Остров сокровищ (СИ) - "zlyuka" - Страница 41

И она вдохнула. Как он просил. Грудь уже знакомо полоснуло болью, но быстро отпустило. И она вдохнула снова, а потом ещё и ещё.

— Вот так! Да, умница! Дыши!

Сколько облегчения в этом красивом барханом голосе. Да она бы сдела что угодно, лишь бы услышать эти волшебные нотки снова. Она тоже хотела что-то сказать, успокоить, но услышала лишь собственный сдавленный всхлип.

— Всё хорошо, — услышала она снова. — Теперь всё будет хорошо.

Она почувствовала, как её обняли крепкие тёплые руки, голова стала вдруг жутко тяжёлой, безумно захотелось спать.

— Нет, — снова этот голос. Теперь он кажется резким и раздраженным, но не злым. — Не спи! Смотри на меня! Гермиона!

Собственное имя, произнесённое с истинно профессорской интонацией, отрезвило. Девушка резко села и тряхнула головой. Пространство снова поплыло в сторону. Знакомые теплые руки опять удержали её от падения, но стоило ей вернуться в более или менее устойчивое положение, поддержка исчезла, и послышался приглушенный стон. Гермиона испуганно распахнула глаза. Теперь и сам Снейп как-то резко обмяк, болезненно скривившись, схватился за больное плечо и завалился на бок.

— Профессор, — прохрипела Гермиона, едва сдерживая слёзы от разрывающей грудь боли.

Мужчина тяжело дышал, и в ответ лишь прошипел что-то нелицеприятное, сильнее обхватив своё многострадальное плечо длинными пальцами.

Девушка потерла ладонью ноющую грудь. Всё тело, избитое о камни, болело. А любое, даже очень легкое, касание пекло, будто огненное. Местами кожа покраснела и зудела от непрерывного жжения. Ожоги были не критичны, но, без сомнения, ещё совсем недолго и гриффиндорская умница превратилась бы в варёного рака. Запоздалые признаки шока обозначились мелкой дрожью и щиплющими дорожками слёз на обожжённых щеках. Только сейчас Гермиона заметила, что футболка её нещадно разорвана, а на груди пока не четко, но уже вполне заметно проступили лиловые отметины кровоподтеков. Ощущение, что давеча на ней упитанный гиппогриф вдохновенно танцевал джигу, значительно усиливали ноющие ребра.

Последнее, что осталось в памяти, это осознание, скорой смерти. Она тонула почти в кипятке. Должна была утонуть… или свариться. Но этого не случилось. Почему? А потому что этот вот смутьян опять спас свою глупую бывшую ученицу. Вытащил из воды, считай реанимировал. С запоздалой стыдливостью девушка прикрыла грудь остатками разодраной ткани, вспоминая, как папа учил дочку правилам поведения у водоёма и с дотошностью врача пояснял, что непрямой массаж сердца только тогда может оказаться действенным, если делать его с таким усердием, от которого почти ломаются рёбра. Иначе он не имеет смысла. Всё правильно. Девушка искоса глянула на скрючившегося рядом мужчину.

«Непрямой массаж сердца, значит, профессор? Как же ты, бедолага, меня откачивал с таким то плечом? Опять сустав себе не иначе выворотил, заставляя моё упрямое сердце биться…»

Безумная нежность и такая же слабость никак не хотели отпускать, и Гермиона, покорившись, осторожно прилегла рядом с мужчиной.

— Вы снова спасли меня, — всхлипнула она. — Спасибо.

— Угощайтесь, — буркнул тот в ответ, даже не глянув в её сторону.

Гермиона очень хотела ещё спросить, как его рука и что же им делать дальше, но язык отказывался ворочаться, а боль высасывала последние силы. Решив, наконец, что в таком состоянии этого взрывного злючку тоже лучше не трогать, девушка медленно прикрыла глаза, решая отдохнуть.

— Вы издеваетесь?!

Резкий тычок в бок заставил едва ли не подскочить. Приоткрыв мутные глаза, девушка снова встретилась со знакомой по школе миной недовольного профессора зелий.

— Я сказал вам не спать! — рявкнул он.

— Я не сплю, — пробормотала девушка, силясь сбросить сонное оцепенение.

— Я вижу! Шевелитесь! Нужно двигаться быстрее. Если мы в ближайшее время не найдём способ вышвырнуть вас отсюда домой, то совсем скоро вам придется разбираться с этим вопросом единолично.

