Гильдия Чёрных Кинжалов (СИ) - Костылева Мария - Страница 43

Но в конце концов, я же не собиралась «проявлять излишнюю инициативу», от которой предостерегал меня Грента-Райи. Я просто хотела помочь полиции расследовать это дело. Благо знала, где бывает злоумышленница, и на какой улице маленького приграничного посёлка с ней можно было столкнуться ещё вчера.

И это всё если не упоминать о том, что полиция обязана помогать Чёрным Кинжалам, а на мне со вчерашнего дня висело дело Колпака — где помощь бы отнюдь не помешала. Девушка же явно была как-то связана с этим хмырём в капюшоне.

Да, разумеется Каус предупреждал о том, что Колпаком занимается он — но мог бы предупредить и пораньше, чтобы избежать подобных ситуаций. Мог бы предвидеть!.. Теперь ничего не поделаешь.

В общем, уже после обеда я была в полицейском участке и давала показания.

— Конечно, пожелаю, — заявила я следователю на робкий вопрос о том, не пожелаю ли я их сопровождать. — Во-первых, мне проще показать на местности. Во-вторых, у меня там есть и своё дело. Причём я подозреваю, что наши фигуранты знакомы друг с другом…

«Это Колпак у нас вежливый…» — вспомнила я слова той, кому была обязана шрамом на шее.

И в который раз, словно воочию, увидела срываемую с плеч голову девочки.

Вежливый. Ну да.

***

Мы быстро доехали до посёлка, и я продемонстрировала улицу, где мне накануне чуть не снесли голову.

Понятное дело, там уже не было девушки с мечами.

— Мы опросим жителей, — наконец постановил Риад, главный из сопровождавших меня полицейских, очень толковый мужчина чуть постарше меня, с отливающими рыжиной волосами. — Будет любопытно, что они расскажут по этому поводу.

Хорошая формулировка. Видно, что человек привык обращать внимание не только на то, о чём ему рассказывают — но и на то, как о чём-то умалчивают.

Мы разошлись в разные стороны. Я целенаправленно зашагала к знакомой калитке — той самой, с заряженным засовом.

Чтобы отстирать передник, пришлось воспользоваться магией, но я была уверена, что оно того стоит. Нужно было всё-таки начать налаживать контакты с жителями Приграничья, а раз никому больше это не казалось важным, то получалось, что заниматься этим должна я.

Никто не вышел меня встречать. То ли из чувства протеста, то ли из страха. То ли в доме и в самом деле никого не было.

Я повесила фартук на калитку, в перекидку, надеясь, что никто из соседей на него не покусится, и пошла вдоль по улице.

Я так и не спросила у Кауса, что это за место. Посёлок, или всё-таки маленький городок. Как его называют местные жители, как его воспринимают дельсунцы? Какой-то он был пёстрый, несмотря на общее впечатление заброшенности. Дома из камня, дома из дерева. Но чаще — из дерева и камня сразу: светлые стены расчерчены деревянными рейками на прямоугольники и квадраты. Односкатные крыши, наклон которых иногда едва заметен. Глухие заборы. И за каждым, за каждым словно кто-то прячется, выжидает, когда можно вонзить меч тебе в спину…

Кажется, я становлюсь параноиком.

Днём, на самом деле, народу на улицах не так уж и много. Мы, когда шли сюда, видели, что большинство из них работает в полях. По домам отсиживались больные или немощные, или женщины из больших семейств, которым и без поля работ хватает — и есть, кого туда отправить при этом… Мы решили вернуться к тем, кто в поле, потом. С человеком хорошо разговаривать, когда он один, и не за кем прятаться.

Не переставая оглядывать заборы, я внезапно наткнулась на прохожего. В этой части городка, нелепой из-за своих вытянутых двух- и трёхэтажных домов с почти горизонтальными, с лёгким наклоном, крышами, он внезапно оказался единственным человеком на тот момент. Словно бы все остальные вымерли. Он стоял и смотрел на меня с ничего не выражающим лицом — но я уже была достаточно подкована в общении с местными, чтобы увидеть в этой фигуре враждебность.

Я сердито поддёрнула закатанные до локтей рукава — кажется, это жест вошёл у меня в привычку, — и решительно направилась к незнакомцу. Молодой мужчина, невысокий, в поношенной одежде. Выгоревшие на солнце каштановые волосы. Вроде бы ничего особенного, но чем ближе я подходила к нему, тем ощутимее у меня сосало под ложечкой.

