Любовь стоит того, чтобы ждать (СИ) - Вознесенская Дарья - Страница 31

Медленно, повинуясь интуиции, я раздвинула ноги и согнула их в коленях, бесстыдно раскрывшись цветком посреди небольшой кабины, порочно предлагая… себя.

— Они… играли, — мой голос сделался низким и тягучим, грудь потяжелела, а соски съежились и заныли, желая испытать хоть мимолетную ласку, потому что Гард накинул петли мне на бедра, фиксируя в этом положении. Ощущения были странные… и быстро превращались в живой огонь в области поясницы. — Создавали на огромной арене игровое поле и отправляли туда людей-фигуры, чтобы те… ах.

Он мгновенно избавился от одежды и, мягко оттолкнувшись от поверхности стены, налетел на меня, обхватывая ногами.

— Продолжай, — пророкотал мне в губы.

— Чтобы те перемещались согласно ходам по полю и отвоевывали для них победу или терпели поражение, стараясь избегать ловушек… — послушно продолжила я. Но голос становился все более тихим и прерывистым, потому что Гард целовал шею, поглаживал всей поверхностью ладоней спину, притирался бедрами — и каждое его действие сопровождалось нашим общим, останавливаемым только лишь ремнями, движением. — Такая «щадящая война» за ненадобностью постепенно отпала, королевства объединялись, открывали космос, но сама традиция показалась заслуживающей внимания и постепенно превратилась в танец… о-о-о…

Я не смогла не выстонать этот звук, потому что он, наконец, обхватил руками мои бедра и насадил на себя, выгибаясь от удовольствия.

— Какая интересная лекция… — просипел сквозь стиснутые зубы.

— К бездне лекцию! — ругнулась, притянула его голову и впилась в губы поцелуем.

Мы двигались плавно, раскачиваясь, подлетая и опускаясь, порой соскальзывая с заданной траектории и цепляясь друг за друга. Долго… очень долго. Не прерываясь ни на секунду, не пытаясь ускорить приближение пика наслаждения… И позволили себе отпустить остатки сдержанности уже на подлете к столице.

Из флиппера я выходила с полыхающими щеками и на подгибающихся ногах, но когда мы взмыли по аэротрубе в знакомый уже зал, взяла себя в руки. И, следуя указаниям распорядителей, получила форму и головной убор, чтобы отправиться в кабины для переодевания.

Я рассматривала эти костюмы по визору… облегающий, как вторая кожа, комбинезон телесного цвета. И роскошный, блестящий, весь покрытый длинными перьями и сведодиодами шлем. Когда увидела Гарда в таком же наряде, прыснула.

— Даже не начинай, — он сразу взбесился.

— Ты такой ми-илый…. — я подергала за кончик пера, свисающий у него перед лицом.

— Отомщу, стерва, — прошептал возле уха, но мы уже направились в зал.

Устроители полностью воспроизвели площадку древности.

И, как и там, из щелей между пазами, которые будут время от времени накреняться и расходиться, вырывался огонь. Прежде в нем сгорали незадачливые пешки… Здесь это означало провал и невозможность выйти в следующий круг.

— Усложненный вариант, — вздохнула я, — видишь, поле подвижно? Это означает, что как бы правильно ты ни танцевал, как бы точно ни воспроизводил фигуру и па, поле само заставит совершать ошибки…

— И как действуем?

— Воспринимай это как «вертушку» и будь готов ко всему.

Насупился. Он не любил вспоминать о том моменте… И о том, что не успел меня вытащить.

Мы взошли на площадку.

Я почти не слушала рассыпающегося длинными эпитетами и историями комментатора, стараясь оценить, кто встал рядом. От партнера в «церемоне» зависело, конечно, многое, но не стоило недооценивать и важность тех, с кем мы будем меняться местами.

Наконец, все заняли позиции, а в тонких пока щелях взвился огонь.