— Почему? — растерялась, было, девушка, уже желая возмутиться, когда сиюминутное понимание вдруг заставило её замолчать.

«Мы снова у центра горы! Кажется даже ближе чем в прошлый раз. И тут его с новой силой опять убивает магия!»

Гермиона тряхнула головой, отгоняя ужасные мысли и помчалась догонять хмурого и уже шагающего вглубь пещеры Снейпа.

«Решил, значит, меня «вышвырнуть» домой, а сам тут, типа, героически издохнуть? А вот хрена вам, дорогой профессор! Вы видать за своими геройскими размышлениями позабыли, что застряли тут вместе с грифиндорской заучкой? Вот по ходу дела как выдумаю что-нибудь безбашенное, но жутко смелое, и лететь вам на туманный альбион в связке со мной!»

Быстро приняв для себя это решение, как безоговорочные, девушка поравнялась с мужчиной и засеменила рядом, решив больше не злить и не изматывать своего потрёпанного героя болтовнёй и приперательствами. Потому как, надо сказать, выглядел этот насупленый супермен с каждым шагом решительно хуже, нежели давешним утром.

Спешно продвигаясь всё глубже в недра горы, Гермиона наконец смогла рассмотреть невероятное пространство, в котором они так неожиданно и стремительно оказались. Сложно было представить, что находились они в лабиринте пещер под высоченными каменными толщами. С уходящего далеко ввысь потолка свисали длинные светящиеся сиреневым сиянием сталактиты, вокруг которых плясали розовые искорки. Именно их неяркий свет и окрашивал всё вокруг в нежно коралловые оттенки. Магия уже давно не была чем-то необычным для магглорожденной девочки, которая, не смотря на войну, изловчилась-таки с отличием окончить школу магии и волшебства. И тем не менее, Гермиона глазела по сторонам, открыв в изумлении рот. Это было действительно очень красиво, по-настоящему Волшебно! Каждый камешек здесь, казалось, дышал истинной магией, настоящей, живой, дикой. Выросшие тут и там прямо из каменных плит пола сталагмиты искрились, потрескивая сгустками магической энергии, окутанные мерцающими нитями, очень схожими внешне с изломанными ветвями молний. Бугристые, часто изрезанные глубокими расщелинами, стены почти сплошным ковром затянули пышные кружевные шапки мхов, которые в необычном местном освещении вообще представлялись чем-то сюрреалистичным. Так красиво! И всё же до жути неприятно! Пропитанный магией воздух казался слишком разряженным, и им никак не удавалось надышаться, отчего голова всё больше кружилась и уже начинало изрядно подташнивать. Идти было тяжело, и путники часто останавливались. Снейпу становилось всё хуже. Его била крупная дрожь, лоб покрылся испариной, а в глазах ярко алели тонкие полоски сосудов. Он едва волочил ноги и часто дышал, порой давясь глухим кашлем.

От огромного количества стихийной магии, которая заполняла всё вокруг и от которой почти вибрировал воздух, и сама Гермиона уже чудом не тепяла сознание. Организм никак не мог подстроиться под неустанно кружащие здесь магические потоки. Здешняя «непричёсанная» магия мелкими раскаленными иглами вгрызалась в мышцы, будто злая овчарка атаковала внутрение магические ядра попавших в её логово волшебников.

С каждым шагом Гермиона всё больше укреплялась в мысли, что Снейпа нужно отсюда уводить, и срочно! И гоблин с ней, с этой призрачной надежной найти здесь портал, ведущий домой! Значит потом они вместе выдумают какой-нибудь другой способ. Но если он сейчас останется в этом магическом генераторе даже не на долго, то это будет конец, здешняя магия и браслеты доконают его окончательно. В этом Гермиона уверилась, когда профессор в очередной раз споткнувшись, покачнулся, и едва не распластался на камнях у её ног. Она успела его подхватить, и похолодела, рассмотрев, что снова творилось с руками зельевара под этими погаными антимагическими побрякушками. Кожа предплечий покрылась бугрящимися волдырями, некоторые из которых лопнули и из них теперь сочился густой липкий гной, вены вздулись, а кончики пальцев побелели и скорее всего потеряли чувствительность.

— Нам нужно убираться отсюда! — отрезала резко она, не желая больше слушать его препирательств.