Подвалы твоего сердца (СИ) - "hazy forest" - Страница 114

Губы старшего Нотта тут же растянулись в торжествующей ухмылке, и, когда палочка Драко наконец перестала упираться в его шею, повернулся к толпе и вскинул обе руки.

— Наш Лорд наконец с нами! — воскликнул он, и Пожиратели разразились таким невыносимым гомоном и овациями, что Драко на секунду потерял ощущение пространства.

— Но! — прокричал он в пронизанный восторженными возгласами воздух комнаты, и все мгновенно замолчали. — Вам стоит знать, что я не позволю собой помыкать и не допущу тех же ошибок, что совершил Том Реддл. Кое-кому следует лишиться жизни, а кое-кому — научиться преданности во избежание повторения похожей участи.

— Разумеется, — Протеус вскинул брови и осмотрел толпу. — Кто из нас совершил непростительную ошибку?

— Человек, посмевший глумиться надо мной и управлять, как несмышленым юнцом… — манерно начал Драко, палочкой ведя незримую линию по воздуху. Его губы изгибались в мрачной улыбке, когда все, в чью сторону было направленно древко, испуганно отшатывались к стене. — Мистер Волнер, прошу вас.

— О, мой Лорд! — воскликнул Пожиратель и мелкими шагами вышел вперед, растерянно озираясь по сторонам. — Я лишь выполнял поручение! Мне необходимо было выманить вас из Хогвартса! Прошу, поймите своего преданного слугу и смилостивитесь над ним!

— Однако ты выставил меня идиотом, и, к тому же, привлек к этому невинного человека. Пэнси моя подруга, а ты запугал её до такой степени, что руки бедняги до сих пор дрожат. Как думаешь, это достойно «преданного слуги»? — скривился Малфой, делая шаг по направлению к Волнеру. Все взгляды на пару минут обратились к Паркинсон, пораженно застывшей в углу. — Ты раз за разом очернял моё имя в присутствии студентов Хогвартса и выказывал крайнюю степень неуважения.

— Я был предан вам, как никто другой!

— Чтобы быть преданным, совсем не обязательно быть таким жестоким… Что ж, пожалуй, последнее ты можешь не принимать на свой счет. Я не привык обвинять других в том, в чем замечен сам, — медленно улыбнувшись, Драко опустил палочку, а потом резко перевел взгляд на Теодора, с ужасом наблюдающего за разворачивающимся действием. — Нотт… Кажется, ты не в восторге. Я бы покарал эту дерзость, но, понимаешь ли, многим обязан тебе, и потому дам шанс завладеть моим доверием. Оно теперь дорого стоит… — Малфой сделал еще один шаг по направлению к Теодору, и тот вдруг почувствовал, как ледяные путы, сковывающие его мышцы и горло, исчезли. — Не попрактикуешься ради меня в самом непростительном из непростительных на нашем уважаемом профессоре?

— Иначе что, убьешь меня? — прошептал Теодор, не отводя глаз от острых зрачков Малфоя. Усмехнувшись, Драко подошел к однокурснику совсем близко, и толпа вокруг них расступилась.

— О нет, мой милый Тео, — скривился Малфой. — Есть кое-что, что ты сочтешь куда более болезненным, чем смерть. Слышал? Грейнджер будет моей, — прошептал Драко, приблизившись к лицу Теодора. — Так вот, когда это случится, я заставлю тебя каждую ночь наблюдать за тем, как я её трахаю. Ты будешь слышать каждый её стон, каждый вдох и хрип, когда я буду вбиваться в это маленькое тело, которое ты так желаешь…

— Ты… — дрожащим от ярости голосом начал Теодор.

— Но-но, — грозно прошипел Малфой. — Если ты будешь хорошим мальчиком и выполнишь мою небольшую просьбу, в будущем я буду позволять тебе закрывать уши руками.

Теодор наблюдал за сталью, сквозившей в глазах Малфоя, и совершенно не знал, что сказать. Его колотило бессилие, сердце разрывалось к чертям, а кожа холодела с каждым мгновением все сильнее. Малфой растворялся в своей ненависти и упивался ей, как никогда раньше. Все негативное, что жило в нем до этого под крепчайшим замком, вырвалось наружу, окрашивая зрачки в льдистые оттенки.

— Ну же! — нетерпеливо зарычал Драко, отступая на шаг. — Я жду.

— Теодор, — грозно прогремел Протеус.

— Нет… — отрицательно покачал головой юноша, отступая к стене. — Делай что хочешь, но я не убью человека.

