За Веру, Царя и Отечество - Шамбаров Валерий Евгеньевич - Страница 202

В это время новому наместнику на Кавказе приходилось заниматься еще одной серьезной проблемой - армянскими беженцами. Кроме тех, что пришли в Россию в период отступления, продолжали прибывать все новые. Пробирались через фронт горными тропами, присоединялись к разведчикам во вражеских тылах, выходили из убежищ при возвращении русских войск. И в течение осени в российское Закавказье вышло еще 60 тыс. чел. Впрочем, точное их количество установить было трудно. Они оседали в разных местах, где получится приткнуться. Но многие и умирали, уже избежав опасности,сказывались душевные травмы, истощение, тяготы пути. Приходили больными, и в беженских лагерях начались эпидемии тифа и холеры, пожиная среди измученных людей обильную жатву - до конца 1915 г. на российской территории умерло до 30 тыс. этих несчастных.

Власти делели все, что было в их силах. Строились лагеря для размещения беженцев, открывались питательные пункты и лазареты. Но для такой массы людей этого оказывалось недостаточно. Остро не хватало, особенно на первых порах, жилья, медикаментов, врачей, продовольствия. Помогала общественность, как армянская, так и русская, организовывая сбор средств, закупки и доставку самого необходимого. Подключались и зарубежные благотворительные организации. В целом число спасшихся и выживших армянских беженцев в России определяется в 240 тыс. чел. Много среди них было детей, потерявших всех своих близких. Так, "Сиротский город", созданный американской организацией "Нэа Ист Релиф" в Александрополе, насчитывал 30 тыс. маленьких обитателей. Приюты для детей-сирот были организованы и в Эривани, Эчмиадзине, Тифлисе. Хотя вряд ли мальчиков и девочек, переживших такой кошмар, можно было в полном смысле называть "детьми". Писателю Анри Барбюсу, посетившему их, одна девочка рассказывала: "Когда убили у меня на руках моего малютку-братика, я онемела. Я еще могла кричать, когда убивали маму, но больше никогда..."

49. ТРАГЕДИЯ СЕРБИИ

Не достигнув своей главной цели на Востоке - вывести Россию из войны, германо-австрийское командование решило осуществить более скромный план, вывести из войны Сербию. Это, по идее, не только выбивало из рядов Антанты одну из стран - Сербия перекрывала пути по Дунаю и железные дороги, ведущие из Австро-Венгрии в Турцию. А территориальными прирезками за счет сербов можно было привлечь и Болгарию. И создавалась сплошная полоса союзных держав от Северного моря до Персии, туркам можно было помочь оружием и боеприпасами и получить с Ближнего Востока продовольствие, сырье, подпитку людскими ресурсами, в общем, все, что необходимо для затяжной войны. План этот стал вызревать еще летом, но тогда сочли невозможным отвлекать силы с главных фронтов. А осенью условия создались вроде подходящие. Со стороны России ожидать крупных ударов не приходилось, со стороны Франции удалось отбиться. Болгария, как и Италия, торговалась с обеими сторонами, претендуя и на турецкие территории, и на земли, отнятые во Второй Балканской войне сербами, греками и румынами. Лондон и Париж даже делали попытки давить на Белград, чтобы уступил болгарам Македонию, но там отказались. Однако летом 15-го в Софии сочли, что победа клонится на сторону немцев, и определились окончательно. Германия надавила на Порту, заставив ее в качестве задатка уступить болгарам небольшую часть Фракии возле г. Адрианополя, на левом берегу Марицы. А на будущее немцы согласились отдать Болгарии все требуемые территории из состава Сербии, а если на стороне Антанты выступят греки и румыны, то удовлетворить и их землями. И 3.9 был заключен соответствующий договор, а 6.9 - военный союз, пока сохранявшийся в тайне.

Армия Болгарии была лучшей на Балканах - 12 дивизий, 500 тыс. бойцов, причем прекрасно экипированных, обученных и опытных, уже прошедших две войны. А ко всему прочему - обозленная на сербов, нанесших ей удар в 1913 г. Ну а немцы с австрийцами сконцентрировали свою группировку - 18 дивизий, из них часть германских, возглавил которую ген. Макензен. Общее количество войск, участвовавших в операции, достигало 1,5 млн. чел. А противостояли им сербская армия в 250 тыс. бойцов и черногорская - 50 тыс. И к тому же положение самой Сербии оказалось в этот момент чрезвычайно тяжелым. В ее войсках остро не хватало вооружения, снарядов и патронов. Население голодало. Свирепствовал тиф, от которого уже умерло более 130 тыс. чел. А поступление снабжения от союзников по Антанте было затруднено. Еще при вступлении в войну Италии немцы направили Австро-Венгрии несколько своих подводных лодок, базы для них были построены в Пуле и Катарро. И если австрийский флот был блокирован в Адриатике, то внутри Адриатики он блокировал балканское побережье.

5.10 группировка Макензена, сосредоточенная вдоль северных границ Сербии, по Дунаю и Саве, начала массированную артподготовку, на которую сербам нечем было отвечать. А после двухдневной бомбардировки началось наступление. Несколько австрийских пароходов и паромов подорвались на минах, поставленных русскими моряками Дунайской флотилии, несколько было повреждено налетевшим ураганом, но затем противник все же форсировал Дунай. Двое суток продолжались ожесточенные уличные бои в Белграде, в ходе которых погибло 5 тыс. сербов - и защитников города, и мирных жителей. А 9.10 поредевшие части сербской армии оставили свою столицу. В этот же день австрийцы нанесли вспомогательный удар - из Боснии по Черногории, сковав ее войска. Но довершил дело еще один "сюрприз". 11.10, когда все сербские силы оттянулись на север, в битву вдруг вмешалась Болгария. И три ее армии начали вторжение через оголившуюся восточную границу. Вторжение, выдержанное в "лучших традициях" германской военщины - даже без объявления войны.

Декларацию о войне болгарский царь Фердинанд обнародовал лишь 14.10. И учитывая традиционные симпатии своих подданных к русским, ловко уклонился от обвинений России в целом, а сослался на Распутина, якобы подчинившего темному влиянию Николая II, из-за чего подневольный русский народ и оказался в стане врагов Болгарии. И "распутинская" аргументация преподносилась в столь оскорбительном смысле, что Николаю даже постыдились показать полный текст декларации. Сам же русский царь, когда ему принесли проект манифеста о войне против нового противника, грустно усмехнулся: "Если бы кто-нибудь мне сказал, что придет день, когда я подпишу объявление войны Болгарии, я счел бы такого человека безумцем, и вот, однако, этот день настал. Болгарский король обманул своих подданных, но верю: сознание славянского единства рано или поздно обратит болгарский народ против обманщика".