За Веру, Царя и Отечество - Шамбаров Валерий Евгеньевич - Страница 139

Ну а операция по овладению проливами тем временем продолжалась. Русская Ставка продолжала считать десант нереальным и чреватым чудовищными потерями. Но согласилась, что в следующему штурму Черноморский флот посодействует. А 5-й Кавказский корпус перебрасывался из Закавказья в Одессу. Николай Николаевич докладывал царю, что таким образом можно удовлетворить запросы союзников - русские вроде готовы их поддержать, если из затеи что-нибудь получится, а главным образом корпус мог стать резервом для понесшего потери Юго-Западного фронта и одновременно прикрывать побережье. И англо-французский флот 18.3 предпринял новую атаку. Теперь попытались действовать более решительно - подавлять турецкие батареи на ходу и прорваться в пролив. И, громыхая сотнями орудий, армада кораблей ринулась вперед. Закончилось это плачевно, потому что пролив был заминирован. Один за другим подорвались и затонули британские линкоры "Иррезистибл", "Ошен", французский броненосный крейсер "Буве", а линейный крейсер "Инфлексибл" подорвался, но остался на плаву. Понеся такой урон, эскадра повернула назад, причем турецкие и немецкие потери оказались смехотворно малы. В это время и корабли Черноморского флота долбили из орудий укрепления Босфора и Чаталджи, но действовали намного осторожнее и вернулись в Севастополь в полном составе. Турки, правда, решили отомстить и 21.3 послали свой крейсер "Меджидие" бомбардировать Одессу - но он там напоролся на мину и погиб.

Командованию Антанты стало наконец-то ясно, что одними морскими силами Стамбул не взять, и объединенный флот отступил. Началась подготовка более масштабной операции, уже десантной, с участием сухопутных войск. Впрочем, в других морских баталиях англичане чаще выходили победителями. Продолжали отлавливать и уничтожать германские крейсера, гулявшие по океанским коммуникациям. 14.3 британские легкие крейсера "Глазго" и "Кент" после долгих поисков поймали в чилийских водах "Дрезден" - последний уцелевший корабль эскадры Шпее, и отправили его вслед за этой эскадрой.

А германские субмарины развернули подводную войну, то и дело получая противоречивые указания. Тем не менее имели успехи, почти у каждой было на счету по 2 - 3 потопленных транспорта. Однако и сами несли урон. 4.3 субмарина U-8 в Дуврском проливе задела противолодочную сеть, потащила за собой сигнальный буй и была тут же уничтожена английскими миноносцами. 10.3 подлодку U-10 у Файв-Нэсс протаранил и потопил британский эсминец "Эриел". 18.3 погибла субмарина U-29 под командованием знаменитого Веддигена - того, что потопил сразу 3 крейсера. Он караулил добычу у английской базы Портленд-Флит, был обнаружен, и его лодку протаранил линкор "Дредноут". А 30.3 у Фекана французский сторожевик "Сен-Жан" протаранил подлодку U-37.

В марте французы предприняли еще одну попытку частного наступления в Шампани и Артуа. Опыт прошлых неудач учитывался, и для следующих атак собирали еще большее количество артиллерии, копили еще больше снарядов. Вводились и новшества - при пехотных частях стали создавать специальные отряды "чистильщиков" из самых крутых бойцов - их вооружали ножами, ручными гранатами и револьверами. Чтобы наступающие войска не задерживались во вражеских окопах в поисках противника, а стремительно двигались дальше добивание немцев, уцелевших в траншеях, как раз и возлагалось на "чистильщиков", следующих за основными цепями. Но и немцы использовали время между боями на совершенствование обороны. Она уже состояла из нескольких полос. Первая - из 2-3 линий окопов, прикрытых колючей проволокой, причем часто каждая линия имела отдельное заграждение. За этой полосой располагались узлы сопротивления - укрепленные деревни, рощицы, доты с промежутками между собой по 800-1500 м, чтобы могли взаимно прикрывать огнем друг друга. А еще дальше за ними находилась вторая полоса обороны. Так что длительные передышки, которые французское командование давало своим войскам - но и противнику тоже, оказывались на самом деле более губительными, чем "поспешность" наступлений, в коем обвиняли русскую Ставку. Причем немцы учитывали и прежние свои тактические ошибки - если в осенних боях они сидели в траншеях чуть ли не плечом к плечу, массами погибая при артподготовке, то позже приспособились - стали оставлять в передовых окопах только охранение, а основные силы держать во второй линии.

И в итоге все попытки французских наступлений повторялись по одному сценарию. Гремела артиллерия, обрушивая на врага шквал снарядов. Ночью выдвигалась на исходные рубежи пехота. Бойцов обходил сержант с бочонком, наливая каждому по стакану коньяка. И неслись в атаку. Захватывали первую траншею, совершенно разрушенную артиллерией. Иногда, набрав инерцию, брали и вторую. Тут-то и накрывал их шквал германских снарядов. Или попадали в ловушку - на какую-нибудь красивую лужайку, со всех сторон простреливаемую пулеметами. А следующая линия окопов оказывалась настоящей крепостью, где, собственно, только и ожидало настоящее сопротивление. И кончалось все лишь массой убитых и раненых. Так же завершилось и мартовское наступление. Жоффр говорил русскому военному агенту Игнатьеву: "Мы их скоблим понемножку и тем препятствуем переброске германских сил на ваш фронт". В чем допускал две ошибки - такие атаки в большей степени "скоблили" не немцев, а самих французов. И переброскам на Восток эти операции не препятствовали.

Но куда более катастрофичным для России стал другой "сюрприз" союзников. Те самые 5 млн снарядов и 1 млн. винтовок, заказанных фирме "Виккерс и Армстронг", на которые рассчитывало русское военное министерство и которые, собственно, должны были обеспечить нашу армию на следующую летнюю кампанию, в марте поставлены не были. И не были поставлены вообще. Потому что из тех же соображений "персонального вклада" и послевоенного баланса сил Британия усиленно взялась создавать собственную армию. И для этих нужд правительство распорядилось полностью задействовать мощности "Виккерс", а русские заказы отложить в долгий ящик...