— Кажется, мы обговорили некоторые условия… — прошипел Малфой, улыбаясь неискренней и гадкой ухмылкой.

— Нет! — проорал Теодор. — Нет, чертов ты ублюдок! Ты и пальцем её не коснешься!

— Протеус, — обесцвеченным и лже-безразличным голосом позвал Драко, махнув рукой.

— Авада кедавра! — прогремел твердый голос старшего Нотта, и Волнер, так и не успев закрыть свои остекленевшие глаза, свалился на пол безвольной тушей. Пэнси взвизгнула, и, отшатнувшись, с силой ударилась о невысокий столик. Голова мертвого профессора лежала почти у её ног. Судорожно всхлипнув, девушка, мутным взглядом обведя помещение, сползла вниз по стене. Её закатившиеся вверх глаза тут же оповестили всех присутствующих о том, что молодая госпожа дома Паркинсонов погрузилась в глубокий обморок.

— В этот раз я простил тебя, Теодор, — ледяным голосом возвестил Драко в полнейшей тишине. — Но лишь потому, что когда-то допустил подобную ошибку.

Малфой, еще раз посмотрев на бездыханное тело Волнера, медленно сглотнул и развернулся к выходу. Его шаги звучали в полнейшей тишине, потому что никто из присутствующих не решался произнести и слова после проведенной только что показательной казни. Вопреки ожиданиям, лорд Малфой оказался куда более крепким и непреклонным, чем от него ожидалось. В паре голов даже зародилась мысль о немедленном побеге, однако уверенный вид Протеуса вселил в Пожирателей привычную мысль о полнейшем контроле ситуации.

— Прекрасно, господа, — сказал Нотт, убирая палочку. — Лорду Малфою необходимо отдохнуть, а потом мы приступим к обсуждению нашего плана.

— Мальчишка не так прост… — прошептал наконец кто-то в толпе, и Пожиратели, отмерев от изумления, снова зашумели, и, шурша мантиями, стали понемногу покидать помещение.

— Щенок, — с презрением выплюнул Протеус, пройдя мимо сына.

Комментарий к 19. Ненависть

Предвещая тапки относительно легенды о Силе и внезапной жестокости Драко, спешу сказать:

А) Это волшебный мир и моё воображение, здесь возможно все.

Б) Человек, загнанный в угол и до кучи в пучины отчаяния, способен тоже на все.

Спасибо за внимание и ожидание) Надеюсь, вы все ещё не потеряли интерес к этой работе. Заходите на страницу в Вк, если ещё не видели новой обложки)

========== 20. Секунда счастья ==========

вспоминая былые встречи,

я до боли сжимаю запястья.

в этом мире ничто не вечно

(кроме секунды счастья).

Когда солнце уронило свой первый луч в пустынную комнату, Гермиона слегка пошевелилась, и, сжав в руке ледяную простынь, поежилась от холода. Пальцами прикоснувшись к щекам и носу, девушка поняла, что совершенно замерзла. Неохотно подняв слегка припухшие веки, мутным взглядом она обвела пыльное помещение. В рассеянном утреннем свете оно не казалось таким темным и зловещим. Мысли понемногу собирались воедино, и девушка приподнялась на локтях. Глаза остановились у стены, где, согнувшись в отчаянии, этой ночью сидел Драко. Теперь на этом месте, изогнувшись наподобие змеи, валялся слизеринский галстук, сброшенный Малфоем во время очередного приступа ярости. Гермиона пару раз моргнула, а потом медленно обвела взглядом комнату ещё раз. Спрятаться было некуда, а потому довольно быстро волшебница осознала следующую вещь: Малфой исчез. Сначала Гермиону пронзил страх того, что его уже увели авроры. Но не могли же они выпустить только его, да еще и посреди ночи? Она бы точно услышала тяжелые шаги служащих Аврората и их громогласные формальные фразы. Спустив ноги с кровати, гриффиндорка поднялась и прошлась взад-вперед по комнате, нервно закусив губу. Заглянув под кровать, а потом нахмурившись из-за собственной наивности, Гермиона подошла к галстуку серебристо-зеленой расцветки, подняла его, а потом задержала на уровне глаз. Холодная жесткая ткань выпрямилась в её руках, и девушка почувствовала ненавязчивый аромат цитруса, исходящий от вещи. Пронизывающий окоченевшие пальцы ток пронесся по телу, заставив волшебницу обреченно охнуть. Сжав галстук в кулаке, она быстро достигла двери и дернула за ручку.