Последняя дуэль (ЛП) - Джагер Эрик - Страница 32

Стандартная упряжь боевого коня включала стальную уздечку и удила с кожаными поводьями, четыре железных подковы, прочно закреплённых металлическими гвоздями; седло с высокой лукой и кантом, чтобы обеспечить всаднику устойчивость, а также прочную подпругу, различные кольца и цепи для оружия; стёганую попону, закрывающую круп; специальный наголовник из металлических пластин, иначе называемый «шанфрен», с подкладкой и отверстиями для глаз, ушей и ноздрей. Бока и шею лошади защищала пластинчатая или кольчужная занавесь, которая порой пришивалась непосредственно к попоне. С сёдел свисали металлические стремена, и рыцари часто носили шпоры с остроконечными звёздочками, чтобы пришпоривать коней, потому что в гуще сражений часто приходилось бросать поводья.

Облачившись в доспехи и снарядив боевых коней, Жан де Карруж и Жак Ле Гри тщательно проверили оружие. Каждый должен был взять с собой на ристалище копьё, два меча, топор и кинжал.

Копьё — более длинное и тяжёлое, чем легкое метательное орудие раннего средневековья, произвело настоящую революцию во время Первого Крестового похода (1095-1099 гг.), когда конные отряды французских рыцарей, совершая организованные вылазки, сеяли панику среди сарацинов. Оружие моментально распространилось по всей Европе, став неотъемлемым атрибутом сражений, турниров и судебных дуэлей. Длина копья составляла от трёх с половиной до пяти с половиной метров, а вес — не менее тринадцати килограммов. Стальной, острый как бритва наконечник имел форму листика или ромба. Металлическая гарда на рукоятке копья надёжно защищала руку. Конный воин держал копьё вертикально, закрепив его в специальном стремени — «фьютере». Когда наступал черёд атаки, он опускал оружие или делал «куше» (от французского «coucher» — лежать), закреплял его в специальном зазоре на щите, упирал конец древка себе в грудь и приподнимал копьё над седлом. Кожаный упор в щите не давал копью проскользнуть вовнутрь сквозь стальной зазор при ударе. Когда копье было должным образом нацелено, а всадник, упершись в стремена и пришпорив жеребца, несся по полю, сосредоточив все свои силы и мощь боевого коня на кончике копья, он превращался в настоящий «живой снаряд».

Меч был главным оружием рыцаря, и бой на мечах, будь то пешая или конная схватка, обычно следовал за предшествующим ему поединком на копьях. Французский королевский гобелен (ныне, увы, утраченный) изображал Жана де Карружа и Жака Ле Гри, вооружённых добротными короткими мечами, похожими на длинные кинжалы, висящие на поясе. В описи оружия для дуэли, состоявшейся в Бретани за несколько дней до поединка Карружа с Ле Гри, перечислены два меча, один «с клинком в семьдесят пять сантиметров длиной» и «двуручной рукоятью в тридцать сантиметров»; другой — с клинком покороче, одноручный, с рукоятью в семнадцать сантиметров{17}. Двуручные мечи предназначались для нанесения разящих ударов отточенным клинком (coups de taille — «разящие наповал», фр.). Меньший по длине одноручный меч, или эсток, имел более широкий и острый клинок для нанесения колющих ударов, известных как «coups de pointe» («разящие в цель», фр.). Поскольку разрешалось иметь при себе несколько видов оружия, вероятно, в арсенале Жана де Карружа и Жака Ле Гри значились оба меча. Двуручный меч обычно висел на седле в кожаных ножнах, а короткий меч закреплялся на поясе слева, для удобства, потому что большинство воинов были правшами.

На утраченном гобелене с дуэлью Карружа и Ле Гри также изображён топор. Это довольно распространённое оружие середины-конца четырнадцатого века, при грамотном ударе способное рассечь кольчугу и даже шлем, раскроив противнику череп. Некоторые рыцари предпочитали топор всем остальным видам оружия. Типичный боевой топор (полэкс) имел острый расширяющейся клинок с одной стороны, уравновешенный молотом с заострённой головкой, или «клювом ворона», с другой и острый колющий шип на верхушке, между ними. Воины чтили это оружие, именуя его «Святой Троицей». Топор для пешего боя имел древко длиной полтора метра и более, чтобы можно было наносить размашистые удары по сторонам, прорубаясь через неприятельские полчища. Для конного боя использовался укороченный вариант с древком чуть больше метра длиной, его крепили металлическим кольцом к луке седла, чтобы всегда держать под рукой.