Тревога. Разъедающая, растравливающая изнутри. Мурашки. Была бы я животным, у меня бы шерсть поднялась дыбом.

Где-то рядом, совсем близко, находилась пустынная тварь. Каус был прав — я действительно научилась истолковывать свои ощущения на их счёт. Но пока не научилась различать нюансы…

А следовало бы.

Только я замерла, прислушиваясь к себе, как незнакомец ринулся на меня — быстро и бесшумно. Это было настолько неожиданно и выглядело настолько не по-человечески, что я только и смогла, что попятиться. Я даже не вспомнила о магии в этот момент. И была бы, несомненно мертва — если бы кто-то не подхватил меня под мышки и не унёс вверх.

Высокое небо хлынуло в глаза, скрутилось в воронку в солнечном сплетении. Я тихо пискнула, не в силах закричать — и тут же рухнула на какую-то крышу. Строение было ветхое, деревянное, довольно высокое и неуловимо знакомое. Голубятня. За неимением письмоносцев, простые люди часто прибегали к услугам этих птиц, и в каждом, даже самом маленьком селении, жил как минимум один заводчик голубей.

У меня была всего секунда до того, как я смогла поднять голову.

Возле меня в такой же неудобной позе полулежал Колпак.

Я не успела ни закричать, ни спросить что-то, ни даже подумать. Удар нечеловеческой силы пришёлся на какую-то опорную сваю. Мне казалось, я чувствую, как подо мной, под тонким деревянным настилом, вспархивают перепуганные птицы, которым некуда лететь. Голубятня накренилась, я перекатилась к краю крыши, в полмгновенье поняв, что не успею начертить символ при всём желании. Колпак тоже не успевал его начертить — если бы он вдруг вздумал зачем-то помогать мне второй раз.

Я полетела вниз, беспомощно мазнув руками по карнизу.

«Не расшибусь, так калекой…», — пронеслась в голове короткая рваная мысль.

И тут на моём запястье словно сомкнулись большие клещи. Плечо едва не выдернулось из сустава. Повиснув на одной руке, я с размаху налетела на стену недообрушившейся голубятни.

Колпак потянул меня вверх, и моё тело тут же принялось ему помогать — не посоветовавшись со мной, инстинктивно. Я зацепилась второй рукой, и мы вместе с моим неожиданным спасителем вытащили меня наверх.

Убедившись, что я больше не падаю, Колпак выпустил меня и быстро кинул в мужчину внизу сразу несколько «пирамидок». Те его буквально пригвоздили к земле, распялив, как звериную шкуру. Когда я встала и, с трудом держа равновесие, глянула вниз, то увидела лишь кровавое месиво.

Я посмотрела на Колпака.

Он был гораздо выше меня. Плащ не скрывал ни размах плеч, ни висящей на поясе сабли, которую он мог пустить в ход в любой момент. Вот только почему он до сих пор этого не сделал? Что это вообще было сейчас?! Я — человек, который пришёл, чтобы ускорить встречу Колпака с эшафотом! Вряд ли он этого не понимал.

Но всё же спас меня. Почему?

Я услышала голоса. Совсем рядом, внизу.

— Что это там?.. Кто-то лежит…

— Это не Эстина? Она ведь куда-то сюда…

Я развернулась, чтобы крикнуть Риаду, что со мной всё в порядке, но тут рука, которая в прямом смысле вытащила меня с того света, зажала мне рот. Моя кисть сама собой взметнулась вверх, но Колпак тут же стиснул мне пальцы свободной ладонью. Я уже была готова садануть его ногой по щиколотке, как учили на занятиях по технике боя, но вдруг услышала над самым ухом до ужаса знакомый голос:

— Тихо, Лягушонок. Я тебя спас уже трижды. Теперь просто дай мне спокойно уйти.

***

Я почти дошла до дома, когда меня перехватил письмоносец директора. Завис в воздухе перед самым лицом, раздражающе шумно махая крыльями.

Придя к выводу, что меня ждёт увольнение, я отстранённо подумала о том, что новая куртка — бледно-голубая, лёгкая, для летних вечеров, — наверное, не влезет в ту сумку, которую дала мне Мавва. Значит, хорошо бы купить новую сумку. А лучше небольшой рюкзачок — с ним должно быть удобно в поезде…