И архаичная, завораживающая музыка пронзила мое тело насквозь…

Я резко вскинула руки, согнула в локтях, а потом жестким, разящим движением ударила несколько раз по воздуху… и плавный разворот, чтобы вытянуться в одну линию, вперед, пронзая следом от кометы пространство от пола до невидимого потолка, вовлекая каждого зрителя в это действо.

O, Фортуна,

словно луна

ты изменчива,

всегда создавая

или уничтожая;

ты нарушаешь движение жизни,

то угнетаешь,

то возносишь,

и разум не в силах постичь тебя;

Мы синхронно падаем и поднимаемся, и снова падаем, не жалея ни кожи, ни тел, желая разбиться об эту землю, и словно в наркотическом опьянении медленно встаем, меняясь местами, не глядя друг на друга, точно зная, что сзади Смерть, а каждый хочет жить…

Меняемся сначала с танцором справа, потом по кругу, и вот уже стоим друг напротив друга в собственных парах, протягивая руки навстречу, едва успевая коснуться пальцами чужого тепла, а потом откидываем головы в шлемах, брызгающих светом, назад и резко подаемся вперед сгорбленными чудовищами, готовыми подметать своими нечесаными патлами поверхность планеты, опалить лицо о совсем не мифический огонь…

Гордо вышагиваем, будто на параде Содружеста, сходимся и расходимся, образуя узоры из множества человеческих тел.

И в этот момент площадку резко встряхивает, она вдруг превращается в воронку, в сердцевину которой падают те, кто не успел сориентироваться и, приняв немыслимые позы, закрепиться на неустойчивой поверхности…

А упавшие исчезают в огненном вихре.

И снова пронзительный аккорд.

Судьба чудовищна

и пуста,

уже с рождения запущено колесо

невзгод и болезней,

благосостояние тщетно

и не приводит ни к чему,

судьба следует по пятам

тайно и неусыпно

за каждым, как чума;

но не задумываясь

я поворачиваюсь незащищённой спиной

к твоему злу.

Вот он, тест на доверие.

К тому, кто позади тебя… и я падаю свободно, раскинув руки, точно уверенная, что даже если здесь все сейчас взорвется к бездне, Гард меня поймает… Он ловит, подбрасывает и закидывает на плечо, кружа и прыгая, пока я болтаюсь сломанной куклой, и едва удерживается на ногах, когда под нами разверзается провал…

Но перешагивает на безопасное место, и мы едва успеваем встать в нужные позы.

Он — будто согнутый под всеми тяжестями Вселенной.

Я — будто готовая взлететь.

Ряды танцующих изрядно поредели, но это никак не влияет на общий рисунок, который зрители видят целиком.

Мы падаем и встаем, падаем и встаем, вышагиваем, меняясь местами друг с другом, а то и целыми группами во все ускоряющемся темпе, а потом образуем огромную огненную спираль, расширяющуюся и сужающуюся в своем сумасшедшем течении…

И распадаемся на множество гаснущих искр.

И в здоровье,

и в делах

судьба всегда против меня,

потрясая

и разрушая,

всегда ожидая своего часа…

14

Аррина Лан

До отлета Гарда на околопланетную станцию оставалось всего две декады… Впрочем, как и до последнего, третьего круга танцевального конкурса.

Четверокурсники почти все время проводили в рейдах, на занятиях и экзаменах — без увольнительных и выходных, — и мы встречались всё реже.

Я с удивлением осознала, что скучаю. Ищу его взглядом в столовой. Мечтаю разделить редкие свободные дни… и ночи в городе. Сквозь сон чувствую руки, которые оберегают меня… и которых так не хватает в обезличенных капсулах.

Я злилась на себя за эти желания, за потребность быть рядом с другим человеком, за страсть, переросшую во что-то большее… Бездна, ну как так могло случиться, что я стала зависима от собственных чувств?

Случилось.

И это пугало. Потому что у нас не могло быть будущего. Потому что слишком хорошо я знала, насколько больно бывает тому, кто безоглядно и доверчиво раскрывается перед другим существом. Насколько он становится слаб…