь до правой руки, перетянутой ниже локтя тугой повязкой. В голове его сейчас было пусто.

Доминик в очередной раз вздохнул и, неожиданно сам для себя, приоткрыл глаза. Он был в сознании уже некоторое время как, но сил на то, чтобы подать признаки жизни, в себе не обнаруживал, поэтому предпочитал пока изображать полутруп, испытывая жгучее желание отдохнуть. Перед глазами все плыло, изображение не хотело фокусироваться и мужчине потребовалось некоторое время, чтобы наконец-то сообразить, что смотрит он на какой-то тусклый, смутный потолок, с несколькими несимпатичными трещинами. Потолок ему не понравился, поэтому пострадавший, моргнув, немного скосил глаза правее. Заметив темную фигуру возле своей кровати, он, действуя на редкость осторожно, повернул голову и, всмотревшись внимательнее, слабо улыбнулся.

— Так ты тут, головастик… — голос прозвучал хрипловато, устало, однако довольно уверенно. Дик Конте, вскинув голову, глубоко, с непередаваемым облегчением вздохнул и, расплываясь в широкой улыбке, буквально бросился к брату, безмерно желая обнять его, но опасаясь делать это, дабы не навредить.

— Ты очнулся! Господи, Ник, я так рад… так… — он на секунду закусил губу и дрогнувшим голосом продолжил, — Так испугался…

В глазах его блеснули слезы и брат, заметив это, нахмурился, пытаясь нащупать своей рукой, из которой торчала капельница, руку младшего.

— Только плакать не вздумай, понял? Что я говорил — даже на моих похоронах чтобы ни слезинки!.. — он перевел дыхание и, помолчав, дабы передохнуть, закончил, — Мужчины плакать не должны, Дик…