Кинжал, оружие ближнего боя, также предназначался для убийства раненного или поверженного противника в финальной стадии поединка. При случае его можно было прицельно метнуть. Не столь древний, как меч или легендарное копьё, кинжал вошёл в рыцарский арсенал примерно в конце 1200-ых. К концу XIV века рыцарский кинжал имел прочный клинок от пятнадцати до тридцати сантиметров длиной, заострённый на конце, чтобы можно было разить врага в зазоры стальных лат или в отверстия для глаз и ушей в шлеме. Кинжал из описи дуэльного оружия в Бретани был «металлическим или стальным, либо комбинированным» с клинком «около двадцати сантиметров от рукояти».

Помимо копья, мечей, топора и кинжала, каждый рыцарь был оснащён щитом с изображением фамильного герба. Щиты изготавливались из прочного дерева вроде дуба или ясеня и обтягивались вываренной кожей (кюрболи), высушенной и закалённой до состояния брони, армированной роговыми или металлическими вставками. По мере того как кольчуги уходили в прошлое, уступая место надёжно защищающим воина латам, щиты уменьшались в размерах, предохраняя лишь шею и торс всадника, сужая мишень для копья противника. Обнажив меч или спешившись для боя, воин вешал щит на шею за специальный ремешок, чтобы освободить руки, либо держал его в левой руке, отражая атаки противника и нанося ответные удары.

В день дуэли Карруж и Ле Гри помимо оружия захватили кожаные бурдюки с вином, немного хлеба, завёрнутого в отрез ткани, и кошели с серебряными монетами, чтобы заплатить за пользование ристалищем. Каждый привёз корм для своего коня на случай, если спор не разрешится до наступления темноты и будет перенесён на следующий день.

Когда ранним утром оба противника облачались у себя дома в доспехи, желающие поглазеть на поединок зеваки уже толпились на пустыре перед монастырём Сен-Мартен. Весть о сражении разнеслась по всей Франции, «до самых отдалённых уголков королевства», «и вызвала такой ажиотаж, что, привлечённые сим зрелищем люди стекались в Париж из самых разных мест», Нормандия, где имена обоих мужчин и мадам Карруж успели изрядно прогреметь, не была исключением.

Поединок пришёлся не только на святки, но и аккурат на день святого мученика Томаса Бекета. Многие парижские лавки были закрыты по случаю праздника, и все зрители находились в приподнятом настроении. Люди начали прибывать сразу после рассвета, а к восходу солнца (между 7:30 и 8:00 утра) уже текли бурной рекой по улице Сен-Мартен через монастырские ворота. Ближе к полудню шумная многотысячная толпа наводнила монастырь. Вооружённых копьями и булавами стражников расставили по периметру ограждённого ристалища, чтобы держать зевак подальше от ограждения и ворот.

Зима 1386-1387 года выдалась на севере Франции необыкновенно суровой и снежной. Солнце на открытом поле практически не грело, а защищающие монастырь каменные стены вряд ли спасали от ледяных ветров, пронизывающих город. Поэтому зевакам, решившим прийти пораньше, чтобы занять лучшие места, в этот морозный денёк пришлось несладко. Знать, духовенство и даже некоторые городские чиновники и купцы, которым были гарантированы места на трибунах, могли не спешить. Но простолюдинам, заполнившим всё свободное пространство — лавочникам, ремесленникам, рабочим, подмастерьям, школярам и торговкам рыбой, а также карманникам и попрошайкам — приходилось брать места боем, расталкивая друг дружку локтями. По мере того как колокола парижских церквей отбивали каждый час, свободное пространство вокруг ристалища постепенно сужалось, некоторые зрители забрались на монастырские стены и облепили немногочисленные деревья, чтобы разглядеть поединок в деталях.

Главными гостями в тот день были король Карл и его дяди — герцоги Бургундский, Беррийский и Бурбонский. Королевская свита прибыла на несколько часов позднее первых зрителей, но задолго до полудня, когда противники должны были выйти на поле боя. Но вот у ворот протрубили, и король въехал на территорию монастыря в окружении пестрой свиты придворных. Огромная толпа жадно наблюдала за королевским кортежем, зная, что скоро начнутся церемониальные приготовления к поединку.