За Веру, Царя и Отечество - Шамбаров Валерий Евгеньевич - Страница 211

Брусилов доказывал, что в таком случае о серьезных демонстрациях говорить не приходится, и предлагал устроить настоящую демонстрацию наступления - создать в своей армии ударную группу, наметить подходящий участок и после хорошей артподготовки атаковать. Ему это было запрещено. А между тем перегруппировку 7-й армии Щербачев действительно сумел произвести скрытно от противника. И подготовку удара провел безупречно. Австрийцы, готовившиеся со всеми возможными на фронте удобствами перезимовать в понастроенных блиндажах и землянках, никакой активности от побежденных русских, да еще и в такое время года, не ожидали. И была предпринята последняя решительная попытка выручить черногорцев и сербов. Когда вражеские офицеры и солдаты расслабились, предвкушая празднование Нового Года, на них обрушился мощный огонь умело организованной артподготовки. А затем дивизии Щербачева и Лечицкого перешли в атаки. В течение трех дней разбили противостоящие части 3-й и 7-й австрийских армий, взяли ряд господствующих высот, захватили более 20 тыс. пленных, овладели тремя укрепленными позициями. И фактически прорвали фронт. 7-я продвинулась на 20 - 25 км, выйдя на рубеж р. Стрыпа, 9-я западнее Хотина углубилась на 15 км, достигнув линии Доброновце - Боян. Пользуясь успехом соседей, продвинулся вперед и левый фланг 11-й армии. Иностранные наблюдатели отмечали, что "русские войска в Галиции на подъеме".

Но дальше наступление застопорилось. Замели сильные метели, завалив снегом все дорожки. Орудия замолчали - к ним не получалось сквозь заносы подвезти снаряды. Да и сами пушки, застревающие в сугробах, невозможно было перетащить вперед, на новые рубежи. Солдаты выбивались из сил, наступая по пояс в снегу. А вспотев от таких нагрузок, прохватывались ночью морозом и заболевали. Уже 6.11 очередной приказ на атаку командование 7-й армии вынуждено было изменить на "усиленную разведку", предоставив войскам передышку. Но этой передышкой воспользовался и неприятель. Еще в самом начале наступления воздушная разведка доложила Брусилову, что австрийцы снимают войска с его участка, грузят в эшелоны и отправляют к месту прорыва. Он снова докладывал Иванову, предлагал атаковать, и снова получил подтверждение приказов об "артиллерийских демонстрациях". Которые, конечно же, обмануть вражеское командование не могли.

А австрийцы и немцы, стянув дополнительные соединения против ударной группировки русских, повели ожесточенные контратаки. Ключевые высоты по несколько раз переходили из рук в руки. Впрочем, контратакующие испытывали из-за морозов и снегов те же проблемы, тоже несли огромные потери, и пленный германский офицер, поляк по национальности, заявил князю Радзивиллу "Немцам пришел конец! Держитесь! Да здравствует Польша!" Запоздало спохватился и Иванов. Прорыва вражеского фронта он не ожидал, а теперь получалось, что верная победа сходит на нет по его вине. И требовал от Щербачева возобновить атаки. Послал ему резервы, наконец-то приказал активизироваться и Брусилову. Но было уже поздно. 8-я армия произвела ряд частных атак у Чарторыйска, неподготовленных и позволивших лишь улучшить позиции в отдельных пунктах. А против 7-й и 9-й уже были собраны значительные силы, построены новые укрепленные рубежи, а фактор внезапности утерян и артиллерийские боекомплекты расстреляны.

И наступление выдохлось. Русские потери составили около 50 тыс. убитых, раненых, обмороженных и пленных. Противник потерял примерно столько же. Иванов и Саввич обвиняли в неудаче Щербачева, он обвинял их. Впрочем, тут стоит сделать оговорку... Неудачным сочло наступление русское командование. И таким оно и было по русским меркам. Но стоит отметить и то, что где-нибудь во Франции подобные результаты сочли бы просто фантастическим успехом! Поскольку еще ни разу с начала позиционной войны Жоффру или Френчу не удавалось прорвать несколько неприятельских позиций и добиться глубины продвижения в 15-20 км. Пока что их достижения ограничивались цифрами в 3-5 км при потерях в 2-3 раза больших, чем русские... Но как бы то ни было, фронт замер на достигнутых рубежах. Не была достигнута и главная цель операции - помочь сербам. Австрийцы смогли локализовать прорыв, не трогая своей группировки на Балканах.

А 22.1 немцы предприняли частное наступление под Двинском и Ригой, стремясь овладеть этим городом. Кстати, обратите внимание на дату операция была четко приурочена к "кровавому воскресенью", то бишь к первой попытке Первуса начать революцию в Петрограде. Но армии Северного фронта под командованием Плеве блестяще отразили все атаки. На некоторых участках сами ответили контрударами, заняв германские позиции и поставив врага в трудное положение - зима стояла очень холодная, и выбитым из теплых землянок немцам пришлось туго. Да и долбить мерзлую землю для строительства новых позиций под огнем русских было не просто. К сожалению, это была последняя победа Плеве. В отличие от Рузского он никогда отпусков по состоянию здоровья не брал, тащил свой груз до конца - и "сломался" сразу. В феврале тяжело заболел, а вскоре его не стало. Главнокомандующим Северным фронтом был назначен генерал от инфантерии Куропаткин.

Пребывая в отставке и опале, он с началом войны подал рапорт о возвращении в армию в любой должности. Получил корпус, затем командовал 5-й армией, причем довольно успешно. И стоит отметить, что опять быстро сумел завоевать огромную любовь среди солдат - заботу о них он и теперь ставил на первое место. Умел наладить быт, лично обходил землянки и траншеи, добиваясь, чтобы бойцы ни в чем не терпели недостатка. Не брезговал заглядывать в ротные котлы, заниматься устройством казарм, бань, лазаретов. А в условиях позиционной войны его опыт строительства укреплений в Маньчжурии оказался очень кстати. Оборона под Двинском считалась образцовой. Хотя для должности главнокомандующего фронтом выбор все же был не совсем удачным. Куропаткин 9 лет провел вне армии, отстав от того нового, что успело появиться за это время. Ему было уже 70, да пережитая травля сделала свое дело - он давно уже не был таким полководцем, каким начинал Японскую. И когда посещал Ставку, то по воспоминаниям современников, это был "маленький, старый генерал, усердно кланявшийся всем, даже молодым полковникам".